Искры хаоса с небес
Их взгляды сошлись тогда – и между ними возникло нечто большее, чем слова. Это была общая вера – или иллюзия веры, – что Селарин должен измениться, стать сильнее, чтобы выстоять. Сайра не знала, что Ксавор – шпион, что его слова – часть диверсии, что его преданность Ксавирону скрыта за маской селаринской страсти. Она нашла в нём лишь того, кто разделяет её боль, её страх, её надежду. А Ксавор увидел в ней искру, что могла разжечь пламя, которое он так долго раздувал…
Их союз, рождённый в тени мастерской, стал первым шагом к тому, что, по их плану, должно потрясти Селарин. Сайра, с её умом и сердцем, и Ксавор, с его ложью и целью, запустили цепочку событий, которые свяжут их судьбы с Латором, с Вещим кругом, с самой галактикой. Но пока они стояли в полумраке, окружённые кристаллами, их взгляды горели одной мыслью: Селарин должен измениться. Любой ценой. Чего бы это ни стоило. И ради этого они готовы были идти до конца…
Так появилась эта группа. Ксавор, когда познакомился с остальными, придал их деятельности большей конкретики. Он каждому поставил цель по определённому направлению. Он вдохнул в их движение новой энергии, вдохнув в него свежести в идеях. Сам он был только рад тому, что среди селаринцев оказались те, кого он мог использовать в своих целях. Потому что Ксавор понимал, если он останется один – то его голос не будет услышан в толпе фанатиков, поющих заунывно под звон кристаллов. Но найдя союзников, он убедился, что его намерения верны, что нужно продолжать – и всё удастся, всё получится, план будет реализован, а он, наконец-то, получит своё заслуженное признание…
Однако полученный сигнал во время трансляции из Зала Света об отмене миссии заставили Ксавора скорректировать свои действия. Но плюс был в том, что новая информация подтолкнула его к активным действиям. Ему теперь не важно было, кто на кого нападёт первым. Он избрал путь разрушения – и решил пройти его до конца…
Глава двадцать четвёртая: Наивысший уровень опасности
Несмотря на то, что цивилизация Селарина была очень развитой и в ней все процессы были доведены до идеала совершенства в реализации, даже там случались бюрократические проволочки. Хотя сама суть их мировоззрения, их философии понимания окружающего пространства не предполагает, что такое может быть реально. Нет, они не отрицают и не сопротивляются в отрицании факта возможных каких-либо казённых препон. Их просто не должно быть. Они не должны существовать как явление. Даже понятия такого не должно быть в селаринском образе мышления и языке. И всё же, подобно тонкой трещине в безупречном кристалле, эти проволочки возникали, словно тени, что крадутся за светом, нарушая гармонию, которую Селарин возвёл в абсолют. Да, они не были постоянными, они были редки и удивительны, если случались, и не отличались хоть какой-то значительностью. Все важные процессы на Селарине текли с плавностью звёздного потока – и всякие мелочи оставались не замечаемыми социумом. Хотя подобное здесь можно было считать кощунством, но не в традициях Селарина относиться к загвоздкам как-то агрессивно. Селаринцы видели Вселенную как сплетение энергий, где всё движется в ритме космической оперы, и их технологии, их ритуалы, их жизнь были настроены на этот ритм. Бюрократия, с её медлительностью, с её ненужными барьерами, в этом мире казалась бы диссонансом, чужеродным аккордом, что нарушает движение к наивысшему озарению…
И всё же она существовала… Бюрократия. Она не была намеренной преградой, а оставалась едва заметным эхом несовершенства прошлых эпох. И даже мудрость ведающих не могла полностью искоренить эти отголоски преданья старины глубокой…
Взять, к примеру, случай с Латором. Его адаптация, безупречно проведённая Сайрой, была образцом селаринской эффективности: каждый этап, от диагностики до введения смесей, был рассчитан с точностью, достойной звёздных карт. Но когда дело дошло до передачи данных о его состоянии Вещему кругу, возникла заминка. Запросы на доступ к его медицинским записям, которые должны были пройти мгновенно, застряли в цепи согласований. Техноцелители, хранители кристаллов, даже инженеры, обслуживающие системы связи, оказались втянуты в круг уточнений и проверок, каждый из которых был продиктован не злым умыслом, а стремлением к идеалу. Ведь что, если данные окажутся неполными? Что, если малейшая ошибка нарушит гармонию? Эта чрезмерная тщательность, эта жажда совершенства и породила то, что на Ксавироне назвали бы «пустой шахтой» – бессмысленной тратой времени. И как хорошо, что это напрямую никак не задевало Латора. В этом плане селаринцы умели развязывать сложные узлы очень быстро и слаженно…
Они и бюрократией всё это не называли. У них не было слова для этого проявления, как не было места в их умах для хаоса или предательства. Они говорили о «задержке потока», о «спутанных нитях», что «нужно распутать для восстановления равновесия». И хорошо, что Латор, привыкший к прямолинейности Ксавирона, где приказы исполнялись с лязгом стали, мог бы увидеть в этом слабость, замаскированную под гармонию. Он вряд ли бы понял, как мир, сияющий, как кристалл, может спотыкаться о такие мелочи. Но его эти изъяны никак не трогали – так что пустяки это всё. Однако на сей раз выдалось кое-что посерьёзнее…
Вейл объявил экстренное собрание Вещего круга. Регламент их работы предусматривал такое право у каждого ведающего. Но им не пользовались очень давно. Не имелось даже малейшего повода для этого. Техноархеолог велел голосовому помощнику, имеющему прямой выход ко всем системам экстренного реагирования, разослать важное сообщение. Но Аги столкнулся с блокировками основного порядка, из-за которых требование одного ведающего должно быть согласовано с остальными членами Вещего круга. Но подобного ни одному из них не приходилось делать. Потому и вызов Вейла стал для всех неприятной неожиданностью…
Техноархеолог ехал в своём беспилотном транспорте в сторону Зала Света. Но не успел он и трети пути преодолеть, как все его коллеги связались с ним. Так и была организована многоканальная конференция ведающих…
– В чём дело, Вейл? – с недовольством спросила Эйра.
Такая интонация была нетипичной для неё. Обычно спокойная, с глубоким проницательным взглядом, способным в одно мгновение успокаивать бури, сейчас она хмурилась.
– Друзья, мои, – начал объясняться Вейл. – Ситуация чрезвычайная.
– Не может быть! – уж слишком расслабленно одновременно проговорило несколько ведающих.
– Латор пропал! – сбил их снисхождение Вейл.
Одиннадцать членов Вещего круга затихли. Все смотрели на двенадцатого – на Вейла.
– Что это значит? – решил уточнить Солар, старый философ.
Он был уважаем остальными, к его голосу прислушивались. Он смотрел на понятие гармонии не как на отсутствие препятствий, а как на их преодоление. И, может быть, в объявленной Вейлом информации он увидел что-то, что соответствовало его взглядам и теориям.
– Это значит, что его похитили! – громко вырвалось из уст Вейла. – Что тут не ясно?
– Но, возможно, всё не так, как вы описываете… – задумался хранитель кристаллов Тарис. – Я ни о чём таком от своих камушков не слышал…
– Да-да, знаю, что они вам говорят о будущем, – перебил его Вейл, – но нам не до мистицизма. Ситуация вполне реальна. И не предвещает ничего хорошего для всей планеты.
– И вы предлагаете объявить тревогу на весь Селарин? – спросила Лирана. – Такого не происходило со времён…
Она остановилась, так как не смогла вспомнить, когда был похожий прецедент.
– Я знаю, что моё требование нарушает привычный нам уклад, – стал обосновывать своё требование Вейл, – но ситуация того требует. И немедленно. Пока не случилось что-то непоправимое…
– Вы хотите напугать наших граждан? – с укором задал вопрос Келар, непреклонный с своей вере в силу внутреннего равновесия целитель.
– Я не… – хотел оправдаться Вейл, но ему не дали.
– Ситуация сложная. Меры принять нужно, – выразила согласие с ним Мирена, его коллега по техноархеологии, только более холодная при принятии решений и более склонная к аналитическому рассмотрения вопроса. – Я считаю, что нам нужно услышать Вейла. Пропажа Латора выглядит подозрительно. Недоброжелателей союза на Селарине хватает.
– Но они не представляют хоть какой-то значимой силы! – возразила ей Айрис, философ, как и Солар.
– Ваш скептицизм неуместен сейчас, – ответила ей Мирена. – Мы не ваши любимые вопросы о цене гармонии обсуждаем.
– Да! Наша дискуссия бессмысленна! – повысил голос Вейл. – Нужно действовать!
Зоран, единственный ведающий с суровым лицом, инженер, практикующий не только гармоничные медитации, но и физическую тренировку тела (а он всё-таки инженер – и знает, что такое физика), промолвил:
– Наше общество не готово даже к малейшему потрясению. Мы слишком мало уделяли внимания стрессовым ситуациям. Я поддерживаю Вейла в том, что надо объявлять тревогу, но нельзя этого делать во всеуслышание. Селарин не примет этого. Селарин слаб в противостоянии этому. Я не хочу видеть, как целая планета падёт духом…
– Мы не можем рисковать гармонией, – высказалась Селима, ещё одна хранительница кристаллов. – Это может нанести нам непоправимый урон.
Самый молодой из ведающих – Рейн проговорил:
– Действовать нужно быстро и дерзко! Если наши враги следят – то мы должны показать им нашу решительность и бесстрашие.
– Говорите, как ксавиронец, Рейн, – лучезарно улыбаясь, произнесла Новея. – Но нам не свойственно так себя вести. Нельзя смущать наш народ…
Она была последней, высказавшей своё мнение. После её слов Вейл понял, что попал в положение, при котором он ничего не может сделать. Кто-то его поддерживал, а кто-то нет. Из-за чего мог начаться долгий непродуктивный спор – и время было бы упущено. Конечно, Вейл как член Вещего круга мог бы воспользоваться какими-то обходными лазейками в регламентах – и единолично взять на себя всю ответственность. Но он посчитал, что не имеет на то полномочий. Ведь Латор не был частным гостем. Он представлял другую планету. Он был послом от целой цивилизации. И к его пропаже нельзя было отнестись буднично. Вейл соблюдал правила, а они требовали от него созыва экстренного заседания ведающих. Лучше бы он вышел за рамки нормативов. Или бы вообще превысил полномочия – уже бы был объявлен розыск Латора…
Вейл остановил транспорт, не доезжая до Зала Света. Он понял, что поступил неверно, следуя букве закона. Надо было его нарушить – и Латор уже был бы спасён. Так думалось техноархеологу в тот миг. А его коллеги продолжали спорить, как им не ударить в грязь лицом перед гражданами Селарина и всем Ксавироном…
Их бестолковые возражения, громоздящиеся в неуклюжие словесные конструкции, не внушали оптимизма. Вейл впервые в жизни столкнулся с отсутствием гибкости при принятии важного решения. Потому что даже те ведающие, которые вроде бы встали на сторону Вейла, так же не хотели понести потерь в личном реноме. Они все хотели сохранить в глазах общественности авторитет и почёт. Поэтому и не решались на рискованный поступок…
Вейл был разочарован и опечален. Он не верил в то, что воочию видит, как те, с кем он делил председательство в Вещем кругу, превращаются в тусклые осколки. В их словах звучал диссонанс. Сами они всё сильнее погружались в тень без света…
– Пустая шахта, – тихо сказал он сам себе, вспомнив ксавиронское устойчивое выражение чего-то бессмысленного и бесполезного.
Но делать всё равно что-то нужно – не бросать же Латора в беде. И только Вейл об этом подумал, как на экране переговорного устройства появился цифровой образ Аги в виде числовых движущихся столбиков. Он отключил звук конференции и обратился к техноархеологу:
– Пока вы безрезультатно бились головой о стену непонимания, я кое-что успел разузнать…
– Слушаю! – оживился Вейл.
– Кто-то вмешался в массовые коммуникации и не даёт проходить определённым запросам и сигналам. В частности – о Латоре. Но мне удалось расшифровать некоторые закодированные модальные связи. Вы совершенно правы: наш мир висит на волоске от войны. Заговорщики решили устроить провокацию!
– Сообщи это остальным! – велел Вейл. – Ты нашёл их?
– Нет, но предполагаю, что они себя проявят очень скоро. Даю 88%.
– Высокий прогноз, – закивал техноархеолог. – Дай связь с остальными…
Аги включил звук. Ведающие всё ещё спорили, но каждому пришло уведомление. Это их немного отвлекло от прений. И, наверное, помогло бы отбросить все диссонансные аккорды в их суждениях, но вдруг конференция ведающих прервалась.
По экрану побежали помехи…
– Аги! Аги! – стал вызывать Вейл, но безуспешно.
Тогда он вновь надел свои специальные очки.
– Аги, что происходит? – задал вопрос техноархеолог, когда перед глазами появилась некая информация.
– Идёт повсеместная атака. По всей планете.
– На нас напал внешний враг?
– Никак нет. Возмущений в атмосфере нет. Атакована система передачи информации изнутри. Очень умело.
– И что же теперь? – спросил Вейл.
Вдруг помехи расселись на мониторе – и на нём появилась Сайра, в окружении нескольких селаринцев.
Сайра стояла в белом плаще, покрывающим её плечи, и держала в руках старинный меч.
– Не к добру… – сказал Вейл. – Откуда идёт сигнал?
– Точно не скажу. Похоже, с какого-то летательного аппарата, – дал заключение Аги. – Попробую запеленговать…
– Ох чую неладное, – промолвил Вейл.
Сайра начала говорить…
Глава двадцать пятая: Выступление
Пока Вейл пытался убедить членов Вещего круга в необходимости введения чрезвычайного положения, похитители Латора понапрасну времени не теряли. Они грамотно рассчитали последовательность своих действий. И даже спрогнозировали поведение ведающих, которые не решатся на активные действия. Ксавор хорошо изучил повадки каждого из них – и за годы работы на Селарине сумел составить точный психологический портрет каждого из них. И прогнав через математические вычисления собранные данные, Ксавор получил очень высокий процент вероятности, что у него всё получится. Он давно подготовился. Они все были готовы. И сейчас для участников заговора ставки выросли на такую высоту, о которой ни один селаринец (да и ксавиронец тоже) и помылить не мог.
Они хотели отстранить от управления планетой весь Вещий круг, ввести наивысшие меры безопасности – и атаковать Ксавирон.
Ах, как радовался Ксавор… Он уже видел, как корабль пришельцев, висящий на орбите Селарина, будет уничтожен сокрушительным ударом. И это послужит началом полномасштабных боевых действий чуть ли не по всей галактике…
На своём старом корабле Ксавор вместе с Латором перелетел на отдалённую поляну, где его ожидали остальные участники планируемого переворота. Они взошли на корабль. Латор, по-прежнему скованный в кресле, сидел и не дёргался больше. Он решил поберечь силы. Он понимал, что Ксавор придерживается какого-то плана, но пока не разобрался, что именно этот негодяй замыслил. Но вот они сели – и число пассажиров прибавилось. Командующий не хотел смотреть им глаза, но белый плащ некой женщины не мог остаться незамеченным. Она стояла спиной к Латору. Он присмотрелся – и узнал силуэт…
– Сайра, что вы наделали? – спросил командующий. – Зачем?
Она обернулась. Вид у селаринки был боевой. Точно легендарная воительница из древнего эпоса. От прежней кроткости и утончённости ничего не осталось. Её взгляд был убийственным. Мощь духа чувствовалась в ней. Пожалуй, Сайра в тот миг действительно могла снести любую преграду со своего пути…
Она промолчала, гордо отвернувшись.
– Кто вы? – начал задавать вопросы Латор. – Кто вы все такие? Что вы задумали?
Он видел незнакомых селаринцев – двух женщин и одного мужчину. Они что-то делали. Латор не мог видеть, чем именно они заняты. Ксавор и Сайра стояли у панели управления и о чём-то перешёптывались…
– Что?.. – удивилась Сайра, покосившись на пленника.
– Не слушайте его! Он лжец! Он вас обманывает! Ксавирон не собирается нападать! Он знает это! – закричал Латор. – Он сам агент Ксавирона! Он ксавиронец – как и я! Его сюда заслали 14 лет назад! Это из-за него упал спутник! Он всех обманул! Сумел внедриться в ваши ряды, втёрся к вам в доверие! Я ничего не знал о нём, но мне мой Вседержитель велел встретиться с ним! Я не знал, кем будет этот агент и какое задание он выполнял! Но он сам мне признался, что сияние кристалла, который был вынут из ларца в Зале Света, означало отмену его миссии! Всё кончено! Остановитесь!
Латор опять попытался вырваться – не получилось.
– Вот видишь? – с ухмылкой на лице сказал Ксавор. – Несёт бред сумасшедшего… Он называет меня ксавиронцем! Ха-ха-ха!..
– В его словах может быть доля истины, – задумчиво промолвила Сайра.
– А даже если это и так – что это теперь меняет? – спросил тогда Ксавор.
Все, кто был на корабле, замерли.
– Что в том, если этот ксавиронец, разбившийся на этом летательном корыте, – это я? – после короткого молчания задался Ксавор вопросом. – Я же вам помогаю. Я защищаю ваши интересы…
– Он толкает нас к войне! – прокричал Латор.
– Она неизбежна! Либо Ксавирон нападёт, либо мы! – ответил Ксавор. – И нет времени теперь обсуждать, прав ли командующий в отношении меня. Да, я ксавиронец! – вдруг признался он. – По имени давно бы могли все это понять, но никто вникать не стал. Так что теперь? Всё отменим?
Тарон, Мейра, Лира и Сайра переглядывались без слов. Повисшую паузу нарушил взлёт корабля.
– Отступать уже некуда. Ни мне, ни вам, – заявил Ксавор. – Либо идём до конца, либо…
– Нечего рассусоливать! – грозно промолвила Сайра. – Заткните этому недоумку рот! – велела она, указав на Латора, который тут же получил кляп от Тарона.
– Так-то лучше, – сощурив глаза, сказал Ксавор. – Зал Света ждёт… Лира, ретрансляторы запущены?
– Всё готово. Но тебе надо держаться ближе к высотным башням, что стоят рядом с Залом. Их шпили станут передающими антеннами… Вся планета тебя узрит, – с лёгким подобострастием произнесла она, глядя на Сайру.
– Вот текст, который я написала, – сказала Мейра, подойдя с электронным прибором к Сайре. – Надень это. – Она протянула очки, какие были у Вейла. – Текст появится у тебя перед глазами…
– Но зачем мне это? – отмахнулась Сайра. – Я знаю, что хочу сказать!
– Ты скажешь, что хочешь, но для красочности и убедительности, – стал объяснять Ксавор, – надо будет кое-что добавить. Ты теперь не просто Сайра – ты выразительница подавленного мнения интеллектуальной части населения. Тарон, ты нашёл, что я просил?
– Да, он у меня…
Тарон поднял что-то замотанное в ткань, размотал её и показал всем блестящий меч.
– Оружие предков, – с восхищение добавил он. – Я его лично отреставрировал… Держи, воительница.
Он преклонил колено, протянув меч Сайре. Она смутилась, начав смотреть по сторонам.
– Бери, – сказал Ксавор. – С ним ты сразишь всех, кто тебя увидит.
Запищала система оповещения.
– Мы на месте, – сообщила Лира. – Пора. Сайра, встань сюда.
Сайра подошла к небольшому экрану.
– Надень, – сказала ей Мейра про очки.
Та исполнила просьбу.
– И меч крепче держи, – попросил Тарон.
– Вот так? – уточнила Сайра.
– Да, вот так.
– Приготовились! – скомандовал Ксавор. – И… Начали!
Она дал отмашку – и по всему Селарину произошёл сбой в трансляционных сигналах. По всем передающим устройствам прошли помехи, из которых высветился могущественный образ Сайры. Вся планета восхитилась её видом, словно она находилась в окружении звёздного сияния. Её лицо, обычно мягкое и скромное, теперь было суровым, глаза пламенно горели, а голос, мелодичный, но твёрдый, разнёсся по городам и равнинам, заставляя замереть каждого, кто услышал его. Это была не техноцелительница, а воительница, готовая переписать судьбу своей планеты, всей галактики и даже Вселенной…
Сайра произнесла:
– Народ Селарина, мы – дети света, что сияет в наших кристаллах! Я, Сайра, обращаюсь к вам в час, когда тени космоса подступают к нашим порогам. Слушайте меня, ибо время гармонии, что мы лелеяли, обернулось нашей слабостью, и теперь мы стоим на краю пропасти. Взгляните в прошлое Селарина. Наши предки возводили города из света, укрощали кристаллы, что пели о звёздах, и верили, что гармония – единственный путь. Они были мудры, но слепы. Они видели свет, но не замечали теней, что крались за ним. Мы унаследовали их мечту, но забыли их урок: космос несправедлив. Вселенная – это не мелодия, а стихия, в которой выживают лишь те, кто готов держать меч. Мы же, в своей наивности, сложили оружие, думая, что наш свет защитит нас. Но свет гаснет, если его не охранять.
Ксавирон – вот угроза, что смотрит на нас из тьмы. Их машины, их ядро, их аномалии – это не дары, а оружие, готовое раздавить нас. Они не хотят союза. Они хотят нашей земли, наших кристаллов, нашей души. Латор, их посланник, был не связующим звеном, а кинжалом, подосланным, чтобы вонзить его в наше сердце. Вещий круг, ослеплённый речами о мире, проспал этот подлый удар. Но я и мои соратники остановили его. Мы раскрыли его ложь и его задание, что он принёс с собой. Он повержен, но угроза жива. Ксавирон не отступит. Война близится, и она будет борьбой за наше выживание…
Народ Селарина, я призываю вас: пробудитесь! Гармония – не щит, а меч, что нужно выковать заново. Мы должны быть готовы – каждый из вас, от хранителей кристаллов до инженеров, от целителей до философов. Все без исключения. Мы будем учиться сражаться, укреплять наши города, превращать наш свет в оружие. Ксавирон увидит не слабых мечтателей, а воинов, чья воля тверже их стали!
Вещий круг, чья мудрость обернулась слепотой, отныне отстранён от власти. Они говорили о потоках космоса, но не видели шторма, что идёт к нам. Мы берём судьбу Селарина в свои руки. Мы не допустим, чтобы наш мир пал под ударами врага. Угроза нападения реальна, и мы примем меры. Мы построим новый Селарин – сильный, несгибаемый, готовый к битве. Теперь Селарин будет другим. Мы сделаем это!..
Её слова стали громом среди ясного неба. Мгновение назад это был совершенно иной мир, но после речей Сайры действительно что-то изменилось в сердцах селаринцев. Вся планета словно остановилась и ждала развития событий. Какая-то неприятная тишина окутала всю планету. Никто не понимал, что это только что было. Правду ли сказала эта женщина, что Вещий круг отстранён? Что теперь будет? Ксавирон нападёт? Что будет с их образом жизни? Как быть? Как поступить? У каждого перед глазами стояли эти вопросы.
Шёпот, осторожный и тревожный, стал звучать в устах граждан, как шелест листвы перед бурей. «Сайра… она ведь одна из нас», – вот мысль, которую все побаивались озвучить вслух. «Она спасла Латора, она знает, о чём говорит». Но тут же пробегали и возражения: «Вещий круг отстранён? Это диссонанс! Это предательство! Как она смеет?!» Но ни в том, ни в другом не было уверенности, лишь растерянность, будто что-то оборвалось в их ткани мира…
Сайра, в своём белоснежном плаще, с сияющим мечом, стала в один миг и символом пробуждения, и предвестником хаоса. Её слова о Ксавироне, о войне, о необходимости силы резали слух каждого. Слышавшие её селаринцы стали ощущать утрату равновесия в себе. Но в их сердцах при этом зажглись искры сомнения… Молодые инженеры, чьи руки привыкли к созиданию, а не разрушению, переглядывались, задаваясь вопросом: а вдруг она права? Что, если Ксавирон действительно готовит удар? Хранители кристаллов, чья жизнь была посвящена их защите, начали шептаться о том, как эти кристаллы можно использовать не только для света, но и для битвы. Даже философы, привыкшие к созерцанию звёзд, чувствовали, как их мысли сворачивают с пути гармонии на путь выживания.
В тишине, повисшей над Селарином, в этом ожидании, было и нечто иное – предчувствие перемен, что пугало и манило одновременно. Селаринцы, воспитанные на идеалах единства, не знали, как реагировать на надвигающийся раскол. Они смотрели на свои города, на свои кристаллы, на свои жизни и впервые задавались вопросом: хватит ли их света, чтобы противостоять тьме? Сайра бросила вызов не только Вещему кругу, но и самому образу мышления своего народа, и теперь этот вызов висел в воздухе, как грозовая туча, готовая разразиться молниями.
В домах, в мастерских, в павильонах исцеления люди ждали. Ждали слов от ведающих, ждали ответа от тех, кто мог бы опровергнуть или подтвердить слова Сайры. Но Вещий круг молчал, и это молчание было громче любой речи. Оно усиливало тревогу, питало сомнения, заставляло каждого селаринца чувствовать себя одиноким перед лицом неизвестности. «Что будет с нами?» – этот вопрос, не высказанный, но звучащий в каждом взгляде, в каждом вздохе, стал пульсом планеты, её новым ритмом, далёким от гармонии, но полным жизни…