Монфокон

– Да ты спятила, Софи! – воскликнул я, не веря своим ушам.

– Томми, милый, сделай это для меня, – с игривой улыбкой попросила девушка и, подойдя ко мне вплотную, с нежностью поцеловала.

Я обречённо вздохнул, помассировав переносицу, словно оттягивая неизбежное, и с разбега обрушился плечом на каменную кладку. Глухой удар сотряс воздух, стена поддалась, осыпая меня градом камней.

– Чёрт бы побрал того, кто её установил тут! – вскрикнул я, закашлявшись из-за поднявшейся пыли.

Вырвавшийся из проёма воздух обдал нас жаром. На мгновение мы замерли, не зная, что предпринять дальше. Но потом решили всё-таки обследовать таинственное пространство, раз всё равно уже взломали стену.

– Почему тут так жарко? – недоуменно спросила Софи, заходя в потайную комнату.

– Сейчас доктор наук Томми тебе всё пояснит! – недовольно фыркнул я, потирая ушибленное плечо. – У меня же учёная степень по комнатологии!

Луч фонарика медленно полз по стенам и замер на современном железном сундуке. Его металлические бока сверкнули под прямым ярким светом.

– Что это? – изумлённо спросила девушка, подбегая к нему. – Сокровища? Это именно то, что мы ищем?

Приблизившись к сундуку, я откинул крышку. На ложе из песка покоился древний жезл Уас. Мгновенно его изумрудные глаза вспыхнули ярким пульсирующим зелёным сиянием, затопившим комнату волшебным светом.

– Не может быть… Значит, это правда! Уас существует! – Софи вскрикнула, поражённая увиденным. Луч фонаря задрожал в такт бешено стучащему сердцу.

– Ты о чём? Что-то я не совсем понимаю тебя… Откуда ты о нём знаешь? – обернувшись, недоверчиво процедил я, удивлённо уставившись на спутницу.

Вместо ответа она наставила на меня пистолет, непонятно откуда появившийся. «Беретта» блеснула в скудном свете фонаря.

– А теперь, Томми, живо возьми его и принеси сюда. И давай без глупостей, – скомандовала девушка не терпящим возражений голосом.

– Ты сошла с ума? Что на тебя нашло? – вырвалось у меня, пока я растерянно стоял и хлопал глазами.

– Прости, милый, ты, конечно, прелесть, но мне пообещали целое состояние за эту вещицу, которого хватит на безбедную жизнь до конца моих дней. Знаешь, я не из тех, кто может вставать в семь утра, потом топать в душный офис и сидеть там до вечера. Нет, я люблю пляжи, рестораны, дорогие машины, шопинг, бутики. Жизнь офисного планктона не для меня.

– Это того стоит? – спросил я, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации и не получить пулю в лоб.

– Ты наивный человек, Том. Возможно, ты когда-нибудь поймёшь, что деньги управляют миром, – сухо ответила Софи. – А теперь возьми эту чёртову погремушку и неси сюда. Но только медленно. Я могу запаниковать и случайно нажать на спусковой крючок.

Я повернулся к сундуку, от которого шёл обжигающий воздух, и коснулся рукояти из слоновой кости. Изумрудно-зелёный свет, исходящий из глаз жезла, запульсировал в такт моему сердцу. И в тот же миг мир вокруг погрузился в кромешную тьму.

Ложь – тень страха и правды, любовь – двойственный свет, а деньги – это пули, которые убивают всё и всех на своём пути. Прощение – хрупкий мост, рождённый из надежды и сожаления, время – скульптор, безжалостно шлифующий души и рубцы порезов. А жизнь – танец, что приводит праведника к триумфу, а грешника – к вечному падению. Но кто есть праведник, а кто грешник? Именно в моменты наибольшей уязвимости мы сталкиваемся с испытанием своей человечности. Способны ли мы протянуть руку помощи тому, кто нас предал? Позволим ли горькой обиде и жажде мести ожесточить наше сердце? Можно ли продать душу в обмен на сытость? Никто не даст ответ. Никто не решит за тебя. Но помни, что не всегда то, что кажется белым в начале, остаётся таковым в конце.

Невидимые руки вытащили меня из тьмы, швырнув на каменный пол огромной комнаты. Всего секунду назад я был на мушке у человека, чьё предательство пронзило моё сердце. А сейчас лежу на ледяном полу и мечтаю лишь об одном: проснуться от ночного кошмара.

Голые стены, лишённые окон, были выкрашены в золотистый цвет. Температура создавала комфорт, но не дарила уюта. Равномерный свет струился с потолка без каких-либо ламп и люстр. Посреди комнаты на небольшом постаменте возвышались два кресла с обивкой из белой кожи.

В одном из них уже восседала фигура.

– Сет? – прозвучал мой голос, дрожащий от страха и смятения.

Я безошибочно узнал в нём древнее божество хаоса и войны. Высокий, со звериной головой, с телом, отливающим чёрным глянцем, бог разрушения и хаоса испокон веков внушал людям ужас. Они трепетали перед ним. Они и преклонялись. Однако, взглянув на него, я с удивлением обнаружил, что он вовсе не такое уж и чудовище. Его взгляд был полон не ярости, а доброты.

– Роджер! Как я рад нашей встрече! – дружелюбно воскликнул Сет, поднимаясь с кресла и протягивая руку. – Наконец-то ты вернулся, давно тебя не было видно. У меня есть новая история, которой ты просто обязан поделиться со смертными!

«Меня назвали именем отца? Безумие какое-то!» – подумалось мне.

Сет сделал несколько шагов ко мне, а я, подобно зверю, отпрянул к стене.

– Роджер, что случилось? Ты меня боишься? И… Почему ты так молод? – прозвучал его голос. – На земле изобрели эликсир молодости?

И тут… началось невероятное. Фигура бога хаоса стала уменьшаться в размерах, теряя грозную сущность. Высокий, мощный силуэт стал худощавым и стройным, а роскошные горящие одеяния, растворившись на теле, уступили место простому серому шерстяному костюму. Теперь передо мной стоял пожилой человек лет шестидесяти. Серебро волос обрамляло его лицо, а аккуратная бородка придавала облику интеллигентности. В этом строгом, хорошо сидящем костюме он напоминал аристократа, приехавшего из старой доброй чопорной Англии.

– Прости, старый друг, – пробормотал он, машинально зачёсывая волосы назад, – привычка… забыл, что вы, смертные, трепещете перед моим истинным ликом.

– Вы… ошибаетесь. Я не Роджер. Меня зовут Том. Мой отец недавно умер. – Я с трудом выдавливал из себя слова.

– Не Роджер? – Старик удивлённо окинул меня взглядом, гладя свою бородку.

Он сделал шаг ко мне, и его взгляд, пронзительный и изучающий, как у учёного, обнаружившего неизвестный вид, впился в моё лицо. В глубине глаз мелькнула тень грусти и сожаления.

– Ну что ж… – глухо промолвил Сет, отступая и тяжело опускаясь в кресло. – Да, теперь я вижу. Ты не Роджер.

– Присаживайся, смертный, – приказал египетский бог после минутного молчания, указав жестом на соседнее место.

Я приблизился к креслу и медленно опустился на мягкую подушку. В тот же миг прямо передо мной возник резной столик из светлого дерева, появившийся из ниоткуда. На нём стоял египетский сосуд из обожжённой глины, на котором были выведены загадочные иероглифы. Рядом стояли две чаши, сделанные из отполированного до сияния хесбета[25].

– Это хек[26], – объяснил Сет, указывая на сосуд. – Древний напиток, который пьют боги.

Старик бережно взял кувшин и начал разливать его содержимое по чашам. Напиток искрился золотом, будто в нем были заключены солнечные лучи, и одновременно с этим он переливался лёгким фиолетовым оттенком, отражая цвет ночного неба. От него исходил тонкий аромат трав со слабыми нотками аниса, чуть щекочущий нос.

Сноски