Чудный Нижний

Пролог, в котором речь идёт о лихо, кицунэ и фсбшниках

– Меж высоких хлебов затерялося

Небогатое наше село.

Горе горькое по свету шлялося,

И на нас, невзначай, набрело.

Она вышла из автобуса, напевая под нос старую песенку. Огляделась по сторонам и направилась к неудобно расположенному пешеходному переходу со светофором. Можно было перебежать дорогу в неположенном месте, сразу за остановкой, но она никогда не нарушала человечьих правил.

– Ой, беда приключилася страшная

Мы такой не знавали вовек

Как у нас, голова бесшабашная

Застрелился чужой человек

Да, о ней много осталось упоминаний в человеческих историях, но эта песня ей нравилась больше всего. Она помнила то село, и помнила тот случай. Забавно, что даже в песне эти люди побоялись рассказать, как всё было. И что «чужой человек» вовсе не сам застрелился.

– Суд приехал. Допросы. Тошнёхонько

Догадались деньжонок собрать

Осмотрел его лекарь скорёхонько

И велел где-нибудь закопать

Светофор загорелся зелёным, и она двинулась по переходу. Водителю большегруза, что шёл в город, пришлось резко затормозить – перед подъёмом они обычно разгоняются, и светофор этот их очень раздражает. Вот и сейчас из кабины повеяло злобой и раздражением. Лихо улыбнулась довольно.

От остановки к ЖК идти совсем недалеко несколько сотен метров по дороге, которая идёт через остатки болотца и вот, начинаются пустующие парковки. Место удобное, но жителям больше нравится, чтобы машины стояли возле домов. Лихо довольно улыбнулась. Хорошее место. От ЖК веяло глухой злобой, раздражением и немного безумием. Сладкий запах надвигающейся беды, чудесный аромат её любимой пищи.

– Я здесь определённо задержусь, – констатировала Лихо и зашагала к домам. По лицу её гуляла мечтательная улыбка. Редкие встречные прохожие ёжились, бросив взгляд на Лихо – их смущало выражение лица. Искусственный глаз смотрит чуть в сторону, отчего у прохожих возникали странные ассоциации.

– Определённо. Хорошее место, – ещё раз кивнула себе Лихо, и продолжила петь любимую песенку. Сколько лет прошло, а то сельцо она всё ещё помнила. Чего обычно хотят люди? Чтобы денег хватало. Чтобы ничего не менялось, но было лучше, чем сейчас. Того бедолагу убили, потому что он был один, и он показал деньги. Небольшие совсем, но сельчанам всё прибыток. Обычное дело – так происходит по всему миру. Человеческая жизнь стоит ровно столько, за сколько её готовы отнять. Жизнь того прохожего стоила тридцать рублей ассигнациями, половина из которых ушла на взятку. С тех пор село начало чахнуть. Ссоры, ругань, болезни, несчастные случаи. Убийство – обычное дело. А вот то, что убитого из-за обмана похоронили, как самоубийцу… Этот грех селяне замолить не смогли. Не перед кем-то, перед собой не смогли. Они сами понимали, что сотворили страшное, и это понимание медленно, но верно подтачивало их жизнь. Лихо прожила в том селе больше ста лет. Ушла уже в гражданскую войну – когда последний из жителей умер от голода.

– Новая жизнь, новое место. Интересно, как оно здесь будет?

Женщина поднялась к детскому садику, прошла несколько домов, прошла в подъезд – электронный замок пискнул приветливо, несмотря на отсутствие ключа. Поднялась на третий этаж, втянула носом воздух. Три пустующих квартиры – новостройка. Кто-то ещё не успел въехать, другие и не собирались. Но ей нужна была другая квартира – та, от которой особенно ярко тянуло ощущением разочарования.

– Да, это оно!

Ту квартиру покупатели не смогли получить. Долгострой, суды… Некоторые люди просто не приспособлены к современной жизни, и потому были уверены, что, заплатив деньги, просто получат квартиру. Ошиблись. Да, теперь на эту квартиру направлено столько эмоций… разочарование, злость, отчаяние. Ей подойдёт. Лихо вошла внутрь, осмотрелась. Совсем небольшая квартирка – кухня побольше, спальня поменьше. Совмещённый санузел.

– Нужно будет заказать мебель, – пробормотала Лихо. – И телевизор – обязательно. Отличное изобретение. Как и интернет. Люди – такие затейники!

Пока же отсутствие мебели её ничуть не смущало. Через две двери пьяная мать орала на маленькую дочку. Тянуло отчаянием и ужасом. Этажом ниже – старушку одновременно глодала ненависть на детишек, которые вытоптали её любовно возделанные грядки под окнами, и на соседей, которые платят за воду по нормативам, а не по счётчикам. Старушка была искренне уверена, что это ей приходится платить за этих соседей разницу. О том, что она всё лето поливала свои грядки, старушка предпочитала не вспоминать.

– Здесь очень уютно, – губы Лихо зазмеились в довольной улыбке. Хорошая новостройка. Я здесь определённо надолго. Скажем, пятьдесят лет? Или даже сто?

***

Кумико любила путешествовать. Характер такой, беспокойный – она никогда не могла долго сидеть на одном месте. Стоило остановиться, задержаться на пару месяцев, и её начинало тяготить то место, в котором она находится. Впрочем, неусидчивость была характерна для любого представителя её вида, и страдать от этого Кумико даже не собиралась – наоборот, всю жизнь она этой своей особенностью наслаждалась. Иногда останавливалась где-нибудь на месяц, год, или десять лет, но рано или поздно дорога звала, и она снова срывалась в путь, не испытывая ни малейших сожалений по поводу того, что приходится оставлять насиженное место. Вот и сейчас – казалось бы, всё хорошо. Уютнейший уголок в горной – и безлюдной! – местности, горячие источники, в которых так приятно расслабляться по вечерам. Чудесная охота, как на неразумную, так и на разумную дичь. Чем не уголок, который можно назвать домом? Она жила здесь уже пятнадцать лет и не собиралась пока сниматься с маста, однако в один из дней вдруг почувствовала нечто неожиданное и странное. Не зов, нет. Просто ощущение, что где-то далеко проснулось что-то… или кто-то очень близкий, родной.

Впервые её кольнуло несколько месяцев назад, но потом чувство как-то угасло, или же Кумико к нему просто привыкла. А потом всё повторилось ещё раз, и ещё… Кумико поняла, что ей не показалось. Значит, пора отправляться в путь. Тем более, она вспомнила кое-что и догадалась, откуда могло появиться это странное чувство, а значит, ей и правда пора действовать.

– Пожалуй, я засиделась, – констатировала Кумико. – Будет интересно, а, главное, полезно немного попутешествовать. Далёкая, заснеженная страна северных варваров. Кто бы мог подумать?

Сборы никогда не занимали у неё много времени. Как только решение было принято, Кумико выбралась из источника, встряхнула мокрыми волосами, огладила тело, сгоняя лишнюю воду. Плавно перетекла в лисью форму и направилась к побережью. Мелькнула короткая мысль – перебраться в верхний мир, и путешествовать там, но Кумико от неё отказалась. Торопиться ей некуда, а цель явно находится на тёмной стороне – по-другому и быть не может. У северных варваров нет переходов, так что проще оставаться на тёмной стороне. Может, и дольше, зато крюк делать не придётся.

***

Сказать, что Лёха был взволнован – ничего не сказать. ФСБ просто так не приезжает, тем более без предварительного запроса, без уголовного дела… да и вообще – у простого опера никаких общих дел с фсбшниками не бывает. Не того полёта птица. Была бы ещё собственная безопасность – понятно. Мелких косяков на любого накопать можно. Если бы косяк был очень серьёзный, то да, могло и ФСБ поучаствовать… вот только не таким способом. Приезжать специально для того, чтобы с ним пообщаться, аж из самой Москвы… В Нижнем, между прочим, есть своё управление, на Малой Покровке. Лёха бы понял, если бы его туда вызвали, а вот так, личный визит – это что-то из ряда вон выходящее.

– Александр Михалыч, а точно фсбшники? – уточнил старлей. – Просто странно как-то.

– Вот и мне странно, – кивнул полковник. – Но да, точно. Всё уже проверил. Из Москвы. И теперь мне очень интересно, что такого могло случиться, что к тебе аж оттуда приехали.

– Мне тоже, – вздохнул Лёха. О догадках своих полковнику он говорить не собирался. – Вроде не косячил, ни по службе, ни вообще.

– А они и не по службе, – сказал Александр Михайлович. – Сказали – по личному делу.

– Угу… по личному. Только через начальника.

– Короче, беседовать будете в моём присутствии. Пошли, чего тянуть – просто так они не исчезнут.

Начальник был во всём прав, так что Лёха только кивнул. Расположились гости из Москвы в кабинете для совещаний, обычно пустующем. Выглядели… Лёха бы сказал, что комично. Один – маленький, толстый, лысый, с доброй улыбкой. Второй – высокий, худой и лысый. Только что цвет кожи обычный, а так – Весельчак У и Глот из мультфильма «Тайна третьей планеты», один в один. Лёха несмотря на нервное состояние едва сдержался, чтобы не фыркнуть – настолько велико оказалось сходство.

Одеты «космические пираты» были в неумирающую классику – костюмы. У Весельчака – синий, у Глота – серый. Без галстуков, но рубашки из-под пиджака выглядывают кипенно-белые. Лёха себя к любителям такого стиля одежды не относил – костюмы навевали ассоциации либо с похоронами, либо со свадьбой, либо ещё с какими-то мероприятиями столь же утомительными и бессмысленными. К тому же на нём самом такая форма одежды выглядела совершенно неестественно. Вот вроде бы в джинсах и рубашке – приличный человек, полицейский даже. А стоит надеть костюм – и всё. Бездомный наркоман, который нашёл где-то приличные шмотки с чужого плеча, не иначе. Старлей даже немного завидовал тем мужчинам, на ком такая одежда смотрится прилично.

Господа фсбшники расположились друг напротив друга с самого краешка Т-образного стола для совещаний, сидели оба довольно вальяжно, однако при появлении Александра Михайловича и Лёхи со своих мест поднялись – чтобы поприветствовать.

– Здравствуйте, товарищи, – по-старорежимному поприветствовал «Весельчак У» вошедших. – А вы, надо полагать, Алексей Романович Макеев?

– Так точно.

– Да вы не переживайте, Алексей Романович. Мы к вам, можно сказать, по личному вопросу. Никаких претензий к вам не имеется ни у государства вообще, ни у нашей службы в частности. Просто хотелось бы обсудить некоторые неясные моменты… В общем, консультация ваша необходима.

– Чем могу, – пожал плечами Лёха. Что тут ещё ответишь?

– Очень вам благодарны. Только, видите ли, дело достаточно приватное, потому…

– Мой сотрудник на вопросы будет отвечать только в моём присутствии, – тут же возмутился полковник.

Глот и Весельчак глянули на Лёху, но тот только плечами пожал. Дескать, посылать начальство из-за каких-то мутных москвичей, пусть даже фсбшников, он не собирается.

– Ну, пусть так, – кивнул Весельчак. Вид у него был не слишком довольный, но и не сказать, чтобы сильно разочарованный. – Тогда, Алексей, позвольте для начала представиться: Меня зовут Антон Иванович Ползунков, а это Михаил Владленович Максимов. Оба состоим в чине подполковников, но, поскольку мы здесь не совсем по делам служебным, подробности опущу. А дело к вам у нас простое: позвольте поинтересоваться здоровьем вашей… племянницы, кажется? Олечка ведь её зовут, правильно?

– Всё хорошо, – удивился Лёха. – Сестра недавно звонила – никаких следов заболевания не осталось. Ещё какое-то время будет наблюдаться у онколога, но пока всё вроде бы хорошо. А причём здесь моя племянница?

– Видите ли, в чём дело. Девочка после перерыва вернулась в школу, и у неё начались некоторые сложности с одноклассниками. Точнее, с одним из одноклассников.

– И всё равно не понимаю, – покачал головой Лёха. Он в самом деле ожидал совсем другого разговора. Например – что вылезет та история с людоедами, которых они прикончили. Или ещё что-нибудь, связанное с проводником и тёмной стороной. Хотя, конечно, Ольга нынче тоже связана с тёмной стороной – в конце концов именно там её и лечили. Однако об этом девочка ничего толком не помнила. Лёха пару раз навещал ребёнка уже после того, как её вылечили, даже осторожно расспрашивал, но Ольга только молчала и загадочно улыбалась. И в целом производила впечатление очень счастливого ребёнка. «Хотя, – подумал Лёха, – проблемы в школе по сравнению с тем, от чего ей удалось избавиться, в любом случае выеденного яйца не стоят. Вряд ли она всерьёз на что-то такое станет обращать внимание, по крайней мере, сейчас, когда воспоминания о болезни ещё свежие». – Что там за проблемы у неё, что аж два подпола приехали разговаривать. Тем более – с дядей, который девочку видит два раза в месяц от силы.

– То есть родители вам ничего не сообщали, и ни на что не жаловались? – уточнил Весельчак У.

– Нет, не жаловались.

– Тогда вот взгляните, если не трудно. – Весельчак протянул телефон с открытым видео на паузе. Лёха запустил.

На экране был школьный класс во время перемены – парты, разноцветные рюкзаки, первоклашки в школьной форме. Перемена – учителя в классе нет, зато веселье в самом разгаре. Какой-то парнишка куда-то несётся с воплем, сшибая стулья, за ним – девчонка с косичками. И с тряпкой в руках. Но оператору это не интересно, он сфокусирован на небольшой группе мальчиков и девочек, собравшихся в кружок вокруг драки. Ничего опасного или даже серьёзного – обычная школьная драка, каких Лёхе самому довелось пережить множество. В первом классе они ещё безобидные чем может навредить маленький ребёнок даже другому такому же ребёнку? Максимум, пару синяков наставить. Тем более, когда дерутся один на один. Двое детишек сцепились между собой, даже не бьют, просто пытаются друг друга повалить.

Оператор, девочка, что-то возбуждённо бормочет в микрофон – драка кажется ей очень интересно. Правда, телефон в руках трясётся, звук нечёткий, различить что-то невозможно. И тут в круг врывается Ольга.

– А ну прекратить! – кричит племянница. – Разошлись! Ты, – она ткнула пальцем в одного из дерущихся. – Ты проклят! Уходи! Иди в свою школу, где все такие же проклятые! И не смей больше сюда возвращаться, из-за тебя мы все станем такими же!

И повторила:

– Уходи! Прочь! Забудь дорогу в нашу школу и в наш класс!

Окружающий гам вдруг будто замирает, отчего слова Оли кажутся гораздо весомее, чем просто возмущение какой-то первоклашки. Драчун вдруг опускает плечи, идёт к своей парте, хватает рюкзак и выходит из класса под восторженный комментарий операторши, высказанный, почему-то, шёпотом:

– Вот это да! Как его Олька заколдовала!

Видео прервалось, Лёха вернул телефон.

– Ну да, – пожал плечами старлей. – Нехорошо получилось, обидно, тащ полковник. Но я всё равно не понимаю…

– Понимаете, Алексей Романович, у парнишки после этого случая проблемы начались. Он не может найти дорогу в класс. И в школу – тоже, но туда его родители возят… возили.

Лёха всё так же непонимающе пожал плечами, хотя внутри похолодел.

– Ну, есть же специалисты. Мозгоправы всякие, детские психологи и прочее. Я-то здесь причём? Или вы чего, хотите сказать, что Олька его в самом деле прокляла? Тогда, извините, товарищи полковники, но это уже вам надо к специалистам.

– Да, господа фсбшники, – вмешался начальник. – Я что-то тоже не совсем понимаю…

На этом разговор и закончился. Весельчак с Глотом задали ещё пару вопросов, но уже так, без огонька. И попрощались. Начальник искренне недоумевал, зачем они приезжали, и даже начал сомневаться, что это в самом деле были фсбшники, а не какие-нибудь ряженые.

– Хотя какие ряженые… Из Москвы они, я пробил специально. Чертовщина какая-то!

Лёха примерно догадывался, какая чертовщина. Ему очень хотелось поскорее навестить двоюродную племяшку, а ещё сильнее – позвонить Валерке. Если не сам проводник, то кто-нибудь из друзей, обязательно прольёт свет на эту странную историю. Однако звонить Лёха никому не стал – а ну как его теперь слушают? А вот к двоюродному брату твёрдо решил съездить после работы. Но не получилось. С трудом дождавшись конца рабочего дня, парень направился в сторону дома – сегодня он без машины, а до племяшки далековато ехать. Возле пешеходного перехода затормозила БМВ, дверь открылась:

– Алексей Романович! Садитесь, мы вас подвезём. Вы ведь домой?

Глава 1, в которой Алиса страдает паранойей

Череда выходных всё никак не заканчивалась. Ещё не успели утихнуть восторги от посещения аквапарка, а Алиса попросилась на горнолыжную базу. Увидела рекламу по телевизору, и непременно возжелала научиться кататься на лыжах и на сноуборде. Валерка такого рода развлечениями не увлекался, потому что получалось у него плохо. Ещё в детстве на зимних школьных уроках физкультуры чуть ли не через раз ломал лыжи, потом та же традиция продолжилась в институте, а во взрослом возрасте он и вовсе катался только на ватрушке. С неё-то не упадёшь.

– Я на лыжах как корова на льду! – пытался он объяснить девчонке. – Совершенно не моё развлечение. Только людей смешить! И вообще – весна же уже! Снег весь растаял, куда сейчас кататься?

Но Алиса смотрела такими глазами, что отказать ей было решительно невозможно, и Птицын не устоял. Тем более, на лыжной базе снег ещё не растаял – склоны специально засыпали искусственным, да и в последние пару дней похолодало здорово. Народу на базе почти не было, так что накатались вдоволь. У Алисы всё получалось будто само собой – уже через пару часов девчонка закладывала лихие виражи, легко обгоняя Птицына. Сам Валерка, впрочем, тоже начал получать некоторое удовольствие от процесса. С детской горки пока уходить не решался, но было довольно весело.

– И всё равно, лучше бы я просто полюбовался, как ты катаешься, – рассказывал он девчонке вечером, когда они пили горячий чай на крылечке арендованного домика. – Завтра так и сделаю.

– Давай лучше завтра вместе на ватрушке кататься! – предложила яломиште. – Я видела, там специальная горка есть. И Дзержинск красиво с горы смотрится!

На следующий день катались на ватрушеках. Было и в самом деле весело, тут уже и Валерка получил свою дозу удовольствия. А потом окончательно потеплело, снег, даже искусственный, на склонах, стал подтаивать, и парочка вернулась домой.

Если честно Птицын был уверен, что на этом их отпуск кончился – пора бы уже и заняться делами. Нужно сходить на тёмную сторону, проверить как дела у Андрея Ивановича и ребят. Опять-таки, албасты давно пора сводить прогуляться через границу – он ведь давно обещал, а всё никак не выходит, да и Радей Тихославович, наверное, не против в очередной раз пообщаться… Если уж говорить честно, Валерка просто успел соскучиться по тёмной стороне. Такова уж доля проводника – нигде надолго оставаться не получается. На тёмной стороне скучаешь по верхнему миру, и наоборот. А вот Алиса будто бы и не собиралась на тёмную сторону. Как только вернулись, девчонка нашла ещё одно развлечение – на этот раз ей захотелось в Суздаль. Увидела по телевизору фильм Женитьба Бальзаминовых, была совершенно очарована городскими пейзажами, Валерка имел неосторожность рассказать, где этот фильм снимали, и всё – Алиса прямо-таки загорелась желанием срочно посетить город из фильма. Причём обязательно в верхнем мире.

– Знаешь, княже, вы, пожалуй, поезжайте без меня, – предложил Демьян, который всё время «отпуска» провёл в лаборатории, в подвале. – А я бы на тёмную сторону перешёл, если ты не против. Сдаётся мне, ты прекрасно обойдёшься без охраны здесь, в верхнем мире, а мне уже хотелось бы вернуться в родные пенаты, хоть ненадолго. Сам понимаешь – тянет, понемногу. Пока совсем чуть-чуть, даже внимание можно не обращать, но зачем, если в этом нет необходимости? Я лучше посмотрю, как у наших дела. В город ходить не стану, у Андрюши побуду. Может, помогу чем… любопытно посмотреть, как там стройка продвигается.

Валерке уже и самому было любопытно, так что он с удовольствием перешёл на тёмную сторону Ляхово, и Демьяна перевёл. А вот Алиса возвращаться отказалась, даже ненадолго.

В посёлке дела шли неплохо. Даже, можно сказать, отлично шли дела – от ветхих деревенских домов уже вообще ничего не осталось, вместо них постепенно росли новые дома. Княжеский терем уже был готов. Именно терем, по-другому назвать это монументальное строение Валерка никак не мог.

– Блин, ребят, ну вот зачем так претенциозно! Это ж дворец целый, как так-то! Я себя каким-то зажравшимся буржуем буду чувствовать! И внутри… блин, вы чего, серьёзно? Даже канализация?!

– Канализация у всех будет, – бодро ответил Андрей Иванович, с которым они осматривали фронт работ. – Всё будет, и канализация, и электричество… Насчёт отопления вот не знаю. Я думал организовать что-то вроде небольшой угольной ТЭЦ, прямо здесь, но это надо с соседом договариваться, он может быть против. А он пока занят – за последние годы дела сильно запустил, сам понимаешь, так что теперь носится по лесу, инвентаризацию проводит для начала. Считает, сколько у него зайцев, ёжиков, лисиц и деревьев. И ещё, похоже, у него конфликт намечается.

– Это с кем?! – не понял Валерка.

– Да с соседями. У них же как у наших дачников, я так понял. Если участок без присмотра, то можно и прирезать немного земельки, всё одно никто не заметит. Нашего-то лешего уже все со счетов списали, да и заразу эту, которую мы выжгли, как-то останавливать надо было. Вот они и понастроили границ, причём вовсе не там, где эти границы были изначально. Наш теперь на злость исходит – с одной стороны, вроде и правильно всё – лес нужно было спасать, как можно больший его кусок. И если б он действительно пропал в конце концов, то, получается, соседи бы ему ещё и услугу оказали, часть его владений спасли. Но теперь-то всё, опасность миновала, а возвращать прирезанное никто не хочет.

– Это вы откуда всё узнали-то, Андрей Иваныч?

– Так он же сам и жаловался. Я позавчера только ему бражки носил и пирожков – по договору, сам понимаешь. Вот мы и потрепались за жизнь. Так что со своими проблемами я к нему пока лезть не стал, а то как бы не осерчал совсем. ТЭЦ пока подождёт, тем более, мы в любом случае печи ставим. Без печей как-то не аутентично получается.

– Блин, вот заговорил ты меня, Андрей Иваныч, – опомнился Птицын. – Я всё про терем хотел спросить. Ты ж понимаешь, что это не дело совсем? Буржуйство какое-то.

– Княже, хватит уже из себя девицу строить, – одёрнул парня Демьян, не дав ответить Андрею Ивановичу. – Этот терем – последняя линия обороны. Он и должен быть большим, потому как в случае какого-то катаклизма, он станет для всех нас последним рубежом обороны. И князь должен жить в тереме, ясно? Уважать не будут!

– Как будто мы кого-то в гости собираемся приглашать, – буркнул Валерка. – У нас же водокачка в центре города, там и будем гостей встречать, если что. Здесь-то зачем?

– Демагогия, – отрубил Демьян, – Рано или поздно гостей встречать придётся, и именно здесь. Да и вообще – в этом тереме помимо твоего жилища ещё куча всего будет, общественного. Моя лаборатория… – на этих словах упырь мечтательно зажмурился. – Большая, гораздо больше, чем в верхнем мире, и оборудование в ней будет… ладно, отвлёкся. Мелких, опять же, пока будем в бальном зале учить. Ну это пока отдельную избу для школы не построим. Серверная – тоже в тереме… короче, не буду всего перечислять, но много. Ну и княжеские покои, конечно, как без этого. Всё учтено. Так что ты, княже, именно кочевряжишься. Оставь работу профессионалам. У тебя прекрасно получается с разумными договариваться, переводить всех с одной стороны на другую, и решать проблемы – вот этим и занимайся, а дома пусть строят те, кто понимает, как это делать, и что для этого нужно.

В общем, отбрили Валерку так, что и не скажешь ничего против, так что он просто махнул рукой и решил больше не возмущаться. И вообще – отвлёкся – из терема выбежал только что проснувшийся Полкан, и принялся радостно слюнявить физиономию хозяину. Пса Валерка отправил сюда ещё до того, как они с Алисой устроили себе выходные – чтобы не скучал в одиночестве.

– Ну хорош, – с хохотом оттолкнул пса Валерка. – Ты за несколько дней в целого кабана превратился! Кто тебя тут кормит, а?

Судя по довольной морде пса, кормили его тут вообще все, и он считал такое положение вещей единственно верным и правильным.

Наобнимавшись с псом, Птицын отправился всё-таки поговорить с лешим – не из-за ТЭЦ, конечно. Просто – сосед ведь. Не хотелось бы, чтобы у него какие-то проблемы возникли. Всё-таки с этим лешим уже договорились, а как оно получится с другими, если что – неизвестно.

На встречу отправились с Демьяном – упырь не захотел отпускать князя одного. Впрочем, конфронтации не ожидалось. Валерка прихватил с собой кое-какой снеди, молока – с алкоголем решил не частить. Недавно же Андрей Иваныч угощал, вот и хватит, а то не хватало ещё получить в соседи алкоголика.

Далеко отходить от деревни не пришлось – они догуляли до укромной полянки, окружённой высокими, не тронутыми мертвечиной соснами, уселись по центру на широком пне, будто специально здесь оставленном. А может, и в самом деле специально? Валерка хотел лешего позвать, но тот уже сам соткался из мелких веточек и листвы. Не в ту огромную образину, что возвышалась над вершинами сосен – так, небольшой холмик, чуть выше пояса. Уставился на гостей недовольно – мол, чего пришли?