При решении этого вопроса для меня не играет никакой роли, ухудшается ли мое положение здесь и улучшается ли положение там. Никакое «увеличение посевной площади», никакие «миллионы комсомольцев», никакие нэпы, никакое восстановление городов, промышленности, транспорта и сельского хозяйства меня не прельщают. Ибо без свободы все это для меня не имеет никакой цены.
И когда ко мне приходят люди с жадным огоньком в глазах, говорящие о том, что «там стало совсем хорошо и все есть», я к этим господам не чувствую ничего, кроме гадливости. Ибо я знаю, что, кроме «всего», там еще имеется и тираническая, подлая кровавая власть палачей, гасителей живого духа.
И когда ко мне приходят люди со страдальческим огоньком в глазах, оправдывающие свое решение вернуться в советскую Россию теми невыносимыми условиями жизни, в которых они находятся здесь, я ничего не чувствую к ним, кроме жалости.
11
Я никогда не питал презрения к слабым. Я их жалел.
Я не могу осудить человека, павшего под невыносимым для него бременем жизни, как не могу осудить человека, не выдержавшего физической пытки. Для того чтобы иметь право судить таких, нужно самому все это выдержать без стона.
Но отношение мое к таким людям все же очень жестоко.
Кто лишениям эмигрантского существования предпочитает лишение свободы, тот пусть возвращается в советскую Россию, но о себе ведает, что он слаб и ничтожен духом.
Это не осуждение. Это простое констатирование факта.
Что же касается меня, то, не будучи Герценом, я все-таки останусь здесь. И даже не испытывая штамповой тоски по родине. Ибо для меня понятие «родина» не исчерпывается географическим пространством и этнографическими особенностями. Для меня родина – это нечто, стоящее над землею и над народом, с ними связанное, но способное отлететь от них, как душа отлетает от мертвого тела.
Да это и есть душа – дух народа.
Не того случайного собрания живых людей, которые в данный момент живут на данной земле, а Народа, как собирательного целого, о котором сказано:
Минувшее проходит предо мною,
Волнуяся, как море-океан.
Моя родина – это русский народ, со всей его историей, с его величавым прошлым, с его культурой, с его языком, с его поэзией, с его своеобразной красотой.
С тем, что загажено ныне до неузнаваемости.
Чужой дух воцарился над моей страной, и она стала мне временно как бы чужой.
Быть может, чужой останется и навсегда…
Ибо я тоскую по ней, но тоскую я о России, а не об СССР.
notes
Примечания
1
в «Воле России», руководимой В. Черновым… – «Воля России» (1922–1932) – сперва газета, затем журнал левых эсеров-эмигрантов в Праге; издавался при участии видного деятеля эсеровской партии Виктора Михайловича Чернова (1873–1952).
2
…статья г. Пешехонова – Александр Васильевич Пешехонов (1867–1933) – один из вождей партии народных социалистов, публицист. Арцыбашев, очевидно, имеет в виду статью Пешехонова «Родина и эмиграция» («Воля России», 1925, № 7-11), вызвавшую разноречивые отклики эмигрантской прессы.
3
…выступил М. Осоргин. – Михаил Андреевич Осоргин (наст. фам. – Ильин; 1878–1942) – выдающийся прозаик и публицист Серебряного века и русского зарубежья.
4
Издеваясь над г. Вишняком… – Марк Вениаминович Вишняк (1883–1977) – известный общественный деятель начала века, ставший в эмиграции соредактором главного журнала русского зарубежья «Современные записки» (Париж); автор мемуарной книги «Современные записки. Воспоминания редактора».