Таким образом, еще до 1939 г. на свет появилась переработанная и дополненная оперативно-тактическая концепция ведения боевых действий германской армией в рамках «молниеносной войны», то есть своеобразная «тактика блицкрига». Оставалось только применить ее на поле боя. Как и предыдущие разработки, эта «тактика» (некоторые историки называют ее «тактикой Гитлера», что не вполне верно. – М. М.) подразумевала, прежде всего, неожиданность и удары на стыках группировок противника. Однако теперь основная роль в наступлении отводилась не пехотным или кавалерийским, а танковым соединениям, которые должны были быстро продвигаться вперед под прикрытием их собственного огня, при поддержке артиллерии и крупных сил авиации. После прорыва линии фронта, им следовало разрушать вражеские коммуникации, окружать и уничтожать войска противника. Предусматривалось максимальное использование радио. Враг не должен был получить возможность привести себя в порядок и закрепиться[80 - Dupuy T.N. A Genius for War: The German Army and General Staff, 1807–1945. N.Y., 1977. P. 260–262.]. Начало наступления должно было сопровождаться либо фронтальным ударом на одном участке (то есть вбивался «клин» в позиции противника, а его оборона разрезалась на части), либо ударами на разных участках по сходящимся направлениям (другими словами, противник брался в «клещи»). Напомним, что «клещи» и «клин» применялись немцами неоднократно в войнах или конфликтах, которые они вели с разными странами. Например, «клином» (или «свиньей») шли в атаку еще рыцари Тевтонского ордена; в «клещи» германские войска неудачно попытались взять русские силы в Польше в 1915 г.
Говоря об оперативно-тактических приемах, разрабатывавшихся в германской армии, нельзя не отметить и то, что их применение было возможно только с учетом конкретного театра военных действий. В этой связи до начала войны с Советским Союзом руководство вермахта проигнорировало некоторые особенности географического положения СССР. Считая необходимым создать мощные ударные кулаки, сосредоточить силы на решающих направлениях, немецкое командование пошло на риск и оставило район Припятских болот без должного оперативного прикрытия, что в последствии значительно затормозило продвижение ГА «Юг», а для ГА «Центр» создало проблему южного фланга[81 - Филиппи А. Припятская проблема. Очерк оперативного значения Припятской области для военной кампании 1941 года: пер. с нем. М., 1959. С. 138–139.].
Хотелось бы отметить, что ни план «Барбаросса», ни последовавшие затем оперативные разработки групп армий не учитывали всех издержек, связанных с гигантским расширением фронта в ходе предстоящей операции – потерю времени, износ матчасти ударных группировок, падение наступательного духа солдат и офицеров в случае непредвиденного замедления продвижения вперед. Командующим объединениями ГА «Центр», связывавшим окончание войны с захватом советской столицы, в дальнейшем было нелегко смириться с поворотом своих сил в сторону от главного направления.
* * *
22 июня 1941 г., в 3 ч 30 мин утра, немецкие войска перешли границу Советского Союза. Началась Великая Отечественная война. В первых же сражениях соединения ГА «Центр» сумели нанести поражения 3-й, 4-й и 10-й армиям советского Западного фронта.
Уже 8 июля 1941 г. командующий группой фельдмаршал фон Бок отметил в своем приказе, что в районе Белосток – Минск его войскам удалось разбить 22 стрелковые дивизии, 7 танковых дивизий, 6 мотомеханизированных бригад, 3 кавалерийские дивизии. «…Боевая мощь остальных соединений, которым удалось избежать окружения, – отмечалось далее, – также значительно ослаблена. Потери противника в живой силе очень велики. Подсчет пленных и трофеев к сегодняшнему дню выявил: 287.704 пленных, в том числе несколько командиров корпусов и дивизий; 2.585 захваченных и уничтоженных танков; 1.449 орудий; 246 самолетов…»[82 - ЦАМО. Ф. 500. Оп. 12462. Д. 554. Л. 42–43.] По отечественным данным, только в оборонительных боях в Белоруссии с 22 июня по 9 июля 1941 г. советские войска потеряли безвозвратно – 341 тыс. чел.[83 - Гриф секретности снят: Потери вооруженных сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах. Статистическое исследование / под общ. ред. Г. Ф. Кривошеева. М.: Воениздат, 1993. С. 163.]
В настоящей книге нет возможности подробно остановиться на боевых действиях сторон в приграничных сражениях. Это задача отдельной работы. Войска Западного фронта мужественно сражались, но из-за внезапности нападения вермахта, плохой организации управления они несли неоправданно высокие потери. Вот лишь некоторые детали. Германским войскам удалось застигнуть силы Красной армии врасплох. Немецкие танковые части, развернутые в боевые порядки, давили продвигающиеся к местам сосредоточения советские колонны. В небе господствовало люфтваффе. В самый первый день войны только в полосе Западного фронта было уничтожено 738 советских самолета. Контрудар самого укомплектованного в Красной армии 6-го мехкорпуса (1 022 танка, из них 352 КВ и Т-34) и 11-го мехкорпуса в районе Гродно провалился. Советские танки были разбомблены с воздуха и расстреляны из противотанковых орудий[84 - Великая Отечественная война 1941–1945 гг. Кн. 1. С. 106.]. В итоге немцам удалось окружить войска РККА под Белостоком и Минском. 3-я и 10-я советские армии были уничтожены, а 4-я разгромлена.
Первые дни и недели Великой Отечественной войны во многом определили ход последующих сражений на советско-германском фронте. В этой связи интересно рассмотреть некоторые характерные особенности действий немецких войск того периода, которые проявлялись и в дальнейшем.
Отметим, что окружение советских войск под Белостоком и Минском было проведено немцами в высшей степени стремительно. «Тактика блицкрига», казалось, полностью оправдывала себя. Сказались и внезапность нападения, и опыт германских войск, и их техническая оснащенность. Ярко выраженный наступательный дух военной доктрины Германии, удачно сочетался с незаурядными качествами военачальников вермахта, хорошей подготовкой личного состава боевых частей. Фон Бок изначально отдавал предпочтение «клещам», а не «клину», поскольку целых два танковых объединения, имевшиеся в его распоряжении, позволяли выполнять самые далеко идущие задачи по разгрому соединений Красной армии. Окружение – наиболее решительный способ уничтожения или пленения войск противника. Летом 1941 г. немцы часто применяли его. В полосе ГА «Центр» это, как правило, происходило следующим образом. 2-я и 3-я танковые группы на широком фронте совершали глубокий охват советской группировки, соединялись друг с другом, создавали стальную завесу на пути пытавшихся прорваться на восток частей Красной армии и при необходимости помогали пехотным соединениям добивать окруженных. Затем танковые группы вновь устремлялись вперед (теперь по расходящимся направлениям), стараясь наступать на широком фронте, чтобы создать предпосылки для нового окружения советских войск. Так было вначале под Минском, затем немцы решили повторить то же самое под Смоленском.
28 июня 1941 г. 12-я танковая дивизия 3-й танковой группы генерал-полковника Гота ворвалась в столицу Белоруссии с северо-запада, а на следующий день с юго-запада к Минску вышла 2-я танковая группа генерал-полковника Гудериана. Одновременно 24-й корпус 2-й танковой группы устремился к Бобруйску и Рогачеву (на юго-восток от Минска); в дальнейшем его путь лежал на Могилев. Вскоре соединения 3-й танковой группы начали продвижение к Витебску (на северо-восток от Минска). В первых числах июля войска танковых групп подошли к Западной Двине и Днепру. Однако попытки форсировать Днепр с ходу не увенчались успехом. Фельдмаршал фон Бок приказал подтянуть дополнительные силы и ускорить наступление. 3-я танковая группа должна была преодолеть Западную Двину на участке Дисна – Витебск и выйти в район Смоленска с северо-запада, а 2-я танковая группа – форсировать Днепр на участке Орша – Рогачев и, продвигаясь вдоль автострады Минск – Москва, вступить в Смоленск с юго-запада[85 - Анфилов В. А. Грозное лето 41 года. М., 1995. С. 172, 182.].
Ударные танковые объединения группы фон Бока совершали широкий охват противника и соединялись за его спиной, затем вновь расходились, чтобы замкнуть новое кольцо вокруг противостоящей советской группировки. Ниже мы увидим, что под Смоленском у немцев не все складывалось так же гладко, как под Минском, но сейчас для нас важна не хроника событий, а эта особенность действий германских войск в оперативно-стратегическом масштабе.
Пока ГА «Центр» всё удавалось. И этому в немалой степени способствовало воинское мастерство немецких командиров. Командиры германских частей и соединений стремились действовать быстро – на опережение противника. Высокая моторизация позволяла им выходить в тыл противника, громить его средства управления, обозы, создавать панику среди военнослужащих Красной армии. Воевать с таким опытным врагом в условиях, когда советским танкистам не хватало горючего, артиллеристам снарядов, а стрелкам патронов было чрезвычайно тяжело. Солдаты Красной армии дрались самоотверженно. Танковые подразделения РККА при первой возможности шли в атаку на гитлеровцев. Однако часто бывало, что, встречая советские танки, немцы, не принимая боя, отходили назад. Против бронированных боевых машин они выдвигали противотанковую артиллерию, которая уничтожала их совместно с авиацией, а свои танковые части немцы перебрасывали на другие участки[86 - Там же. С. 144.].
В целом, германская армия выиграла этот первый раунд боев по всем статьям, реально доказала, что ее военачальники отлично владеют оперативным искусством и тактикой. ГА «Центр» достигла наибольших успехов по сравнению с другими группами армий. Она разгромила войска Красной армии в Западной Белоруссии, окружила и уничтожила части советских 3-й и 10-й армий под Белостоком и Минском, нанесла тяжелое поражение 4-й армии и уже к середине июля крупными подвижными силами вышла к Смоленску – городу, прикрывающему путь на Москву. После захвата плацдармов на Днепре германскому командованию стало казаться, что задача разгрома Красной армии практически решена. Гитлер, конечно, видел, что группы армий, действующие по соседству с объединением фон Бока, пока не достигли столь ошеломляющих успехов, но был уверен, что быстрое продвижение на флангах не заставит себя долго ждать. Пока все шло согласно плану, и германское верховное командование намечало использование как на севере, так и на юге Восточного фронта части подвижных соединений из ГА «Центр». Однако наступление на Москву Гитлер теперь приостанавливать не собирался.
Отметим ряд объективных причин, благодаря которым войскам вермахта удалось нанести тяжелые поражения, окружить многие части Красной армии в первые недели войны. Во-первых, «клещи», как уже отмечалось, были одним из излюбленных методов германских стратегов и широко применялись ими для достижения победы в кампании. До начала войны против Советского Союза немцы уже успели использовать их в польской кампании (окружение польской армии «Познань» западнее Варшавы) и во Франции (окружение французских дивизий в районе Лилля). Немецкими генералами был получен тогда прекрасный опыт широкого охвата группировок противника мобильными танковыми и механизированными соединениями, который они теперь удачно применяли и против сил Красной армии. Во-вторых, ГА «Центр» имела не одно, а сразу два танковых объединения (2-я и 3-я танковые группы). Это позволяло проводить операции по окружению почти в классическом виде. И, наконец, в-третьих, наступающие германские соединения вклинивались (вначале у границы, а затем в районе Смоленска) не в оборону противника, а в массу советских войск, находившихся в движении, как правило, на марше к линии фронта. Это давало немцам возможность бить силы Красной армии по частям, не давая им закрепиться и организовать взаимодействие. В приграничных сражениях СССР фактически лишился кадровой армии. Погибли многие опытные солдаты и офицеры, служившие еще до войны, что также способствовало дальнейшим успехам немецких войск.
Вместе с тем по итогам первых боевых дней фон Бок сообщал и нечто иное. В его донесении в генштаб ОКХ отмечалось, что «завершение сражений на уничтожение на Востоке будет иметь существенное отличие от Запада. Если на Западе, как и в войне с Польшей, окруженные силы противника после окончания сражения в основном сдавались в плен, здесь это будет происходить по-другому»[87 - ЦАМО. Ф. 500. Оп. 12462. Д. 572. Л. 3.]. Немцам приходилось выделять крупные силы, в том числе из частей армии резерва, для борьбы с оставшимися в их тылу советскими войсками, которые с оружием в руках прорывались на восток.
Создавшиеся для вермахта благоприятные условия для наступления в первые дни войны, особенно в полосе ГА «Центр», а также ГА «Север» (командующий генерал-фельдмаршал фон Лееб), безусловно, повлияли на стремление главного командования сухопутных войск (командующий генерал-фельдмаршал фон Браухич) продолжать быстрое продвижение на восток. Подобные замыслы подкреплялись донесениями с фронта. Так, подполковник фон Либерштейн, офицер генерального штаба ОКХ, служивший во 2-й танковой группе, во время беседы с адъютантом фюрера полковником Р. Шмундом 12 июля 1941 г. сообщал, что по оценке командующего танковой группой Гудериана, боевая сила его объединения вполне достаточна для того, чтобы прорваться на Москву. Группа имеет только одно желание – получить разрешение двигаться вперед[88 - Там же. Оп. 12454. Д. 115. Л. 24–27.].
Танковые дивизии генерал-полковника Г. Гудериана понесли в предыдущих боях серьезные потери. 5-я и 8-я танковые дивизии потеряли до 50 % танков, а 17-я танковая дивизия имела в распоряжении только 30 % боеспособных танков. Тем не менее, Гудериан считал, что сумел «вклиниться в стратегическое сосредоточение противника», который только выдвигался на передовые позиции и желал продолжать наступление, чтобы выиграть свободный путь на восток[89 - Там же.].
Командующий 3-й танковой группой Гот, после того как его войска захватили Витебск, также рассчитывал наступать вплоть до Москвы. Позднее в своих воспоминаниях он отмечал, что 3-я танковая группа «стремилась развить операцию по преследованию отступающего противника без остановки до самой Москвы»[90 - Гот Г. Танковые сражения. М., 1961. С. 116.]. Оставшиеся неразбитыми советские части и вновь подходившие с востока соединения Красной армии, должны были быть уничтожены по ходу дела в новом (Смоленском) котле.
Но прорваться с ходу на Москву ни Гудериан, ни Гот не смогли. Несмотря на то, что советские войска понесли большие потери, немецкое наступление в дальнейшем стало проходить не столь гладко, как на то рассчитывали германские генералы. В середине июля части вермахта вышли к Смоленску, где завязались ожесточенные бои с 16-й (командующий генерал-лейтенант М. Ф. Лукин), 19-й (командующий генерал-лейтенант И. С. Конев) и 20-й (командующий генерал-лейтенант П. А. Курочкин) армиями Западного фронта. ГА «Север» вынуждена была приостановить наступление, встретив упорное сопротивление советских войск на Лужском рубеже обороны. Левый фланг ГА «Юг» завяз в боях с 26-й (командующий генерал-лейтенант Ф. Я. Костенко) и 5-й (командующий генерал-майор танковых войск М. И. Потапов) армиями на линиях Коростеньского и Киевского укрепрайонов[91 - Дашичев В. И. Указ. соч. Т. 2. С. 198.].
Командование ГА «Центр», желая обезопасить себя от неожиданностей в ходе дальнейшего наступления, решило в первую очередь расправиться с войсками противника, отходящими за Днепр. 13 июля 1941 г. фон Бок телеграфировал главнокомандующему сухопутными войсками, что намеревается сосредоточить все усилия для того, чтобы разбить отходящие за Днепр войска противника и не дать им возможность организовать новое сопротивление. Поэтому он предлагал сначала «всеми силами овладеть районом восточнее Смоленска»[92 - ЦАМО. Ф. 500. Оп. 12462. Д. 572. Л. 10.].
16 июля передовые части Гудериана ворвались в южную часть Смоленска, а накануне соединения Гота вышли северо-восточнее Смоленска, к автостраде Минск – Москва. Завязались упорные бои за город, захват которого означал, кроме того, и новое крупное окружение войск Западного фронта. Одновременно с попытками овладеть Смоленском соединения 2-й и 3-й танковых групп стремились развить наступление к востоку от него, чтобы осуществить еще более глубокий охват советских войск. Этот охват удался, но полностью замкнуть кольцо за силами Красной армии, действующими восточнее Смоленска у немцев не получилось, – в распоряжении советского командования оставался небольшой коридор с переправой на Днепре у Соловьева. Тем не менее, в районе западнее Смоленска части вермахта пленили 310 тыс. солдат и офицеров РККА. Ставке ВГК пришлось вводить в действие на западном стратегическом направлении третий, наспех сформированный эшелон войск, который составили 29-я, 30-я, 24-я, 28-я, 31-я и 32-я армии, образовавшие новый Резервный фронт. Его возглавил 30 июля генерал армии Г. К. Жуков[93 - Анфилов В. А. Указ. соч. С. 182–183.].
Как известно, Смоленское сражение продолжалось более двух месяцев. Немцам пришлось столкнуться с упорством противника, который получал все новые подкрепления. По данным разведотдела штаба 2-й армии на 19 июля 1941 г. перед фронтом ГА «Центр» войсковой разведкой были выявлены части – 123 стрелковых дивизий, 24 танковых дивизий, 10 танковых бригад, 3 кавалерийских дивизий Красной армии. По мнению немецкой разведки, «для того чтобы удержать свой важнейший фронт – Смоленские ворота, русские бросили в бой все имеющиеся где-либо в их распоряжения силы…» Отмечалась переброска советских войск с Кавказа, из Средней Азии, Сибири и северных районов Советского Союза. Перед фронтом ГА «Центр» было выявлено около 20 вновь сформированных с начала июля дивизий, в отдельных случаях состоящих почти целиком из только что призванных запасников[94 - ЦАМО. Ф. 500. Оп. 12462. Д. 72. Л. 43–47.]. Все это никак не увязывалось с расчетами немецкого командования решить исход кампании до линии Днепр – Двина. Группа фон Бока продвинулась до этого рубежа, но пока о крахе советской обороны не могло быть и речи. Командующие германскими соединениями столкнулись с активным противодействием сил Красной армии.
К середине июля 1941 г. в планах ОКХ произошли некоторые изменения. Под влиянием событий, происходивших в полосе ГА «Центр», а также докладов штаба группы, у главного командования сухопутных войск появилось стремление в первую очередь довести до конца сражение за Смоленск и обеспечить юго-восточный фланг центральной группировки войск. Дело в том, что в тот период все явственнее обозначался разрыв между вырвавшейся вперед ГА «Центр» и отстающей ГА «Юг». Германским командованием была предпринята попытка решить эту проблему действием части сил 2-й танковой группы и 2-й армии в юго-восточном направлении. Однако разрыв между группами армий в то время устранить было невозможно, – ГА «Центр» была связана боями под Смоленском, а ГА «Юг» ничего не могла поделать с активностью 5-й советской армии Юго-Западного фронта в районе Припятских болот. Фон Бок вынужден был отметить 15 июля 1941 г. в телефонном разговоре командующим сухопутными войсками тот факт, что «на реке Днепр и восточнее ее, в настоящее время происходит сражение, которое хотя и началось хорошо, но исход которого еще совершенно не решен. Не следует, исходя из местной оценки, считать там общее положение слишком легким. Победа еще не одержана…» Командующий ГА «Центр» считал также, что в настоящее время, пока не закончилось сражение за Смоленск, нельзя перебрасывать 3-ю танковую группу генерал-полковника Гота на помощь ГА «Север» для содействия силам ее 16-й армии в окружении советских войск в районе Невель, Холм и севернее (как это было предусмотрено еще в период разработки окончательного варианта плана «Барбаросса». – М. М.). Заметим, что войскам фон Лееба явно не хватало сил для действий на растянувшемся фронте. Более того, ГА «Север» и ГА «Центр» наступали по расходящимся направлениям, в результате чего разрыв между ними увеличивался. Его необходимо было чем-то прикрыть.
Фон Браухич в ответ на заявление Бока о якобы различном понимании обстановки командованием сухопутных войск и группы армий указал: «В первую очередь следует довести до конца сражение за Смоленск, обеспечив юго-восточный фланг (ожидался подход застрявшего в болотах 35-го армейского корпуса). В остальном следует провести все подготовительные мероприятия для оказания содействия 16 армии…» Далее командующий сухопутными войсками отметил: «Не может быть и речи о дальнейшем продвижении танков на восток, после овладения районом Смоленск. Русские дерутся не так как французы, они не чувствительны на флангах. Поэтому основным является не овладение пространством, а уничтожение сил русских…» Браухич призывал уяснить невозможность дальнейшего продвижения массы пехоты на восток после овладения Смоленском и полагал, что «придется ограничиться чем-то вроде экспедиционного корпуса, которому совместно с танками придется выполнять более глубокие задачи…» В заключение главнокомандующий сухопутными войсками констатировал, что в целом «взгляды командования группы армий и ОКХ совпадают»[95 - Там же. Л. 30–33.].
Очевидно, что в это время ОКХ довольно трезво оценивало сложившуюся обстановку на Восточном фронте и заботилось о том, чтобы, прежде всего, создать условия (как это предполагалось и до войны) для наступления на Москву. Между тем, ОКВ оценивало ситуацию несколько иначе. Создается впечатление, что первоначальные успехи германской армии вскружили головы высшим немецким военачальникам. В первые дни кампании против СССР Гитлер, казалось, решил, что ему удается решительно всё. О каком-либо значительном сопротивлении русских в центре фронта речи, по его мнению, уже быть не могло. Штаб оперативного руководства вооруженных сил Германии по-прежнему рассчитывал на продолжение операций как на флангах советско-германского фронта, так и на московском направлении. Однако, по мнению фюрера, наступление на флангах необходимо было еще более расширить.
Согласно директиве ОКВ № 33 от 19 июля 1941 г. группе армий «Юг» предстояло уничтожить 12-ю и 6-ю армии противника и совместно с ГА «Центр» разгромить 5-ю армию. (Вместе с разгромом 5-й армии, по мнению немецкого командования, устранялось препятствие, мешающее быстрому продвижению немецких сил южнее Припятских болот. – М. М.). ГА «Север» должна была обеспечить стык 18-й армии и 4-й танковой группы и обезопасить свой восточный фланг силами 16-й армии. Многосложная задача стояла перед ГА «Центр» – прикрыть правый фланг ГА «Север»; перерезать дорогу Москва – Ленинград; помочь наступлению ГА «Юг», продвигаясь силами 2-й армии и 2-й танковой группы в юго-восточном направлении; и «осуществлять дальнейшее наступление на Москву силами пехотных соединений»[96 - Дашичев В. И. Указ. соч. Т. 2. С. 208.].
23 июля 1941 г. в дополнении к этой директиве, подписанной В. Кейтелем, было указано, что группе армий «Центр» силами пехотных соединений необходимо «разбить противника, расположенного между Смоленском и Москвой, и по возможности выдвинуть при этом свой левый фланг, овладеть Москвой». 3-ю танковую группу намечалось временно передать в подчинение ГА «Север» с задачей обеспечения правого фланга группировки во время захвата Ленинграда[97 - Там же. С. 210.]. Вызывает удивление такое решение верховного командования Германии – бои под Смоленском были в самом разгаре, немцы несли значительные потери как в людях, так и в технике. В этих условиях ставить задачу прорваться к советской столице только пехотными соединениями было, по меньшей мере, самонадеянно. Ослабленной ГА «Центр» это было вряд ли под силу.
В тот же день Браухич выразил свое несогласие с задачами директивы № 33 и дополнения к ней, указав на преждевременность осуществления оперативного замысла, пока не будут закончены происходящие сражения в полосе ГА «Центр»[98 - Там же. С. 199.].
Однако мнение Браухича не было принято в расчет, и ему не оставалось ничего другого, как конкретизировать указания ОКВ. 24 июля 1941 г. штаб фон Бока получил следующие указания генштаба ОКХ: 3-ю танковую группу оперативно подчинить ГА «Север» с задачей «быстро и окончательно устранить связь между Москвой и Ленинградом». 2-я танковая группа должна была быть готова к тому, чтобы под общим командованием генерал-фельдмаршала Клюге (командующего 4-й армией) «…действовать совместно с ГА “Юг” и по ее указаниям с общей линии Гомель – Брянск в юго-восточном направлении…» Таким образом, на ослабленные силы двух армий группы фон Бока (9-я и 4-я полевые армии) легла задача: «…согласно решению фюрера относительно дальнейшего ведения операций… как только по завершению сражения за Смоленск достаточные силы выдвинуться вперед, оставшимся пехотным соединениям 4-й и 9-й армий разбить находящегося еще между Москвой и Смоленском силы противника и овладеть промышленным районом севернее и южнее Москвы…»[99 - ЦАМО. Ф. 500. Оп. 12462. Д. 571. Л. 76.]
Распределение сил центральной группировки немецких войск по трем расходящимся направлениям вызвало критику у фон Бока. Ему было не понятно, почему надо было отказаться от достижения «быстрого успеха» на востоке ради усиления других групп армий[100 - Там же. Д. 72. Л. 72–75.]. Он осознавал, что после поворота 2-й танковой группы на юг, фронт его объединения еще более растянется, а оставшимися силами будет очень нелегко, если вообще возможно, продолжать наступление в восточном направлении. «Русские “обтягивают” весь фронт группы армий и везде готовы к бою», – сообщал он главнокомандующему сухопутными войсками в разговоре по телефону 26 июля 1941 г.[101 - Там же. Л. 83–87.]
В своем докладе от 29 июля 1941 г. штаб ГА «Центр» практически поставил ОКХ перед фактом невозможности продолжать наступление в тех условиях, которые выдвинуло ОКВ: «…если нельзя отказаться от наступления танковой группы Гота (3-я танковая группа) на северо-восток, то не остается ничего иного, как приостановить наступление на Москву, чтобы хотя бы выделить достаточно сил для наступления группы Клюге…»[102 - Там же. Д. 572. Л. 12–13.]
Подобная ультимативная формулировка штаба фон Бока, видимо, повлияла на решение ОКВ, обозначенное в новой директиве № 34 от 30 июля 1941 г. Гитлер, наконец, осознал бесперспективность дальнейших ударов только одними пехотными соединениями против советского Западного фронта и решил изменить свое предыдущее указание. Предусматривалось приостановить наступление ГА «Центр»: 3-ю танковую группу не разрешалось вводить в бой, 2-я и 3-я танковые группы должны были получить пополнение[103 - Дашичев В. И. Указ. соч. Т. 2. С. 212.]. Хотело того немецкое командование или нет, факты говорят за то, что в июле 1941 г. ГА «Центр» не смогла выйти на оперативный простор и быстро продвинуться на Москву. Существует также мнение среди некоторых историков, что действия немецкого командования после издания этой директивы уже не были предусмотрены планом «Барбаросса»[104 - Рейнгардт К. Указ. соч. С. 50.]. Однако такое заключение было бы не совсем верным.
Чем же было вызвано такое решение Гитлера? Академик А. Самсонов достаточно ясно ответил на этот вопрос, констатируя, что «смоленское сражение изматывало силы врага и задерживало его на главном стратегическом направлении. Возрастающее сопротивление Красной армии не только в центре, но и на флангах советско-германского фронта сковывало наступление противника, не допускало его дальнейшего продвижения…»[105 - Самсонов А. М. Москва, 1941 год. С. 44.] Маршал Жуков в своих воспоминаниях отмечал, что оба фланга ГА «Центр» оказались открытыми, что создавало им серьезную угрозу. Без их обеспечения войска группы не могли наступать[106 - Жуков Г. К. Указ. соч.].
Все это правильно, но нам необходимо помнить и о совещании в ставке фюрера 3 февраля 1941 г., где Гитлер говорил о возможности временного перехода к обороне на центральном участке фронта. Приостановка наступления группы фон Бока и первоочередное решение проблем соседних групп армий не выходило пока за рамки замыслов верховного командования Германии. Планируемое в конце июля продвижение части сил ГА «Центр» на юго-восток расширяло ее фронт, но в то же время давало ей шанс обеспечить стык с ГА «Юг», занять соединениями 2-й танковой группы выгодный плацдарм примерно в районе Брянска и тем самым создать угрозу охвата советских войск, прикрывающих немцам путь непосредственно на Москву, с южного фланга. Отметим также, что в тот период германское командование не предполагало, что вопрос о безопасности флангов самой ГА «Центр» станет вскоре весьма острым и его нужно будет решать чрезвычайными мерами.
Известный западный историк А. Филиппи отмечал, что директива № 34 была «компромиссом» между желанием ОКВ добиться успеха на флангах Восточного фронта и стремлением ОКХ продолжать операции в центре[107 - Филиппи А. Указ. соч. С. 46, 47.]. Однако, если эта директива и была своеобразным «компромиссом» между точкой зрения ОКВ и мнением генштаба ОКХ о месте приложения основных усилий германской армии после достижения первой оперативной цели (рек Днепр и Двина), то этот компромисс был все же зарезервирован мнением Гитлера, высказанным на довоенном совещании 3 февраля 1941 г. Новое решение затрагивало прежде всего интересы ГА «Центр», ослабляло ее возможности. Но Гитлера это пока мало волновало, его имидж «великого стратега» (который, естественно, все предвидел заранее) еще оставался непоколебимым.
Отметим, что общее состояние войск ГА «Центр» во второй половине июля – начале августа 1941 г. не подтверждало оптимистических прогнозов фон Бока относительно возможности достижения быстрого успеха на московском направлении в случае, если его силы не будут дробиться по частям. Выше уже говорилось о немецких потерях в танках. Снабжение ГА «Центр» также оставляло желать лучшего. К началу августа подвижные соединения танковой группы Г. Гота были удалены от своей основной базы снабжения на железнодорожной станции Орша на расстояние 200 км[108 - ЦАМО. Ф. 500. Оп. 12462. Д. 572. Л. 12–13.]. Немедленно возобновив наступление на восток, группа армий могла бы, вероятно, прорвать фронт обороны Красной армии на отдельных участках и улучшить свое оперативное положение, но выполнить более значительную задачу и сокрушить стратегическую оборону советских войск на западном направлении ей было вряд ли под силу. К концу июля против ее соединений стояли уже свежие советские силы.
Детальный анализ обстановки на советско-германском фронте на начало августа 1941 г. позволяет сделать вывод, что и в это время московское направление продолжало оставаться решающим как для ОКХ, так и для ОКВ. Временная задержка продвижения частей ГА «Центр» на восток была болезненна для германских генералов, рассчитывавших завершить к этому времени уничтожение основных сил Красной армии, однако, она не влияла пока на осуществление общей стратегической концепции «блицкрига». В телеграмме генштаба ОКХ от 31 июля 1941 г. группе армий «Центр» было приказано по-прежнему «готовиться к наступлению на Москву»[109 - ЦАМО. Ф. 500. Оп. 12462. Д. 571. Л. 79.].
К тому времени германская армия столкнулась на Восточном фронте с такими трудностями, которые можно отнести к логическому следствию завышения задач для немецких групп армий, обозначенных в плане «Барбаросса». Реалией лета 1941 г. стало все возрастающая дистанция между боевыми возможностями вермахта и поставленными перед его силами стратегическими целями. Наступая на громадной территории, немецкие войска физически не могли сохранять ударную мощь на всех участках фронта. Показательно, что, планируя удары на большую глубину, германское командование все еще никак не могло решить так называемую «припятскую проблему». 2-я немецкая армия не могла преодолеть упорную оборону 5-й советской армии генерала-майора Потапова на Коростеньском рубеже, северо-западнее Киева. Отмечаемая германскими командирами на всех уровнях «полная невосприимчивость русских к угрозе обхода с фланга или тыла», вынудила ОКХ давать общие указание по тактике действия войск в новых условиях. Командование ГА «Центр» в начале августа получило распоряжение следующего содержания: «…совершив взаимный и быстрый разворот, уничтожить держащегося или атакующего на соседнем участке противника превосходящими силами, невзирая на поставленные задачи и общее направление»[110 - Там же. Л. 78.].
Своеобразная передышка на главном стратегическом направлении, которая не означала, однако, снижения накала боев и прекращения контратак советских войск в районе Смоленска, позволила Красной армии пополнить личным составом поредевшие воинские части, сформировать новые и выдвинуть их (порой плохо вооруженные и недостаточно подготовленные) для укрепления обороны Москвы.
Генштаб ОКХ и штаб ГА «Центр» все это время не оставляли мысли о продолжении наступления на советскую столицу, однако срок его начала постоянно отодвигался. Немецкое командование было вынужденно считаться с реальной обстановкой на фронте, в том числе и на северном фланге ГА «Центр». Так, полковник Хойзингер (представитель оперативного отдела генштаба ОКХ) во время телефонного разговора с начальником штаба группы армий фон Бока генералом Грейфенбергом 9 августа 1941 г. передал опасения главнокомандующего сухопутными войсками о том, что «если атака будет производиться так как это предполагалось (т. е. удар всего фронта на Москву. – М. М.), имеется серьезная опасность, что русские не будут разбиты, а, наоборот, оттеснены в северную болотистую местность и оттуда создадут постоянную опасность флангу и тылу при дальнейшем продвижении…» Начальник штаба ГА «Центр» в ответ указывал на то, что «имеющиеся в распоряжении для атаки силы слишком слабы, чтобы создать две сильные наступающие группировки…»[111 - Там же. Оп. 12454. Д. 115. Л. 84–85.]
Упоминание северного фланга ГА «Центр» появилось в разговоре отнюдь не случайно. Заболоченная территория в районе Великих Лук и далее на востоке Валдайские высоты имели большое стратегическое значение для армий противоборствующих сторон. Захватив их, немецкие войска могли угрожать северному флангу советского Западного фронта, прикрывающего Москву, и тем самым поставить в критическое положение силы, обороняющие советскую столицу. Такое развитие событий соответствовало предвоенным замыслам Гитлера. Однако пробуксовка наступления ГА «Север» на этом направлении создавала ситуацию, когда укрепившиеся на оборонительных позициях западнее Валдайской возвышенности соединения Красной армии сами начинали угрожать северному флагу ГА «Центр». Заметим также, что это одно из первых упоминаний опасности с севера для группы фон Бока. В дальнейшем она не раз будет подниматься в процессе разработки германскими генералами своих оперативных планов.
Директива ОКВ № 34 отменяла отданные ранее распоряжения о наступлении 3-й танковой группы в направлении Валдайской возвышенности. Это объяснялось необходимостью восстановления боеспособности танковых соединений[112 - Дашичев В. И. Указ. соч. Т. 2. С. 213.]. Однако впоследствии Ф. Паулюс высказывался несколько иначе по данному вопросу: «…это намерение не было осуществлено, по его мнению, из-за создавшейся в районе Смоленска обстановки, ибо там не хватало сил для того, чтобы достигнув Смоленска, развивать наступление на Москву. Гитлер приказал наступление передвинуть на более поздний срок…» Далее Ф. Паулюс говорил, что «…следовало не просто наступать на Москву, а захватить ее каким-либо другим образом. В связи с такой обстановкой исключалась переброска 3 ТГр (3-й танковой группы. – М. М.) на север…»[113 - ЦАМО. Ф. 500. Оп. 12462. Д. 15. Л. 1–14.] (см.: Приложение, док. № 3).
Добавим, что мнение бывшего фельдмаршала Паулюса подтверждается донесением оперативного отдела штаба ГА «Центр» оперативному отделу генштаба ОКХ от 9 августа 1941 г. В нем, в частности, говорилось, что «решение не вводить в действие никаких бронетанковых соединений для наступления на северном фланге, фронт [командование ГА «Центр»] принял с учетом предстоящих операций»[114 - Там же. Оп. 12454. Д. 115. ЛЛ. 84–85.]. Имелись в виду операции на московском направлении. Впоследствии, однако, для поддержки наступления группе армий «Север» были все же переданы 39-й и 57-й корпуса 3-й танковой группы.
В результате сложилась ситуация, при которой немецкое командование не могло кардинально улучшить свое положение ни на одном направлении Восточного фронта. Занятию фланговых районов ГА «Центр» (как северных, так и южных) препятствовала невозможность переброски всей 3-й танковой группы на помощь ГА «Север» и отсутствие необходимого взаимодействия на стыке групп армий «Центр» и «Юг».
Осуществление планов верховного командования Германии оказалось под вопросом, несмотря на усилия ОКХ. В конце июля 1941 г. главнокомандующий сухопутными войсками запрашивал штаб ГА «Центр» о возможности использования «всей группы Гудериана с правым флангом через линию Гомель – Чернигов, чтобы здесь прийти к взаимодействию с немецкими войсками вокруг Киева…» (это наступление предусматривало также окружение советских войск в районе Рогачева и Гомеля). Однако фельдмаршал Бок ответил, что в его распоряжении «южнее Смоленска с фронтом на восток имеются в лучшем случае 7 пехотных дивизий, южный фланг которых следует искать у Хиславичи…» Оттягивание группы Гудериана на юг означало значительное ослабление восточного фронта ГА «Центр»[115 - Там же. Л. 55–56.]. Однако в отсутствие должной поддержки танковых частей положение на флангах ГА «Центр» не могло существенно измениться. Напротив, советские войска, оказывая эффективное сопротивление передовым частям вермахта, создавали угрозу выдвинутым вперед немецким соединениям.
Крепкая советская оборона в районе Смоленска, положение на флангах ГА «Центр», обстановка, сложившаяся в районе Киева и Ленинграда, не позволяли немецким войскам наступать широким фронтом вглубь территории Советского Союза. Реальные события августа 1941 г. нашли отражение в тексте дополнения к директиве ОКВ № 34, изданном 12 августа 1941 г. Только после полной ликвидации угрожающего положения на флангах и пополнения танковых групп, отмечалось в нем, – будут созданы условия для наступления на Москву. Целью такого наступления было – овладение городом еще до наступления зимы, нарушение работы государственного аппарата и лишение его возможности восстановить вооруженные силы[116 - Дашичев В. И. Указ. соч. Т. 2. С. 214–215.].
Предпосылкой к дальнейшему продвижению ГА «Центр» на восток могло стать успешное завершение уничтожения частей 16-й и 20-й советских армий, отрезанных в районе севернее и северо-восточнее Смоленска. Однако мужество советских воинов не позволило немецкой армии добиться желаемого результата. Войска Западного фронта под командованием маршала С. Тимошенко предприняли энергичные меры по выводу окруженных частей на восток. В результате основным силам 16-й и 20-й армий удалось переправиться на восточный берег Днепра у Соловьевской переправы и занять там новую линию обороны. Контрудары Красной армии продолжались с всё возрастающей силой. Ожесточенные бои на этом участке не утихали вплоть до середины сентября 1941 г.
Немецкие войска несли серьезные потери. На начало сентября, в результате непрерывных сражений, боевая численность пехотных подразделений ГА «Центр» снизилась настолько, что начала внушать опасения немецкому командованию. Штаб 2-й немецкой армии констатировал, что в ротах осталось в среднем один, в редких случаях два офицера, 10 унтер-офицеров и 70 рядовых. Вследствие непрерывных и очень больших переходов ухудшилось состояние здоровья личного состава[117 - ЦАМО. Ф. 500. Оп. 12462. Д. 72. Л. 152–153.].
Не лучше обстояло дело с подвижными соединениями вермахта. 27 августа 1941 г. 39-й армейский корпус (3 ТГр) докладывал в штаб ГА «Центр», что при потерях в личном составе танковых дивизий примерно 10 %, в 7-й танковой дивизии осталось 50 % боеспособных танков Т-III (68 ед.), 43 % танков Т-IV (13 ед.); в 12-й танковой дивизии – 50 % танков Т-III (56 ед.), 33 % Т-IV (10 ед.)[118 - Там же. Л. 158.].
Боеспособность немецких танковых дивизий ослабла. Немецкие генералы сетовали на выход из строя большого количества танков Т-IV – наиболее мощных в то время германских бронированных машин. Ремонт неисправных танков зависел, прежде всего, от поставки в войска запасных частей и моторов. На совещании 4 августа 1941 г. в штабе ГА «Центр» основной просьбой большой группы старших офицеров была доставка в части 350 новых танковых моторов[119 - Glantz D., House J. When Titans Clashed: How The Red Army Stopped Hitler. Kansas, 1995. P. 74.]. Все чаще в донесениях с фронта со стороны военачальников разного уровня содержалась просьба дать возможность личному составу выспаться, помыться и отдохнуть (без всяких ограничений)[120 - ЦАМО. Ф. 500. Оп. 12462. Д. 72. Л. 192.].