Вниз по матушке по Харони

И всобачили в нее все ее микстуры, пилюли, включая декокт неимоверной силы. И что случилось от этого экспириенса? На колдунью Стоеросовну, наскрозь пропитавшуюся микстурами и пилюлями, включая декокт неимоверной силы, в смысле целебности, этот акт подействовал как-то сомнительно. Вместо последнего вскрика Стоеросовна разродилась странными воплями полупесеннного свойства, а именно:

Мы с миленком у метраЦеловались до утра,Целовались бы еще,Да болит влагалище.Как-то утром на КамчаткеЯ заклепки метила.Кто-то в ж… засадил —Я и не заметила.

(Цензура осуществлена Михаилом Федоровичем.)

Да и я не молчал. И два ора слились в один протяжный вой. И на самом кресчендо этого нашенского со Стоеросовной дуэта крайне удивленная им курочка Ряба от страха вмиг перестала нестись омлетами, оглушительно кудахтнула своей натруженной жопкой и натужилась. И все село затаило дыхание… Вот-вот золотое яичко… И мы со Стоеросовной тоже затаили! И курочка Ряба от нашего затаивания оглушительно пернула, и из ее телесного нутра вылетела золотая монета, на которой с одной стороны была двухголовая курица, а на другой – надпись «Один пердонец».

И тут такая картина стала наблюдаться. Тишина. Сплошная. Никто не орет, никто не кудахчет. Морозиловцы этим нежданным эффектом довольные и тихонечко шепчут «ура» и «да здравствует». Ну, а Стоеросовну на радостях прибили за введение в Морозилове нецензурщины. Обратно и насчет мзды. Курочку Рябу тоже прибили. Потому что золотые яйца – это куда ни шло, привыкши, а вот золотой пердонец – это, как я уже вам говорил, ни в шахну ни в княжью дружину.

А меня на сходе порешили из села изгнать, а то как бы опять орать не начал. И изгнали, и золотой пердонец выдали. Чтобы на жисть было и чтобы люд деревенский на воровство-кражу не смущал. И по заимствованному у древних обычаю посадили в корзину и пустили по местной безымянной реке куда-нибудь. Вот так я стал Каликой Переплывным и заимел золотой пердонец…

И тут один из первых присных, посланных Арамом Ашотовичем за респектабельными покрышками на предмет мудоханья ими о причалы водной России, сообщил ему, что шины доставлены и в лучшем виде присобачены к корвету «Вещий Олег».

И все вышли на берег Харони и, глянув на реку, узрели на бортах корвета покрышки от колес «Ламборджини», «Бугатти» и «Феррари» мэра, прокурора и местной золотой молодежи в лице сына директора рынка Аскера Мамедова Хачика Мамедова (ишь разъездился, ара!). А на колесах ихних «Ламборджини», «Бугатти» и «Феррари» не то чтобы красовались, но стояли покрышки от колес «Лады Приоры».

И когда все, кому нужно, погрузились на корвет, Нупидор отдал концы, в смысле швартовы, Арам Ашотович закричал:

– Слушай, ара, ты конец истории о золотом пердонце не рассказал!..

– А-а-а, – как-то мутно проговорил Калика Переплывный, глядя в набегающую волну. – А конец, мил человек, истории таков. Всякий раз золотой пердонец возвертывается к своему хозяину…

И довольно нагло показал его владельцу «Бигшиномонтажа» Араму Ашотовичу.

И Калика Переплывный замолчал.

И все замолчали. И только Клоп молча спросил:

– Так почему он все время к тебе возвращается?

Калика Переплывный поднял на Клопа глаза и ответствовал многозначительно:

– А этого знать никому не дано.

И вот они поплыли по реке Харонь вниз по ее течению, поперек государства Российского в поисках его соли. Потому как стихотворное объяснение одного советского стихотворца «всем известно, что земля начинается с Кремля» среди обитателей корвета «Вещий Олег» не катило. Понятие это было для них чисто политическое, а в смысле физической географии не существовало вовсе: тот локоть, который вроде как вот он, а хрен укусишь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.