Ивáнова бегство (тропою одичавших зубров)

Собственно сам журнал мыслился, прежде всего, как средство коллективной партийной пропаганды. Деньги для реализации проекта добыл Керенский, обратившись за помощью к Томасу Масарику – президенту Чехословацкой республики. То, что хозяйственные чехи выделили определенную сумму именно эсерам, объясняется своего рода «исторической благодарностью». Именно эсеровский Комуч (Комитет членов Учредительного собрания) придал внешние черты законности невиданному по размаху ограблению русских областей, захваченных чешскими легионерами. Газета «Дело России» писала в 1920 году:

«Уйдя в тыл, чехи стянули туда огромные запасы награбленного русского имущества. Добыча чехов поражала не только своим количеством, но и разнообразием. Чего только не было у чехов. Склады их ломились от огромного количества русского обмундирования, вооружения, сукна, продовольственных запасов и обуви. Не довольствуясь реквизицией казенных складов и казенного имущества, чехи стали забирать все, что попадало под руку… Металлы, разного рода сырье, ценные машины, породистые лошади объявлялись чехами военной добычей. Одних медикаментов ими было забрано на сумму свыше трех миллионов золотых рублей, резины на 40 миллионов рублей, из Тюменского округа вывезено огромное количество меди и т. д. Чехи не постеснялись объявить своим призом даже библиотеку и лабораторию Пермского университета… По самому скромному подсчету эта своеобразная контрибуция обошлась русскому народу во многие сотни миллионов рублей…»

Именно эсеры – «борцы за дело народа» официально передали чехам 750 ящиков с серебряными монетами. Кроме того, легионеры похитили 13 ящиков с золотом из колчаковского «золотого эшелона» на железнодорожной станции с символическим названием Тырит. До сих пор история с золотом Колчака полностью не прояснена, но один факт снимает много вопросов. Чешские легионеры в 1919 году основали Легио-банк. Еще раз. Военнопленные основывают банк. Думаю, что в истории подобного случая больше не было.

Полученные от благодарного чехословацкого народа средства было решено вложить в прессу – в газету «Воля России» и в безымянный, но хороший журнал.

Вскоре политические взгляды соратников помогли найти и название для журнала. Тихон Иванович Полнер – деятель народнического движения и биограф Льва Толстого – еще в относительно давние времена считал: и народ, и автора «Войны и мира» необходимо спасать. Народ – от гнета самодержавия, графа Толстого – от равнодушия родных и близких. Его книга «Лев Толстой и его жена. История одной любви» написана так, что читатель должен был проникнуться глубокой ненавистью к Софье Андреевне, «душевная грубость» которой не позволила ей понять своего гениального мужа. Автор разрешает себе воссоздавать чувства и эмоции Льва Николаевича:

«В третьем часу ночи на 28 октября Толстой проснулся. Как и в прежние ночи, слышны были звуки отворяемых дверей и осторожных шагов. Он взглянул в сторону своего кабинета. Там был яркий свет. Слышалось шуршание. Он понял, что Софья Андреевна роется в его бумагах, разыскивая что-то. Накануне она просила, требовала, чтобы он не запирал дверей. Ее обе двери всегда открыты, так что малейшее движение мужа слышно ей. И днем и ночью все его движения, слова должны быть известны ей и быть под ее контролем… Опять шаги, осторожное отпирание двери из кабинета, и она проходит. Неудержимое отвращение, возмущение овладевают им. Он чувствует что-то недолжное, постыдное в своем положении…»

Закономерен финал книги:

«Отзывы ее о последних десятилетиях жизни ее гениального мужа не всегда отличались доброжелательством.

Помолчав, она неизменно прибавляла:

– Да, сорок восемь лет прожила я со Львом Николаевичем, а так и не узнала, что он за человек».

Недюжинная фантазия и эрудиция Полнера пришли на помощь создателям журнала. Название явилось результатом постмодернистской компиляции. «Современные» отсылали читателя к заветному для каждого демократа журналу «Современник» Некрасова и Чернышевского. «Записки» в свою очередь – к милым для народнического сердца «Отечественным запискам» эпохи Николая Константиновича Михайловского.

Любопытные воспоминания о работе в «Современных записках», написанные уже после Второй мировой войны, оставил Марк Вишняк:

«Предстояло оформить задачи “Современных Записок” и публично заявить о том, к чему они стремятся – наметить “программу” или “направление”. Проект такого заявления вызвался составить Руднев, прежде не проявлявший особой склонности к литературной работе. Его предложение было неожиданным. Неожиданным было и то, как хорошо он справился с задачей. После тщательного обсуждения и немногочисленных поправок намеченный им проект был единодушно одобрен. И первая книжка “Современных Записок” открывается двухстраничным заявлением “От Редакции”, которое, на мой взгляд, и сейчас, через 37 лет, выдерживает испытание временем».

Судя по мемуарам, компаньоны все же испытывали некоторое сомнение в своих издательских способностях. Ощущался определенный недостаток практического опыта. Вишняк с товарищами успокоили себя ясным и простым аргументом:

Примечания