– Да, папа, – невозмутимо посмотрела на него Элизабет.
– И будет справедливо, чтобы ты тоже приняла участие в дискуссии и… гм… высказала свое мнение… по поводу того, что мы обсудили…
Элизабет промолчала.
– Нам пришлось нелегко, – начала мама. – Когда-нибудь ты и сама поймешь, что важные вещи в жизни обсуждать сложно, они накладывают отпечаток на все остальное. Однако ты совершенно верно указала нам, что мы упускали из виду разные мелочи. В общем, мы пришли к такому решению. Твой отец весьма любезно предоставит мне свидетельства и позволит с ним развестись. Он согласен, поскольку именно так и следует поступить джентльмену. Я не заслуживаю подобного великодушия, ведь, как ты знаешь, виновата именно я. Взамен я не стану просить у твоего отца ни раздела имущества, ни компенсации. Мы с Гарри начнем все с нуля, как если бы я была девушкой без приданого. Я заберу свою одежду, немного посуды и часть мебели. Твой отец наймет домработницу, которую я найду, чтобы она приходила дважды в неделю, стирала и делала уборку. Я уже убрала всю кухню, все шкафчики, записала, какие продукты мы обычно покупаем… покупали. Вот список.
Элизабет одобрительно оглядела кухонные шкафчики, которые даже сверкали свежей краской.
– Гарри перекопал участок. Если твой отец не захочет ничего сажать сам, то может сдать его кому-нибудь. Сейчас многие так делают. Там есть задний вход, так что тебе никто не помешает…
– Поживем – увидим. Возможно, папе понравится огородничать, раз уж вся тяжелая работа сделана, – сказала Элизабет, глядя из окна на аккуратные, расчищенные от сорняков грядки. Похоже, Гарри всю неделю пахал в огороде.
– Я раздобыл мазутную печку для твоей комнаты, – сообщил Гарри. – Вайолет сказала, что тебе нужно спокойное место для учебы, чтобы Джордж не мешал тебе, когда слушает радио.
– Как мило! – ответила Элизабет.
– А я нашел для тебя книжную полочку в лавке старьевщика. Она как раз поместилась возле окна, – нетерпеливо вставил отец.
– Спасибо.
– Шторы тоже новые, – добавила мама. – Очень повезло, что размер совпал. Как раз меняли шторы в семейной гостинице, где я живу, так что я воспользовалась возможностью. Они синие, под цвет покрывала на кровати…
– Большое спасибо.
Все замолчали.
– Милая, тебя все устраивает? Я имею в виду, мы сейчас обсуждаем всякие мелочи, но ты же понимаешь, на данный момент это основное, – сказала мама.
– Да, мама, меня все устраивает.
– Твоя мама подразумевает, что хочет знать, останешься ли ты жить здесь со мной, или у тебя другие предпочтения, – объяснил отец.
– Я останусь с тобой, папа, если ты не возражаешь. И если мы оба будем соблюдать чистоту и не требовать слишком многого друг от друга, то я уверена, что мы прекрасно уживемся вместе. Я думаю, тебе следует чаще выходить из дому по вечерам. Встречаться с людьми, играть в карты. По вечерам я не смогу составить тебе компанию, мне придется учиться, а тебе будет скучно, если ты будешь все время сидеть дома.
– Да-да, конечно!
– Мама, вы с Гарри будете поблизости? Вы хотите временами нас проведывать?
– Нет, милая, я как раз собиралась сказать… Мы с дядей Гарри… я имею в виду, мы с Гарри подумываем уехать на север. Ты в любом случае можешь приезжать к нам в гости. Как только захочешь повидаться, только скажи, и мы тут же купим тебе билеты…
– Да даже говорить не придется! – вставил Гарри.
– И наш дом всегда открыт для тебя, но по многим причинам, если ты не обидишься, мы подумали… – (Элизабет выжидательно смотрела на мать, не пытаясь закончить предложение за нее.) – Мы подумали, что… лучше начать все сначала… с нуля… с чистого листа… – Она нерешительно замолчала.
– Как я уже говорил, – вмешался Гарри, – ты только попроси, да даже просить не надо, как только мы устроимся, можешь приезжать в любой момент. Наш дом будет твоим домом точно так же, как этот.
Отец хмыкнул, а может быть, кашлянул.
– Спасибо, – ответила Элизабет.
– Тогда на этом все, я думаю, – сказал отец. – Если, конечно, у тебя нет других предложений.
– Нет, меня все устраивает, – ровным голосом заявила Элизабет. – Полагаю, мы решили все вопросы. Вы уже все обсудили между собой? Я имею в виду, вам больше ничего не нужно прояснить на счет условий, денег, развода и всего остального? – Она говорила так, словно речь шла о списке покупок: деловито, без эмоций, с готовностью помочь.
– Нет, я думаю, что эту сторону вопроса…
– Мы полностью обсудили, – закончил отец за маму.
Она слегка улыбнулась ему, и он тоже почти улыбнулся в ответ. Сердце Элизабет едва не разорвалось на части. Ну почему они не могут продолжать улыбаться друг другу? Вот бы все рассмеялись, а Гарри Элтон сел в машину, помахал на прощание и уехал! Как было бы здорово!
Однако ничего подобного не случилось. Мама взяла сумочку и перчатки, гордо оглядела кухню, которую привела в порядок, чтобы оставить с чистой совестью. Гарри ущипнул герань на подоконнике:
– Элизабет, не забывай их как следует поливать. Герань пьет воду как не в себя.
Отец стоял в прихожей, вежливо придерживая дверь для мужчины, который увозил его жену. Элизабет подошла к фургону.
– Я напишу на следующей неделе, – сказала мама.
– Отлично! – ответила Элизабет.
– Элизабет, ты ведь знаешь, в нашем доме, какой бы он ни был, всегда будет комната для тебя. Мы даже шторы синие там повесим, – пообещал Гарри.
– Конечно знаю. Спасибо, Гарри. – Элизабет пожала ему руку.
Он обхватил ее за локоть и явно хотел обнять, но не осмелился…
Мама не посмотрела на входную дверь, чтобы проверить, стоит ли там отец.
– Мне ужасно жаль, что все так обернулось… – В ее глазах стояли слезы, и выглядела она совершенно потерянной и в то же время гораздо моложе своих лет. – Если бы ты только знала… я так хотела, чтобы все сложилось бы по-другому…
Элизабет вздохнула. Мама сморгнула слезы:
– Довольно разговоров, все остальное в письме напишу. Моя милая Элизабет, всего тебе наилучшего!
– До свидания, мама! – Элизабет прикоснулась щекой к тонкой маминой щеке, и дрожащая Вайолет стиснула дочь в объятиях. – Напиши все в письме. Так будет лучше.
Мама молча села в фургон и помахала.
Они уехали.
Отец стоял возле кухонного стола.
– Посуду после еды будем мыть по очереди, – сказала Элизабет. – Ты помой сейчас, а я – после ужина. Я пошла к себе.
Элизабет удалось продержаться достаточно долго, чтобы выйти из кухни, схватить в прихожей принесенную от Хартов сумку и взбежать по лестнице. Едва закрыв дверь, она бросилась на кровать, застеленную новым синим покрывалом, и запихала в рот наволочку с кружевными оборками, чтобы заглушить рыдания.
Она плакала, пока не засаднило в горле, не заболели ребра и не заложило нос настолько, что она едва могла дышать. Если бы не наволочка во рту, в доме звучал бы долгий одинокий вой.