– О нет, я бы так не сказал. Вера – от слова верить.
– Я смотрю, Михаил, вы философ.
– Нет, что вы, какой я философ, я матерый реалист.
– Миш! Вы недавно с фронта?
– С фронта я вернулся чуть больше года назад, после госпиталя.
– У вас серьезное ранение?
– Я бы так не сказал, а вот медицина со мной не согласилась, и отправила меня в тыл.
– Вы на какой улице живете?
– Сейчас я живу у Петра, на 2-й Мещанской. Он меня в гости пригласил, мы с ним познакомились в госпитале в 1943-м. А вообще я живу в городе Калуга, там у нас свой дом, хозяйство.
– А вы, Вера, где живете?
– Я тоже на Мещанской улице живу.
– Какое совпадение, вы позволите вас проводить?
– Конечно!
– Вера! Если я не ошибаюсь, то ваша подруга чуть старше вас?
– Да Миш, не ошибаетесь – Ольга старше меня ровно на два года. У нее трагически сложилась судьба: отец и брат погибли на фронте, а мама не смогла этого перенести, и умерла от сердечного приступа. Оля об этом узнала только по возвращении в Москву. Она санинструктором была на медицинском поезде, поэтому какую-либо весточку ей было получить очень тяжело; сама она, конечно, писала, но ответа от них не получала. По возвращении домой Оля поняла, что осталась одна, замкнулась в себе и общаться ни с кем не хочет. Ну, понять ее конечно можно, остаться в одночасье без семьи. Поэтому я ее с трудом уговорила пойти со мной на бал, а то она так с ума сойдет.
– Вы знаете, Вер, у Петра история похожая, но только он был женат, и у него была малолетняя дочь. Они погибли при эвакуации, а в Ленинграде – родители не пережили блокаду. Вот когда я с ним познакомился, он себе места не находил. Как похожи их судьбы, война их сделала несчастными. Может приглянуться они друг другу, и станут счастливее.
– Было бы хорошо, а то я за Олю переживаю, как бы глупостей не натворила. Миш, они улыбаются, значит, есть надежда, и мы давайте танцевать, праздник-то какой – Победа все-таки!
Так незаметно для всех подошел к концу праздничный бал, и друзья предложили проводить девушек до дома. Предложение девушки приняли с удовольствием. Шли не спеша, ведь спешить было некуда, впереди была долгая ночь, и хотелось поближе узнать друг друга. Тогда Вера, поинтересовалась:
– Ребят, вы вместе воевали?
– Нет, воевали мы в разных войсках, – начал отвечать Петр. – Судьба свела нас только 1943-м в госпитале. Тогда Мишка мне показался настолько упертым, представьте – он не мог дойти до окна, которое было расположено от его кровати в десяти шагах, но при этом он каждый день рвался на фронт. Именно тогда я понял, что он из себя представляет.
– И это вам говорит Герой Советского Союза, – продолжил Михаил, – когда я его увидел впервые, я не обратил на него ни малейшего внимания, а когда он начал рассказывать, как в щепки крошил врага, и что зря теряет время на больничной койке. Вот тогда и я понял, что и Петя из себя представляет. Звезду героя, он получил не зря, – про потери Петра, Михаил рассказывать не стал, дабы не причинять ему боль.
Незаметно для себя, ребята дошли до второй Мещанской улицы. По ней еще проходили последние трамваи, спешившие в депо, а сама улица была наполнена светом ночных фонарей. Несмотря на позднее время, из распахнутых окон были слышны песни счастливых людей, победивших фашизм.
– Ну, вот мы и пришли – это наш дом, – сказала Вера.
– А напротив – мой, – произнес Петр, и указал на него рукой.
– Так мы, выходит, соседи, – продолжила Вера, – это хорошо.
– Ребят! Я домой совсем не хочу, там тоска, а с вами мне хорошо, – произнесла Ольга.
– Я могу предложить посидеть немного на лавочке, вон под тем тополем, – произнес Петр. Остальные его предложение с удовольствием поддержали. Присев на лавку, Вера продолжила разговор, и задала друзьям вопрос:
– Ребят, скажите, а вы уже решили, чем будите заниматься, где будете работать?
– Работать я устроился в библиотеку, а так как имею высшее педагогическое образование, меня взяли с радостью, – ответил Петр.
– А ты Миш? – продолжила Вера.
– Я в Калуге, при комиссариате пока служу.
– Миш, ты прости меня за мою любознательность, но ты сказал «пока», у тебя есть задумки на будущее? – продолжила Вера.
– Видишь ли, Вер, в чем дело. При отъезде в Москву, у меня с матерью случился разговор, и вот она меня натолкнула на мысль об учебе в университете.
– Ну, так поступай, сейчас самый набор начался, – продолжала Вера.
– Здесь, Верочка, нюансы начинаются: все высшие учебные заведения находятся в Москве, а я – калужанин.
– Ну, это не проблема, ты мог бы какое-то время пожить у меня. Комнаты у меня в квартире две, а я – один, – предложил Петр.
– За предложение спасибо! – продолжил Михаил, – только в Калуге я служу при комиссариате.
– Уйдешь, – продолжил Петр.
– Миш, а ты поступай в военный институт, – предложила Вера.
– Звучит, конечно, заманчиво, – ответил Миша, – но, кто меня туда возьмет после ранения, там нужны здоровые кадры.
– Да где ты сейчас их найдешь? – вмешалась в разговор Ольга.
– Я смотрю, вы меня все уговариваете, тогда действительно стоит попробовать. Куда идти поступать?
– Это мы завтра с тобой посмотрим, смотри не передумай до завтра, – произнес Петр.
Тем временем незаметно приближался рассвет, солнце медленно всходило из-за горизонта, и первые лучи начали прорезать туман, окутавший за ночь город.
– Холодно, – произнесла Оля.
– Ребят! Пойдемте по домам, – предложила Вера.
– Да, действительно, пора расходиться. Но давайте завтра ближе к вечеру встретимся на этой лавочке, скажем ближе к шести, – произнес Петр.
– Хорошо, – ответили девушки.
Проводив девушек до дома, друзья пришли к себе и сразу же отправились по кроватям. Уснуть только Мише не удавалось долго, мысли об учебе никак не выходили из его головы: «может и впрямь попробовать? Комиссариат все равно никуда не денется, а в институт потом уже поступить не получится. Надо рискнуть, и испытать свои силы. Какой только факультет выбрать? Может дипломатический? А чего, звучит не плохо: военный дипломат Снигирев. Надо засыпать, а то, спать осталось всего пару часов».
Петр проснулся первым, ближе к двенадцати часам, приготовил легкий завтрак, и направился в соседнюю комнату будить Михаила. Зайдя в комнату, он обнаружил возле кровати лейтенанта клочок бумаги, поднял его и прочел текст листовки, написанный простым карандашом: «артиллерия, военная дипломатия». Обе эти надписи были зачеркнуты. Петр хмыкнул и подумал: «Мишка, профессию себе выбирал; по всей вероятности не выбрал»: