Загадай желание

Я не стала говорить, что знала о его занятиях боксом. Хотела услышать это от него. Кирилл заговорил дальше.

– Я занимаюсь боксом, профессионально. Тренер говорит, что я неплох. Скоро будут отборочные на всероссийский чемпионат. Отец знает, как я хочу попасть туда, поэтому, скорее всего, использует этот повод, чтобы лишить меня такой возможности.

Грустно было слышать, что у него такие отношения с отцом. Я невольно сравнила Володина-старшего со своим папой. Он никогда не стал бы поступать подобным образом.

Кирилл больше ничего не говорил, сосредоточившись на дороге. Решив, что разговор исчерпан, я отвернулась к окну.

Мимо проносился город, который уже покрылся снегом. Я наблюдала, как элитные высотки и бизнес-центры постепенно сменяются на старенькие девятиэтажки и хрущёвки.

В тепле и уюте салона автомобиля шок и адреналин отступили. На смену им пришла боль, разбитая губа набухла и ныла, в висках дико пульсировало, а сердце предательски стучало. Мне бы очень хотелось, чтобы мама сегодня была дома, – я не готова была остаться одна.

Спустя ещё двадцать минут машина Кирилла въехала в мой двор. Она смотрелась одиноко и нелепо среди этого унылого пейзажа.

Если кто-то из соседей увидит, как я выхожу вечером из машины, тем более из такой дорогой, то поползут очень неприятные слухи.

– Какой у тебя подъезд?

– Кирилл, ты бы не мог остановить здесь? – Я не стала объяснять почему. – Спасибо тебе большое за то, что подвёз. И за то, что спас меня от тех парней.

Он остановил машину, ничего не спрашивая.

– Пока.

Я открыла дверцу автомобиля, и комфортное тепло салона сменилось колючим морозом. Я как можно быстрее пошла к своему подъезду, решив не оборачиваться и не проверять, уехал ли Кирилл.

Снег приятно похрустывал под ногами. Может, всё же поставить в этом году ёлку? Или хотя бы повесить гирлянды. Думаю, мама будет не против.

Сняв с плеча рюкзак, я начала нащупывать ключи. Пришлось изрядно потрудиться – поиски осложняли тетради и учебники, а ещё куча ненужной мелочёвки. Конечно же, они отыскались на самом дне.

– Значит, шестой.

Я ойкнула и от неожиданности выронила ключи.

– Чёрт! Что? Ты о чём?! – За моей спиной стоял Кирилл, а я даже не слышала, как он подошёл. И сейчас почему-то ужасно злилась из-за того, что он не уехал.

– Подъезд шестой, – невозмутимо ответил он, словно пытался объяснить что-то ребёнку. – Твои окна выходят на эту сторону?

Я кивнула и не задумываясь показала на три крайних окна.

– Вот эти. На пятом этаже.

– Они не горят…

Я не поняла, было это вопросом или утверждением, но решила уточнить:

– Дома никого нет. Мама до утра на смене.

– А отец?

– Его нет… – Мой голос дрогнул.

Кирилл понял, что затронул болезненную тему, и даже если ему было интересно, он больше ничего не спросил и поспешил перевести разговор.

– Твоя губа выглядит совсем плохо. Болит?

– Да, – честно призналась я.

– Можно? – Он медленно протянул руку, ожидая моего согласия.

Я же как будто онемела. Сердце ускорило ритм, я вздохнула и кивнула.

Его пальцы скользнули по моему лицу. Второй раз за вечер.

Несмотря на то что на улице было холодно, кожа в тех местах, где он её касался, начинала гореть.

– Надо промыть и приложить лёд. Где твои ключи?

– Что?

Он отнял руку от моего лица, и я словно очнулась от гипноза, хотя сердце продолжало стучать как ненормальное.

Блин, ключи, точно! Я подняла их с земли.

Кирилл всё так же стоял рядом, даже не думая уходить. Похоже, он вознамерился пойти ко мне домой.

Я приложила ключ к домофону, открывая подъезд. И действительно, Кирилл зашёл следом. На пятый этаж мы поднимались в тишине. Единственным звуком, сопровождающим нас, был скрип наших шагов. Последняя ступенька, и мы на месте.

Кирилл остановился посреди лестничной площадки, осматривая четыре абсолютно одинаковые двери. Было видно, что он чувствует себя не совсем уютно. Но с другой стороны, его никто не просил подниматься со мной.

Я отперла дверь ключом.

– У нас немного тесновато, надеюсь, тебя это не смутит. Проходи. Будешь чай? И можешь не разуваться.

Мы вошли в квартиру. Несмотря на мои слова, Кирилл снял свои безумно дорогие кроссовки. Наверное, сейчас это самая дорогая вещь у нас в квартире.

– Где аптечка?

– На кухне.

Кирилл по-хозяйски прошёл в комнату и стал выдвигать ящики. Я зашла следом. Приготовив всё необходимое, Кирилл жестом указал на кухонный уголок.

– Садись.

– Я могу сама…

Он не дал мне закончить – потянул за руку и слегка подтолкнул в сторону диванчика. Я совсем не изящно на него плюхнулась и стала заворожённо наблюдать за ловкими движениями его рук. Вот он открутил крышку перекиси, поднёс ватный диск и опрокинул баночку. Вот его рука снова приблизилась к моему лицу, аккуратно прижимая влажный диск к ранке. На несколько долгих секунд он замер и окинул меня взглядом с головы до ног. Скорее всего, он пытался понять, есть ли ещё повреждения, но я почувствовала себя неуютно. В кухне вдруг стало нестерпимо жарко.

Видимо, перекись всё же добралась до царапины, ранку начало щипать, и я слегка вздрогнула.

– Прости, – голос Кирилла звучал глухо, – если как следует не промыть, то будет только хуже.

Он приложил к губе свежую ватку – я снова вздрогнула.

Кирилл опустил взгляд на мои губы и осторожно убрал ватный диск. Он подался вперёд, его лицо, его губы оказались всего в паре миллиметров от моих, и я снова почувствовала тепло, которое исходило от его тела. У меня начали дрожать колени, дыхание перехватило, а сердце забилось быстрее. Он почувствовал это – я видела по его расширившимся зрачкам, – и мне показалось, что он испытывал то же самое. На одно короткое мгновение мне почудилось, что сейчас он поцелует меня, но вместо этого я ощутила, как мою губу холодит ветерок. Он начал дуть на неё, чтобы меньше щипало.

Мои ресницы задрожали, когда я подняла на него глаза. Поймав мой взгляд, он как будто только сейчас понял, что делает. Кирилл резко отстранился и отступил назад. Развернувшись, он бросил через плечо:

– Дальше сама справишься.

Я растерянно заморгала. Что это было?

Хлопнула входная дверь – он ушёл, даже не попрощавшись.

Мне потребовалась пара мгновений, чтобы прийти в себя, прежде чем я смогла встать, закрыть входную дверь на замок и добраться до своей комнаты.

Не знаю зачем, но я подошла к окну и, слегка отодвинув занавески, выглянула во двор.

Кирилл стоял, упёршись лбом в дверцу машины. Неожиданно он обернулся, и я поспешила спрятаться, но занавески предательски колыхнулись. Я снова осторожно выглянула. Кирилл бросил последний взгляд на мои окна и исчез в салоне своего дорогущего автомобиля. Мигнули фары, освещая наш маленький унылый дворик, и машина рванула вперед, унося его к привычной жизни.

Где-то на задворках сознания я услышала рингтон своего мобильника.

Телефон нашёлся в районе кровати. Это была Настя.

– Алло…

– Ну наконец-то! Яра, ты где пропала? Я уже собралась звонить в полицию или, что ещё хуже, твоей маме! Я тебе звонила уже раз сто!

Поток претензий продолжился, но я всё ещё не отошла от стычки с Кириллом, поэтому даже не осознавала, что говорит Настя. Видимо, до подруги дошло, что что-то не так. Её тон изменился и стал встревоженным.

– Яр, я же не серьёзно, я просто очень переживала. С тобой всё хорошо? Ты дома? Хочешь, я приеду?

– Нет, не стоит. Всё хорошо. – Мне не хотелось рассказывать о том, что произошло, а о том, кто мне помог, – тем более. Да, я бы получила приз в номинации «Худшая подруга года». – Просто был сложный день, собрание самоуправления. Ну, ты понимаешь.

– Да, я слышала, что сделала эта овца Карина.

В этой школе хоть что-то может произойти, чтобы об этом не знали все подряд через пять минут?

– Пустяки!

– Ни фига не пустяки. Она просто завидует тебе – вот и бесится.

Нервный смех всё же вырвался, давая выход эмоциям, скопившимся за этот вечер.

– Яр, ты чего?

– Карина. Завидует. Мне, – выдавила я. – Чему? Нет, не отвечай. Даже не хочу знать. Не обижайся, Насть, но я правда устала. Поговорим в школе?

– Конечно. Буду ждать у станции, как обычно.

Попрощавшись с подругой, я умылась, взяла из холодильника лёд и улеглась на кровать, прикладывая холод к разбитой губе. Надеюсь, завтра раны уже не будет видно.

Мысли сами собой вернулись к Кириллу.

Он совсем не такой ужасный, как о нём говорят. Мне он показался очень милым. Интересно, как он теперь будет вести себя со мной в школе? Мы же уже знакомы, может, сможем дружить?

Эта мысль вызвала приятное возбуждение. Если я буду дружить с Кириллом, возможно, я смогу общаться и с Димой.

Но стоило мне подумать о Диме, как перед глазами всплыли губы Кирилла. Как он наклонился ко мне, лишая воздуха…

Нет! Мне пришлось встряхнуть головой, прогоняя воспоминания. Всё! Нужно поспать, и глупые фантазии пройдут.

Утром лучше не стало – мысли по-прежнему путались и постоянно возвращались ко вчерашнему вечеру.