Край последнего каравана

Карта из соли и звезд

Тишина, обрушившаяся на нас после слов Рафа, была тяжелее и опаснее, чем любая песчаная буря. Жужжание дрона, едва различимое, превратилось в оглушительный рев в моей голове. Мы были не просто в ловушке. Мы были шахматными фигурами на доске размером с пустыню, и невидимая рука Роуэна двигала нас туда, куда ей было угодно.

– Он не мог знать, что мы пойдем к Заре, – голос Камиллы был напряженным, аналитическим. Она пыталась найти логику в хаосе. – Профессор Хассан – единственная нить, которая вела к ней. Роуэн не мог ее предугадать.

– Ему и не нужно было, – возразила Зара. Она поднялась, ее лицо в свете звезд казалось высеченным из камня. Ярость, холодная и белая, горела в ее глазах. – Он знает эту пустыню. Он знает, что без проводника вы – покойники. Ему нужно было просто следить за всеми известными проводниками и их семьями. Он не искал вас. Он ждал, когда вы сами себя проявите. И я привела его к вам.

В ее голосе звучала горечь самообвинения, но Раф тут же пресек это.

– Ты дала нам шанс. Без тебя мы бы до сих пор сидели в Александрии, ожидая, когда его люди вышибут дверь. Мы в игре, а не вне ее. Это главное. Теперь нужно понять, как изменить правила.

– Какие тут правила? – фыркнул Том, его обычное спокойствие дало трещину. – Мы в консервной банке посреди бильярдного стола. У него есть глаза в небе. Куда бы мы ни поехали, он будет знать. Он просто дождется, когда у нас кончится топливо или вода, и возьмет нас тепленькими.

Он был прав. Любое движение было бы самоубийством. Но и бездействие вело к тому же результату. Дрон висел в небе, как электронный стервятник, терпеливо ожидая нашей гибели.

– Нет, – сказала я, и сама удивилась твердости своего голоса. Все взгляды обратились ко мне. Я достала из сумки кристалл. В темноте он казался еще более нереальным, впитывая в себя слабый звездный свет. Шепот в моей голове усилился, он был встревоженным, настойчивым. – Мы думаем как жертвы. Как беглецы. Но мы не беглецы. Мы идем по карте, которую оставил мой отец. Роуэн этого не знает. Он думает, что мы ищем место. А мы ищем путь.

– Майя права, – поддержала меня Камилла, ее глаза загорелись. – Ультиматум Роуэна в Александрии, его ложь о доверии племени… Все это говорит об одном: у него нет полной картины. У него есть кинжал, но он не может его прочесть. Он идет за нами вслепую.

– Он видит каждый наш шаг с высоты в километр, – скептически заметил Раф. – Не очень-то это похоже на «вслепую».

– Он видит, куда мы идем, но не понимает, почему, – уточнила Камилла. Она взяла у Рафа туарегский кинжал и положила его на расстеленное на песке одеяло. Звездный свет тускло отразился от гравировки. – Профессор Хассан сказал: «Первая песнь рождается там, где шафран встречается с солью». Мы нашли отправную точку на рынке. Но это был лишь пролог. Сама песнь – вот она. – Она провела пальцем по лезвию. – Карта из соли и звезд.

– Легенда, которую мой дед рассказывал отцу, – тихо проговорила Зара, присаживаясь рядом. – Он говорил, что древние проводники не пользовались бумажными картами. Бумагу может сжечь солнце, смыть вода, унести ветер. Их карты были высечены на камне, на оружии, на самой земле. Они были вечными.

– Именно! – воскликнула Камилла. – Роуэн ищет бумажную карту. Или GPS-координаты. Он мыслит как современный человек. А отец Майи мыслил как… как древний исследователь. Он понял, что карта – это не объект. Это процесс. Алгоритм. «Следуйте за первой песней». Это инструкция. Нам нужно совместить два элемента: звезды и соль.

Она подняла глаза к небу, на котором мириады звезд сияли с немыслимой в городе яркостью.

– Вот один элемент. Созвездия на кинжале – Дракон, Кассиопея… Они здесь, над нами. Но они движутся. Карта меняется каждую ночь, каждый час. Чтобы ее прочесть, нужно знать точное время и место.

– А второй элемент – соль, – продолжила Зара, и на ее лице появилось выражение глубокой задумчивости. – В старых легендах говорится о Калаат аль-Милх, Соляной Крепости. Это не крепость, конечно. Так кочевники называют огромное высохшее соленое озеро в самом сердце Моря Дюн. Днем оно слепит глаза, как снег. А ночью… ночью кристаллы соли отражают звездный свет. Говорят, в безлунную ночь кажется, будто ты стоишь на земле, а над тобой и под тобой – два одинаковых неба.

Мое сердце забилось чаще. Два неба. Карта, которую можно прочесть, только когда земля отражает небо. Это было так в духе моего отца. Гениально. Невозможно. И прекрасно.

– Значит, нам нужно на это соленое озеро, – подытожил Том. – Мы должны наложить карту созвездий с кинжала на их отражение в соли. И это укажет нам путь.

– И дрон полетит за нами, как привязанный, – закончил Раф, возвращая всех с небес на землю. – И когда мы найдем то, что ищем, Роуэн и его команда уже будут пить чай на соседней дюне. План хорош, но невыполним.

– Невыполним, если мы поедем все вместе на этой машине, – сказала Зара, и в ее глазах блеснул опасный огонек. Она была дочерью пустыни, и в ее жилах текла кровь воинов и хитрецов. – Но что, если машина поедет в одну сторону… а мы пойдем в другую?

План родился в спорах, в сомнениях, в отчаянной надежде. Он был дерзким, рискованным и граничил с безумием. Он был идеален.

Мы должны были разделиться.

Машина, наш единственный транспорт, наше убежище и наша самая заметная часть, должна была стать приманкой. Она должна была поехать по ложному маршруту, на юго-запад, в сторону каньонов, известных как «Глотка Дьявола». Это был лабиринт узких ущелий и скальных выходов, где легко было затеряться, но так же легко и попасть в засаду. Там было плохое спутниковое покрытие – идеальное место, чтобы «случайно» пропасть с радаров. Дрон последует за машиной. За ее тепловым следом, за ее движением.

А мы… мы должны были пойти на юго-восток. Пешком. Через дюны, к Соляной Крепости. Без транспорта, с минимальным запасом воды и еды. Положившись только на звезды, на знания Зары и на странное чувство направления, которое давал мне кристалл.

– Я поведу машину, – без колебаний сказал Том. – Я лучший водитель в экстремальных условиях. И я знаю, как заставить погоню выглядеть правдоподобно.

– Одна ты не пойдешь, – твердо сказала Зара, глядя на него. – Это мои земли. Моя пустыня. Никто, кроме меня, не сможет петлять по каньонам так, чтобы преследователи поверили, будто мы пытаемся скрыться, а не заманиваем их. Мы поедем вдвоем.

Раф открыл было рот, чтобы возразить, но промолчал. В этом решении была суровая логика. Том и Зара. Спасатель и проводник. Сила и знание. У них был лучший шанс выжить и увести за собой погоню.

– Значит, мы втроем идем к озеру, – сказал Раф, глядя на меня и Камиллу. – Историк, репортер и бывший коп. Отличная команда для прогулки по смертельной пустыне. Что может пойти не так?

Его сарказм был защитной реакцией, но никто не улыбнулся. Мы все понимали, на что идем.

Следующий час мы действовали быстро и слаженно, как единый механизм. Мы перераспределили припасы. Том и Зара забирали большую часть воды и все топливо. Они оставили нам три полные фляги, немного вяленого мяса и фиников, аптечку, один фонарь и компас.

– Идите по гребням дюн, так легче, – наставляла Зара, указывая на юго-восток. – Держите Полярную звезду за левым плечом. Через двадцать километров будет гряда черных скал. У их подножия есть источник, его называют «Слезы Вдовы». Вода там горькая, но пить можно. Оттуда до солончака еще полдня пути. Мы постараемся дать вам как можно больше времени. Двенадцать часов, может, больше.

– Будьте осторожны, – сказал Том, его взгляд задержался на мне. В нем не было гиперопеки, как раньше. Было доверие. И беспокойство, которое он не мог скрыть. – Никакого риска. Если что-то пойдет не так, уходите.

– Вы тоже, – ответила я, и это прозвучало слабее, чем мне хотелось бы.

Прощание было коротким, почти безмолвным. Зара пожала руку Рафу, кивнула Камилле и, подойдя ко мне, на мгновение сжала мое плечо.

– Твой отец гордился бы тобой, – сказала она.

Потом они с Томом запрыгнули в «Ленд Крузер». Мотор взревел, нарушая ночную тишину. Машина развернулась, взметая тучу песка, и рванула на юго-запад, в темноту. Мы смотрели ей вслед, пока красные точки ее задних фонарей не растворились за дюной.

И снова наступила тишина. Но теперь она была другой. Оглушающей. Пустой. Мы остались одни. Втроем против целой пустыни.

– Ну что, туристы, – проговорил Раф, закидывая за плечи небольшой рюкзак. – Экскурсия начинается. Не отставать.

И мы пошли.

Идти по песку было все равно что подниматься по бесконечному эскалатору, который едет вниз. Ноги вязли, каждый шаг требовал усилий. Холодный ночной ветер пронизывал до костей. Вокруг не было ничего, кроме песка и звезд. Мир сузился до этих двух стихий. Мы шли молча, экономя дыхание. Раф шел впереди, задавая темп, его фигура казалась темным, угловатым силуэтом. Я шла за ним, а замыкала шествие Камилла.

Я думала о Томе и Заре. Представляла, как они мчатся по каменистым плато, как фары выхватывают из темноты скалы, как дрон неотступно следует за ними. Они рисковали своими жизнями ради нас, ради нашего шанса разгадать загадку. И я не могла их подвести.

Шепот кристалла в моей сумке изменился. Он больше не был встревоженным. Он стал спокойным, ровным, похожим на путеводную нить. Он тянул меня на юго-восток, и я знала, даже не глядя на компас Рафа, что мы идем верной дорогой. Словно древний артефакт узнал дорогу домой.

Мы шли несколько часов. Время потеряло свой смысл. Были только шаги, дыхание и звезды. Небо над нами было невероятным. Я никогда не видела столько звезд. Они были такими яркими, такими близкими, что казалось, можно протянуть руку и коснуться их. Я узнавала созвездия, которые показывал мне отец в детстве, когда мы сидели на крыше нашего дома. Дракон, извивающийся между Медведицами. Гордая Кассиопея. Я чувствовала с ним странную, пронзительную связь, словно он шел сейчас рядом со мной, невидимый, и одобряюще кивал. Он прошел этим путем. Он видел эти же звезды.

– Привал, – скомандовал Раф. Его голос прозвучал хрипло.

Мы рухнули на песок у гребня высокой дюны. Ноги гудели, легкие горели от холодного воздуха. Раф выдал нам по глотку воды. Драгоценная влага показалась мне амброзией.

– Как ты, Камилла? – спросила я. Она выглядела измотанной, ее лицо было бледным в свете звезд.

– Нормально, – выдохнула она, но я видела, что это не так. Она была не просто «кабинетным ученым», но это испытание было за гранью ее физических возможностей. Однако в ее глазах горел огонь. – Это невероятно. Столько веков люди смотрят на эти звезды, и только единицы знают, что это не просто точки света. Это ключ.

Раф ничего не сказал. Он стоял на гребне и смотрел на север, туда, где в небе висел невидимый враг.

– Он еще там, – констатировал он. – Я не вижу его, но я чувствую. Он не отцепится от машины, пока не загонит ее в угол.

– Том и Зара справятся, – сказала я, скорее пытаясь убедить саму себя.

– Надеюсь, – коротко ответил Раф. – Потому что если нет, то наша прогулка теряет всякий смысл. Нас просто найдут по следам на рассвете. Пошли.

Мы шли до тех пор, пока на востоке небо не начало светлеть. Пустыня меняла цвет на глазах, превращаясь из иссиня-черной в серую, потом в лиловую и, наконец, в нежно-розовую. Именно в этот момент мы увидели их. Гряду черных, остроконечных скал на горизонте. Они были похожи на зубы гигантского зверя, торчащие из песка.

– «Слезы Вдовы», – прошептала Камилла. – Мы дошли.

Источник оказался небольшим гротом у подножия самой высокой скалы. Вода сочилась прямо из камня, собираясь в крошечной природной чаше. Она действительно была горьковатой, с привкусом минералов, но после ночного перехода это была лучшая вода на свете. Мы наполнили фляги и позволили себе отдохнуть, укрывшись в тени скалы от первых, еще не палящих лучей солнца.

– Теперь самое сложное, – сказал Раф, изучая местность. – Отсюда до солончака открытое пространство. Если Роуэн догадается об обмане и поднимет в воздух второй дрон, он увидит нас как на ладони. Нам нужно добраться туда до полудня, пока солнце не начало жарить по-настоящему.

Последний рывок был самым тяжелым. Песок под ногами становился все светлее, смешиваясь с кристаллами соли. Воздух дрожал от поднимающегося жара. Дюны постепенно сошли на нет, уступив место идеально ровной, белой, как снег, поверхности, уходящей за горизонт. Соляная Крепость.

Мы вышли на край солончака и замерли, пораженные. Зрелище было неземным. Белая, растрескавшаяся от зноя земля, покрытая сверкающими кристаллами соли, простиралась во все стороны. Местами из нее торчали причудливые, выветренные скалы, похожие на гигантские скульптуры. Тишина была абсолютной.

– Мы на месте, – выдохнула Камилла, оглядываясь с восторгом ученого, попавшего в затерянный мир. – Теперь нужно ждать ночи.

– Ждать? – Раф посмотрел на нее как на сумасшедшую. – У нас нет времени ждать! Том и Зара уже часов восемь водят Роуэна за нос. Их ресурс на исходе.

– Но днем мы не сможем ничего увидеть! – возразила Камилла. – Карта работает только ночью, когда соль отражает звезды! Так гласит легенда!

Они были правы оба. У нас не было времени, но без ночного неба мы были слепы. Я смотрела на эту бесконечную белую равнину, и вдруг одна деталь привлекла мое внимание. Тени. Солнце стояло уже довольно высоко, и скалы-останцы отбрасывали на белую соль четкие, темные тени. Они были как черные стрелки на белом циферблате.

И тут меня осенило. Отец. Он был не только исследователем, но и фотографом. Он понимал свет и тень как никто другой. Он не мог создать головоломку, которая работает только двенадцать часов в сутки. Это было бы неэффективно. Должен был быть способ прочесть карту и днем.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.