Лекарь-возлюбленный. Призрачный обряд

Первая надпись словно была частью изображения – она казалась неотделимой от него. Элементы иероглифов переходили в облака и стебли.

Я присмотрелся.

«…И дрожишь, как прекрасный цветок…»

Походило на строчку из стихотворения. Но из какого? И почему только одна строка, да еще и такая?..

Мозг будто сам дал подсказку. Древний сундук в Павильоне Дождей. Нацарапанная на нем надпись из незнакомого стихотворения:

«Молодой господин, ты изящен…»

«И дрожишь, как прекрасный цветок…»

Конечно! Не хватает еще одной строки.

Если подумать, в том сундуке лежали маски для представлений и несколько черных ханьфу. И золотая вышивка на верхнем халате была той самой, что нарисована в дневнике! Не хватало только гор. Верно! На том халате были еще вышиты горы, а вместо луны – полумесяц. Может, это подсказка? Чутье твердило, что с этим стихотворением что-то не так. И я во что бы то ни стало должен понять что.

Второй столбик являл собой наскоро начертанные иероглифы привычного языка:

«Учение о всемогущих богах древности».

Демонов сборник поэзии, который я не удосужился прочитать! Должно быть, так и пылится где-то в моих покоях.

Я снова уставился на рисунок. Наверное, в нем скрыт какой-то смысл, недаром же таинственный лекарь нарисовал его в своем дневнике, а мастерица вышила на ханьфу. И оторванные друг от друга строки из стихотворения…

Я спрятал дневники в сумку и прикрыл глаза, заставляя себя хоть немного поспать.

И тут же я увидел Рэйдена, неспешно бродящего по той части дворца, где жили мы с матерью. Верно, я поселю его именно там. Пусть меняет все как пожелает, но я хочу, чтобы он жил там. Это место идеально ему подходит. А от одной мысли, что он будет ходить по тем же местам, где ходил я, и спать в той же кровати, в которой спал я, мертвецкий холод понемногу отступал.

Наверное, я начал проваливаться в сон, потому что отчетливо видел картинки, которых никогда не существовало в реальности. Вот Рэйден бежит ко мне и крепко обнимает. А вот мы, переодевшись в двух аристократов, сбегаем из дворца на праздник в город. Или, притворившись двумя учеными, идем выпить в Дом Услады, где запираемся в комнате, но без сароен. Только мы, вдвоем…

Предчувствие тревоги заставило сон развеяться мутной дымкой. Я открыл глаза и резко сел, хватаясь за меч. Костер погас лишь недавно – от него к небу все еще тянулась ниточка сизого дыма. Василиск спал, свернув тело в броне тугими кольцами. Я судорожно оглядывался, пытаясь понять, что не так, и не находя ничего необычного.

Все тот же редкий лес с засохшими от старости и холода деревьями. Все тот же овраг, в который мы вчера спустились, чтобы переночевать. Все было прежним. И все же что-то было не так.

Я осторожно поднялся на ноги и осмотрелся. Прохладный ветер принес с собой насыщенный аромат каких-то цветов и почему-то моря. Чиркнув по щеке, ветер швырнул мимо лоснящееся воронье перо. Я инстинктивно выбросил руку вперед, ловя его двумя пальцами.

Странно, мы давно не видели здесь ни одной птицы. Откуда бы ему взяться?

Я посмотрел вверх, ожидая увидеть стаи воронья, но все небо было затянуто рваным белым туманом. Он дрожал и колыхался, как старая ветхая ткань.

В спину словно врезались сотни бабочек. Сзади летели мириады темно-фиолетовых цветочных лепестков. Я обернулся. На другом конце оврага стояли трое мужчин. За спиной одного из них развивался плащ, но почему-то казалось, что это два вороновых крыла. Другой, согнув руку, вращал кистью. Над его ладонью завивались вихрями цветочные лепестки.

Третий, стоящий посередине, заложил руки за спину и смотрел на меня, насмешливо наклонив голову.

Это были первые люди, которых мы встретили за все время путешествия. Хотя что-то подсказывало, что называть их так – ошибка. Возможно, они были алхимиками? Или еще кем-то, но точно не обычными людьми.

Я пнул носком спящего василиска, который так и не шевельнулся.

– Просыпайся…

Тот, который удерживал в воздухе цветочные лепестки, с издевкой крикнул мне:

– Он не проснется. Теперь придется справляться самому…

Они стали приближаться. С каждым мгновением я мог рассмотреть их все отчетливее. И с каждым мгновением я понимал, что это кто угодно, но не люди.

Их ханьфу были бы слишком богатыми даже для дворца, соперничая с одеяниями короля. Волосы распущены, а полупучок на макушке удерживали шпильки, украшенные гравировкой и драгоценными камнями. И судя по мастерству работы, отдано за них было по меньшей мере состояние.

Но самым странным было не это – как ни старался, я не смог разглядеть при них никакого оружия.

Они приближались, а я пытался понять, как с ними справиться. В том, что они намерены сражаться, не было никаких сомнений.

– Зачем же простой смертный пожаловал в наши владения?

Тот, который управлял цветочными лепестками, разглядывал меня с нескрываемым любопытством. Двое же других по-прежнему хранили молчание.

Я тоже молчал. Просто смотрел на них, выискивая возможные слабости, которых, казалось, не было вовсе.

Неожиданно тот, что стоял в центре, криво ухмыльнулся.

– Ты же знаешь, он не простой смертный. Он – принц Сунлинь из северного королевства людей. Ванжана…

Незнакомец в плаще, похожем на вороньи крылья, наигранно улыбнулся.

– Принц? Разве так выглядят принцы? Скорее, это нищий крестьянин, который забрел к нам по ошибке. Возможно, он шел в соседний город – продать рис или… себя…

Откинув голову назад, он громко рассмеялся, а я понял, что до этого не замечал их странного макияжа.

Они будто готовились к Джеоншину, нанеся на веки замысловатые рисунки. У того, который по-прежнему заставлял лепестки кружить по воздуху, по векам тянулись длинные изломанные ветви с темно-фиолетовыми цветками. У стоящего посередине были нарисованы веера. Этот необычный макияж занимал почти все лицо, и казалось, что его глаза скрыты маской. У того, который был в плаще, на веках застыли вороньи крылья.

Крылья… Я ведь уже видел этот рисунок. Видел… Извращенец, прячущийся в ширмах! Конечно! В последний раз он приходил ко мне именно в таком виде. Еще спрашивал, понравился ли мне его макияж к Джеоншину.

Незнакомец перестал смеяться и уставился на меня, заметив мой пристальный взгляд.

– Похоже, принц слишком серьезен. Не оценил мою шутку.

– Нет. – Я ответил ему прямым взглядом. – Просто вспомнил, что видел кое-кого, похожего на вас.

На лицах всех троих отразилось удивление, но они мгновенно взяли себя в руки, вновь нацепив маски насмешливого равнодушия.

– Похожий на меня? Должно быть, такой же красивый?

Правила этой игры я знал. Сейчас он пытался выведать у меня, что мне известно, и не подать вида, насколько это важно для него.

– Нет.

Я коснулся пальцем века и поднял брови, намекая на его макияж.

И снова на их лицах мелькнуло удивление.

– Что ж, принц-бродяга, а ты и в самом деле интересный… Зачем пришел к нам?

Я не знал, кто они, но решил ответить честно. Василиск так и не очнулся, а они единственные, кого мы здесь встретили. И могут что-то знать.

– Я ищу ночные цветы. И Манускрипт Маледиктуса.

Несколько мгновений они молчали, глядя на меня так, словно повстречали призрака.

– Ну-у-у… ты их нашел.

Незнакомец, зачаровавший лепестки, криво ухмыльнулся.

Мне потребовалось приложить все усилия, чтобы не выдать свое замешательство. Но трое незнакомцев, похоже, знали, что я не понимал происходящего.

– Мы – братство Ночных Цветов. Братство лучших воинов севера. Но ты вторгся на наши земли, знаешь, кто мы, а потому должен умереть.

Он швырнул в меня горсть лепестков, которые теперь походили на крошечные лезвия. Сверкая острыми краями, они летели прямо на меня, и я едва успел оттолкнуться от земли, взмывая в воздух. Чиркнув лезвием по склону оврага, швырнул сухие листья и комья земли в лепестки.

Незнакомец хмыкнул и взмахнул руками. Я отразил первую атаку, но, похоже, для него это было лишь развлечение. Он не вынимал никакого оружия и даже не двинулся с места. Да ему это и не нужно было. Я уже понял: они способны одолеть меня и без оружия.

Ночные Цветы. Братство воинов! Так какого демона никто не знает о них?!

Додумывать уже было некогда. С бешеной скоростью в меня летели острые лепестки-лезвия. Они подчинялись движениям воина, любой части его тела, и были почти совершенным оружием. Я понимал, что дело времени – когда я уже не смогу уклоняться от ударов и блокировать их. Я метался, как лисица, пойманная в капкан, пропуская все больше ударов. Лепестки жалили, оставляя десятки мелких порезов, которые, возможно, и не представляли бы опасности, если бы их не было столько.

Я начал уставать. Куда бы ни устремлялся, лепестки бросались за мной. Несколько лезвий прошлись по лбу, и в глаза тут же потекла кровь, из-за которой я едва не упустил тот момент, когда воин в плаще встал в боевую стойку.

Я с трудом успел подпрыгнуть и направить тело к дереву, когда ко мне полетело многоликое существо, сотканное из вороньих перьев. Из черной тучи выделялись вороновы головы с длинными клювами и горящими голубыми глазами. Стая птиц словно была одним целым, слившись телами. Перья превратились в маленькие наконечники стрел, которые врезались в стволы деревьев с такой силой, что в сторону полетели щепки.

Против подобной силы я не мог выстоять, но и сдаваться не имел права. Но их и хитростью не взять. Хотя бы потому, что я даже не мог приблизиться на расстояние удара мечом.

Стоящий посередине воин вдруг снял с пояса веер и одним неуловимым плавным движением раскрыл его. Он неторопливо обмахивался, глядя на то, как я пытаюсь выстоять под натиском лепестков-лезвий и дикой стаи воронья. Словно смотрел забавное, но недостаточно увлекательное представление.

Вот только веер у него был боевым, и мне оставалось лишь ждать, когда он продемонстрирует свое мастерство.

Понимая, что наша битва продлится ровно до тех пор, пока я не упаду без сил, я решил рискнуть.

Отвлекая их внимание, метнул меч в повелителя лепестков. Отразить этот бесхитростный удар было легко и много времени не заняло. Тем более у таких воинов. Но этой заминки оказалось достаточно, чтобы я смог приблизиться к ним и запрыгнуть за спины, вынимая метательные ножи. Лишь два из десяти достигли цели, срезая пряди на длинных волосах. Но чтобы это сделать, мне пришлось раскрыться и позволить лепесткам и вороньим клювам вонзиться в меня. Боль была такой силы, что на несколько мгновений потемнело в глазах.

Клювы и перья разорвали плоть на животе и горле. Меня захлестнул черный вихрь вороньей стаи, и тут же из пластин веера вырвались несколько шипов. Я смог отбить их, но далеко не все… Больше пропустил. Грудь и живот словно вспороли.

Я упал на землю, харкая горячей соленой кровью. Она клокотала в горле, душила. Я захлебывался, пытаясь сделать вдох, но ничего не получалось. Кашель обжег легкие, и я выплюнул багряный сгусток на собственные пальцы.

Я понимал, что теряю сознание, но страха не было. Откуда-то я точно знал, что не умру. Потому что должен был вернуться к своему лекарю.