Как всегда одетый в ворох какого-то тряпья Саито Фудо поднимается на ноги при виде меня и слегка склоняет голову. Видимо это у него такой "Привет".
– Где моя мама? – я не успеваю подумать, а губы уже произносят главный вопрос.
– Здравствуй, Джей. Присаживайся. – говорит старик и опускается на трон позади себя. Не вижу смысла спорить по таким пустякам, сажусь на ближайший стул к выходу.
– Так, где она? – сердце замирает в ожидании ответа.
– Она осталась в Черной Пантере. – произносит он, растягивая слова в своей обычной манере.
– Что? Почему? Она больна? Не может передвигаться? Что с ней сделал Флинт? – протараторила вопросы на одном выдохе.
– Она жива и здорова. Мистер Морис не доставил ей каких-либо неудобств. Увечий я также не заметил. – Саито замолкает и смотрит на меня прищуренным взглядом, словно ждет, что я сама всё пойму. Но я не понимаю.
– Тогда почему вы не сдержали своего слова? Вы обещали, что привезете её сюда.
– Я не считаю, что нарушил своё слово…
– А я считаю. Мне не стоило вам верить.
– Поверь мне, я сделал всё возможное, чтобы привезти её сюда.
– И сейчас последует НО…
– Но она отказалась покидать Черную Пантеру. Не в моих правилах похищать людей, даже если это будет для их же блага.
Он замолкает и смотрит на меня, а я просто потеряла дар речи. Такого я точно не ожидала. Мама отказалась покинуть чертов город. Разлепляю губы и задаю вопросы, на которые я скорее всего не хочу знать ответы.
– Вы ей сказали, что знаете меня? – мой голос настолько тих, что мне приходится повторить вопрос. В ответ старик утвердительно кивает, в его взгляде четко улавливаю жалость ко мне.
– Можете рассказать, о чем вы говорили? Она спрашивала обо ммне? – на последнем слове запинаюсь и сглатываю комок, который снова начинает разрастаться в горле, не давая мне нормально дышать.
– Я буду честен с тобой… Твоя мама не была заинтересована в новостях о тебе. Она просто спросила, жива ли ты. Но это не имело для неё никакого значения. Видишь ли, она счастлива. Жизнь там делает её цельной. – с каждым словом старика, от меня отрывали кусок. Отделяли кусок души. Боже, как это больно. Что становится с душой человека, если её разорвали на части и выкинули за ненадобностью? Понимание того, что я осталась совершенно одна, без родного человека, делает меня пустой. Пытаюсь слушать дальше. – Она просила передать тебе, что не нуждается в твоей помощи.
Я рада слышать тишину, слова Саито сродни выстрелу в самое сердце. Сижу и смотрю на огонек свечи, чувствую, как слеза скатилась по лицу и капнула на стол. Собираю себя по кусочкам и обещаю, что это была последняя слеза, которая появилась на свет благодаря моей матери.
– Это всё? – спрашиваю, но взгляд от огня оторвать не могу.
– Да.
Поднимаюсь и выхожу из-за стола. Но слова Саито заставляют меня остановиться.
– Джей, нет света без тени.
– Что?
– Это означает… что даже в самый худший момент твоей жизни может появиться что-то поистине великолепное.
И я ушла.
Но слова старика так и крутились у меня в голове. Лучше буду думать об этом, чем о том, что от меня отреклась родная мать.
На выходе из Храма меня ожидала Стейси.
– Ты что молиться пришла? – в растерянности спрашиваю блондинку.
– Не молилась, просто просила у всех богов немного спокойствия в жизни. Не хочу больше бегать по лесам от мутантов, сбегать из города и вообще, просто хочу тишины. – Стейси совершенно серьезна, а это бывает крайне редко.
– Я тоже.
Всю дорогу до дома мы шли в тишине. Стейси не поинтересовалась, что я делала в Храме Возрождения. И есть только один человек, кому я смогу повторить то, что услышала от Саито.
Дома нас встретила Саманта. Это было самое неожиданное зрелище в моей жизни. Она что-то колдовала на кухне. Только и успевала носить какие-то тарелки с безумно аппетитным ароматом. Через пять минут нас ожидал шикарно накрытый стол. Когда она успела всё это наготовить? И тут я понимаю, что и Саманту я практически не знаю. Нас сплотила жизненная ситуация. Я даже не подозревала, что она умеет готовить.
Сэм, как наседка, стоит возле стола и нервно заламывает пальцы. Она переживает, что нам что-то не понравится. За столом собрались все. Даже Шарлотта. Когда мы расселись, Саманта решила сказать речь, и, кажется, от этого разволновалась ещё больше. Я сразу вспомнила момент на отборе, когда она с высоко поднятой головой одевалась в зале полном мужчин, и её ни капли не волновало их мнение. Она изменилась.
– Ребята, вы для меня стали такими родными. – её голос дрожит, и я понимаю, как тяжело ей даются эти слова. – Я… очень хочу, чтобы этот дом… стал для нас действительно домом. Ну как-то так. Я просто хочу, чтобы вы знали. – в её глазах появляется влага, но она продолжает улыбаться и обводит всех взглядом. – Вы – моя семья.
И на этих словах мы начинаем ей аплодировать, это так глупо выглядит, но нам плевать. Один за другим, и вот овации и наш совместный смех разносятся по кухне. Сэм садится вместе с нами за стол, и через считанные секунды кухню наполняют восторженные звуки. Кажется, эта была самая вкусная еда за всю мою жизнь. Хотя нет, не кажется. Это просто божественно.
Позже пришла Сара с сыном и предложила мне стать помощником медсестры. На первое время. Если мне понравится, и я справлюсь, можно будет подумать о постоянной работе.
Возможно, это и есть мой свет, о котором говорил Саито. Начать новую жизнь. Спокойную и размеренную.
Я согласилась.
Так же Сара рассказала нам много интересного о городе и его правилах. Оказывается, именно Крест внес свою лепту в отношении закона о детях. Дети стали неприкосновенны, даже если совершили какой-то проступок, наказания им не будет. Как считает Преподобный, дети – это единственная возможность оставить след существования человека на земле. Мне так же было интересно, откуда Сара знает столько информации об этом городе, ведь она практически всю жизнь провела в Черной Пантере. Она рассказала, что сейчас это преподают в школах. На уроках истории мира после катастрофы. И секретной информацией это назвать нельзя. Это известно всем, кроме людей из Подземелья.
В итоге, целый день прошел в легких разговорах и смешных историях Брэдди. Это было необычно, сначала было немного неуютно от резкой смены вектора наших взаимоотношений. Раньше наши разговоры были только о выживании.
За столом Майкл спросил меня о беседе с Преподобным, но я не хотела портить момент. Даже не знаю, как его назвать. Момент единства? Момент счастья? Не могу подобрать нужное слово. Но могу сказать одно, мне было чертовски хорошо. Настолько хорошо, что я на время перестала думать о маме.
Наступил вечер, и все разошлись по комнатам. Лежа в кровати я не могла закрыть глаза и все время сверлила взглядом стену, за которой сейчас находился Майкл. Скорее всего без футболки. Эта фантазия вызвала у меня улыбку. От мыслей о нем что-то светлое и теплое разливается по венам. Может вот он – мой дом? Кажется, не важно где я буду находиться, если рядом со мной будет Майкл, я буду счастлива. И вот уже час прошел, а я лежу и смотрю на стену, не исключено, что здесь скоро будет дыра.
Хватит быть трусихой.
Мысль ещё до конца не сформировалась, а я уже сбрасываю с себя одеяло и встаю с кровати. Иду к двери. Главное не думать, иначе я струшу и никогда сама к нему не подойду. Протягиваю руку к двери и вздрагиваю от голоса соседки по комнате.
– Джей, не будь идиоткой. – зажмуриваю глаза и поворачиваю ручку на двери. Не буду её слушать. Но она не замолкает. – Джей. Стой.
– Чего тебе? – закрываю двери и поворачиваюсь к Стейси.
– Только не говори, что ты идешь к нему.
– Тебе то что?
– Боже. – стервозная часть Стейси проснулась и жаждет выйти на волю. Девушка закатывает глаза и садится на кровати, показывая на меня рукой. – Только не говори, что ты пойдешь в этом. Эта пижама полный отстой.
– Что? – обвожу взглядом серые шорты и майку, пижама как пижама. – Нормальная она.