Измена. Вернуть жену любой ценой

Пролог

Эвелина

Я сижу в длинном коридоре медицинского центра, сцепив руки в замок. Напряжение не отпускает.

Сердце стучит так громко, что, кажется, его слышно всем вокруг.

Я почти не спала прошлой ночью, прокручивая в голове слова врача, который на прошлой неделе велел быть предельно осторожной.

Это моя первая беременность – долгожданная, сложная, выстраданная через ЭКО.

Все получилось не с первой попытки, но теперь у меня есть шанс стать матерью.

Каждый визит к врачу напоминает мне, как хрупко это счастье.

– Даурова, проходите, пожалуйста, – слышу из кабинета голос медсестры.

Я встаю и направляюсь к ней.

– Это я, – отвечаю, но в этот момент в коридоре раздаётся звук каблуков, и передо мной появляется какая-то девушка.

Она идет уверенно несмотря на то, что её большой живот заметен даже под лёгким платьем.

Срок, похоже, совсем большой, ей вот-вот рожать.

Она сразу привлекает к себе внимание. Волосы идеально уложены, макияж безупречный, и от неё исходит запах дорогих духов, навязчивых и слишком ярких.

– Даурова – это я, вообще-то, – заявляет она, не глядя на меня, и тут же добавляет, обращаясь к медсестре: – Это меня вызывали.

Я резко останавливаюсь.

– Простите, но, кажется, здесь ошибка. Я тоже Даурова. Я пришла раньше, – говорю, чувствуя к ней моментальную неприязнь.

Женщина переводит взгляд на меня, и её красиво оформленные брови слегка поднимаются. Она ведет себя как хозяйка жизни, будто кроме нее нет и не может быть никого другого в этой клинике!

– Вот как? Не заметила вас, – произносит она, оценивающе разглядывая меня.

Медсестра смотрит то на меня, то на неё, будто на ходу решает, как нужно поступить.

– Сейчас уточню, одну минуту, – говорит она и быстро исчезает в кабинете.

Мы остаёмся вдвоём. Женщина не сводит с меня глаз, будто пытается что-то понять.

– Хм, вы тоже на учёте тут? Довольно дорогая клиника, не думаете так? – спрашивает она после недолгой паузы.

– Здесь хорошие врачи, цены приемлемы, – отвечаю коротко, чувствуя, как её присутствие начинает меня раздражать.

– На каком вы сроке? – продолжает она, а в её голосе слышится любопытство с едва уловимой ноткой насмешки.

– Маленький срок, по сравнению с вашим, – отвечаю спокойно, хотя её тон заставляет напрячься.

Не хочу откровенничать, а навязчивая незнакомка подпирает рукой поясницу, делая вид, как ей тяжело сидеть в очень удобном кресле.

– Понятно, – протягивает она и опускает взгляд на мой живот. – Раз у вас совсем ещё маленький срок, то всё только начинается. Все впереди, дорогая. А я уже не дождусь, когда малыш родится. У нас с любимым будет мальчик.

Я поправляю волосы, убираю легкий шарф.

Её взгляд скользит вверх, цепляясь за каждый мой жест.

– И вы тоже Даурова? Какое странное совпадение. Неужто, родственница моего… – она вдруг осекается.

Я чувствую, как меня окутывает напряжение.

– Это просто совпадение, – отвечаю, с трудом сдерживая эмоции.

Она усмехается.

– Мир так тесен, правда? Чего только не подумаешь! Особенно, когда у двух беременных женщин такая необычная и редкая фамилия.

Её язвительность раздражает. Я пытаюсь отвести взгляд, но чувствую, что она наслаждается этой ситуацией.

– Ваш муж, наверное, сильно переживает? На таком сроке все мужчины носятся со своими женушками, как курица с яйцом, – продолжает она с усмешкой.

– Переживает. А вашему все равно, разве? – сухо отвечаю, хотя внутри уже всё кипит.

Я смотрю на нее, ее лицо красивое, но неприятное.

Ее так крепко цепляют мои слова, что ярко-зеленая радужка глаз незнакомки в секунду тускнеет и превращается в унылое болото. Девушка опускает глаза, ей неприятна эта тема, кажется.

– Повезло вам. Моего пришлось немного… подтолкнуть моего любимого к ответственности. Мужчины такие, знаете ли, своенравные. Особенно, когда у них есть власть и деньги, и надоедливая жалкая клуша-жена. Ахаха, но и жена – не стена, подвинется!

Её ядовитый зеленый взгляд снова упирается в мой еще плоский живот, затем возвращается ко мне.

– И наша клуша тоже скоро полетит к чертям, как только я рожу, – со злостью выговаривает.

– На чужом несчастье свое счастье не построишь, – парируя, уже мысленно послав к черту незнакомку.

Она делает губами букву «О», только собирается мне что-то ответить, как из кабинета к нам возвращается медсестра.

– Простите за путаницу, это действительно совпадение. Карты перепутали. Эвелина Даурова, можете проходить, – говорит она, обращаясь ко мне.

Она будто проигрывает в эту минуту.

Очень странная особа и ее реакция на простую очередь в клинике тоже странная.

Я прохожу в кабинет, чувствуя, как в спину вонзается её тяжёлый взгляд.

Слова незнакомки, её интонации, манера держаться – всё оставляет осадок, как будто она знает что-то обо мне, чего я ещё не поняла.

Врач встречает меня с улыбкой, но я слишком напряжена, чтобы её заметить.

– Эвелина, добрый день, – говорит Наталья Николаевна, присаживаясь на стул. – Сегодня у нас сложный день. Вы должны слушать меня максимально внимательно.

– Наталья Николаевна, что-то не так с ребенком? – я невольно поеживаюсь, так как ее тон сегодня другой, и не похож на наше общение на прошлой консультации.

– Не переживайте. Ситуация под контролем. Но дело в том, что пришли ваши анализы, результаты обследований. И они не очень хорошие, Эвелина....

Глава 1

Эвелина

В кабинете врача я как себя как на иголках, от переживаний ощущаю, как каждая мышца моего тела напряжена. Наталья Николаевна, мой доктор, внимательно смотрит на меня из-за стола. Её строгий взгляд сочетается с мягкостью интонации, которая всегда успокаивала. Но сегодня что-то изменилось.

– Эвелина, – начинает она, листая мою карту, – для начала я хочу, чтобы вы глубоко вдохнули и выслушали меня внимательно.

Я послушно вдыхаю, чувствуя, как холодный воздух заполняет лёгкие.

Сердце бьётся так громко, что я почти не слышу её слов.

– Ваш уровень тромбоцитов выше нормы. Проще говоря, кровь становится гуще, чем нужно. Это может создать определённые риски, особенно на ранних сроках беременности.

Я сглатываю, чувствуя, как во рту пересохло.

– Насколько это опасно? – не дышу.

– Опасно только тогда, когда мы этого не контролируем. Но мы не упустим ситуацию. И это не единственные отклонения в показателях. Гипертонус, вы видимо нервничаете?

Её уверенность должна была бы успокоить, но мне становится только тревожнее.

– Нет. Немного. Что нужно делать, доктор? – спрашиваю, чувствуя, как пальцы вцепляются в край стула.

Мы с Дамиром всегда знали, что хотим детей.

Но путь оказывается сложнее, чем мы ожидали.

Я мечтаю услышать детский смех в нашем доме, а вместо этого были долгие годы отчаянья – тишина и гулкие слова врачей: «Шансы малы, но не нулевые.»

Мы решились сделать ЭКО, с первого раза не получилось. Потом была вторая попытка, и третья…

И вот, сейчас, когда я узнала, что беременна, счастье переполняет меня.

Я шла сюда с надеждой. Думала, что прошлые рекомендации Натальи были исчерпывающими. Но анализы показывают, что не все гладко проходит…

Я тихо умираю, когда врач, которая раньше поддерживала и обнадеживала, теперь просто рвет мою душу на части сухими терминами и фразами.

– Для начала я направлю вас на повторные анализы. Нам нужно уточнить показатели в динамике, чтобы увидеть полную картину. Я настаиваю на том, чтобы вы легли в стационар.

Её голос остаётся ровным, но каждая фраза звучит, как приговор.

Слово «стационар» звучит, как гром среди ясного неба.

– Лечь в больницу? – я смотрю на неё, не понимая, правильно ли услышала.

– Да, – она складывает руки перед собой. – Ваш организм сейчас работает с удвоенной нагрузкой. Беременность после ЭКО – это всегда тонкая грань, особенно на ранних сроках. Мы должны обеспечить вам и малышу полный покой и медицинский контроль.

– Хорошо… Я не думала… Вы говорили, что анализы были нормальными. Хорошо, я сделаю все, как вы скажете.

Наталья Николаевна смотрит на меня с таким пониманием, что мне хочется разрыдаться.

– Эвелина, послушайте меня внимательно. Ваш ребёнок – это чудо. Ваше чудо. И сейчас ваша главная задача – сохранить его. Всё остальное подождёт.

Её слова заставляют меня замолчать.

Она права.

Я знала, что эта беременность будет сложной, но не думала, что настолько. Выдержав столько нелегких этапов подготовки, я оказалась не совсем готова к тому, что все девять месяцев мы будем балансировать на грани…

– Пока мы не стабилизируем ваши показатели. Это не будет долго, но я не могу обещать, что это займёт всего несколько дней.

– И ещё, – продолжает она мягко. – Мы немного скорректируем ваш гормональный фон. Я назначу препараты, которые помогут поддержать беременность.

Я киваю, не находя слов.

– Эвелина, я понимаю, что это тяжело. Но я здесь, чтобы помочь вам. И мы сделаем всё возможное, чтобы вы держали на руках здорового малыша.

Её уверенность немного снимает напряжение.

– Спасибо, Наталья Николаевна, – шепчу я.

– Сейчас самое главное – не переживать. Нервное напряжение только усугубляет ситуацию. Мы будем наблюдать за вами круглосуточно, чтобы вы чувствовали себя в безопасности.

Я глубоко вздыхаю, пытаясь успокоиться. Ненавижу больницы, и вообще не люблю состояние беспомощности. Но ради малыша нужно быть сильной.

– Хорошо, если так надо, – говорю я, хотя внутри всё ещё сомнения.

– Отлично. Тогда я попрошу вас прийти завтра. Вам нужно будет пройти к регистратору, и вас сопроводят на четвёртый этаж. Там находится наш стационар. Документы я подготовлю.

Её слова звучат так буднично, будто это обычная процедура. Но для меня это всё кажется чем-то нереальным.

Я выхожу из кабинета, чувствуя себя немного потерянной. Коридор кажется длинным и холодным.

В голове крутятся её слова: никаких стрессов. Но как их избежать, если всё вокруг будто рушится?

Девушка говорит по телефону, а я машинально набираю номер Дамира. Мне нужно все обсудить с мужем.

«Номер занят» – сухо констатирует автоответчик.

Наглая незнакомка поднимается и идет в кабинет, следом за мной, к моему доктору. Она бросает взгляд через плечо, её лицо всё ещё выражает превосходство.

Я стараюсь на нее не смотреть.

Она ведь беременна от женатого, как я поняла из ее сбивчивого рассказ. Несчастная и озлобленная, красивая снаружи и гнилая внутри…

Глава 2

Эвелина

Я выхожу из клиники, стараясь дышать ровно, но внутри всё сжимается.

Слова врача всё ещё отдаются в голове глухим эхом: "Ваш ребёнок – это чудо. Ваша главная задача – сохранить его."

Наталья Николаевна старалась меня успокоить, но не ее слова только разожгли беспокойство. Грудь сдавливает тревога.

Я не хочу думать о плохом, но оно будто бы уже стоит за спиной, дышит в затылок, не давая расслабиться ни на секунду.

Наш долгожданный малыш. Он живет во мне. Это всё, что имеет значение сейчас.

Достаю телефон, машинально прокручиваю контакты.

Пальцы зависают над именем "Любимый".

Позвонить? Рассказать?

Дамир всегда был человеком, которого невозможно игнорировать. Он обладает той самой породистой внешностью, которая привлекает внимание, и той внутренней силой, которая заставляет других подчиняться.

Высокий, широкоплечий.

Его осанка, манера держаться, даже лёгкий наклон головы говорят о внутренней уверенности.

Чёрные, густые волосы всегда аккуратно уложены, подчёркивая идеальные, словно высеченные из мрамора черты лица.

Высокие скулы, резкая линия подбородка. И его глаза.

Холодные. Стальные.

В нём есть что-то пугающе притягательное. Его сила и уверенность в себе – они действуют на людей завораживающе…

В этот момент телефон вибрирует в руке, и на экране высвечивается имя, от которого у меня по спине пробегает холодок: это звонит Дина Александровна.

Моя свекровь общается со мной нарочито дружелюбно, когда рядом Дамир. Но когда мужа нет рядом, может позволить себе уколоть меня на ровном месте и еще раз напомнить, что я не ровня Дауровым.

Она хотела для старшего сына совсем другую жену, но он выбрал меня.

Я вздыхаю и принимаю звонок.

– Эвелина, дорогая, – её голос звучит натянуто-сладко, как будто змея играет с кроликом. – Что-то ты не звонишь. Я переживаю. Как твое здоровье?

Она словно чувствует, когда что-то идёт не так.

– Всё в порядке, Дина Александровна, – голос звучит слишком ровно, даже удивляюсь, как мне удается сохранять спокойствие.

Но Дина все видит иначе.

– Ты точно не врёшь мне, дорогая? – тянет она. – Голос у тебя какой-то уставший. Я же говорила Дамиру, что нам нужна здоровая, крепкая невестка. А ты всё болеешь да болеешь.

Я стискиваю зубы. Это её любимая песня.

– Всё хорошо, не переживайте. Я сказала, что со мной и ребёнком всё в порядке. Болела, да… Но это сезонная простуда.

– Сезонная простуда или нет, но ты должна думать не о себе. А о малыше! Я переживаю за вас двоих, а ты вечно недовольна моей заботой, – в её голосе слышится обида.

– Я не сказала ничего такого, Дина Александровна, – медленно выдыхаю. – Я прекрасно себя чувствую.

Вру, но правду ей я говорить не собираюсь. Дина не переживает, а просто ищет повод, чтобы еще раз ткнуть меня носом в то, насколько я "не такая".

– Ты только о работе думаешь, Эва. На внука моего тебе плевать. Иначе я не могу объяснить то, почему ты до сих пор не лежишь дома, после таких манипуляций! – она хмыкает, говоря о моем ЭКО.

– Беременность не болезнь. Не ваши слова? – корю ее за то, что моя свекровь ляпнула раньше, на семейном ужине.

– Да! Но если ты ослабнешь после родов? Кто будет воспитывать малыша, если ты, к примеру, загремишь в больницу? Ты об этом подумала?

– Я буду его воспитывать. И все будет в порядке. Вы хотите накликать беду?! – твёрдо отвечаю я.

Свекровь молчит несколько секунд, переваривая мои слова.

– А анализы? Твой врач компетентная или как? – не унимается она. – Ведь это ЭКО! Никогда нельзя быть уверенной, что с Таким ребёнком всё будет как с обычным малышом. Да и родить сама ты не можешь. Эва, не пойми меня превратно… Мы на тебя рассчитываем! Это наш внук! – в её голосе ядовитая нотка.

Я сжимаю кулаки, ощущая, как ногти впиваются в ладони.

За столько лет нашего брака с Дауровым, его мать должна была смириться, но…

Моя беременность и неудачные ЭКО дают ей повод уколоть словами в самое больное, плюнуть в душу.

Мне вдруг становится тесно в собственном теле.

Как будто её слова давят, сминают меня, делают меньше, слабее.

– Дина Александровна, прекратите! Ваш внук родится нормальным, он или она – обычный ребенок! И мне сейчас не до ваш пустых упреков и переживаний. Мы с Дамиром решили, что будем делать ЭКО. Остальное не ваше дело. Или вы хотите, чтобы Дамир узнал о нашем разговоре?! – твердо говорю я, чувствуя, как горло сжимается от желания высказать ей все, все что накипело.

Она тут же ретируется, чувствуя, что я не позволю на себя наседать.

– Нет, что ты такое говоришь, Эвочка! Я ничего такого не имела в виду! Это просто материнская забота, – мгновенно осекается. – Дамир – мой сын, и его счастье для меня важнее всего. Не забывай, что он – мой любимый сын!

Я слышу в её голосе угрозу, завуалированную под заботу.

– Вы не даете забыть. Все, извините, некогда болтать. У меня еще есть дела, – отвечаю ей и сбрасываю звонок, лишь только Дина промолвит «до свидания».

Сердце колотится, дышать трудно.

Я шагаю к дороге, поднимаю руку, ловлю первое попавшееся такси и резко сажусь внутрь.

– Куда вам? – спрашивает водитель, молодой парень лет двадцати пяти.

Я на секунду теряюсь.

Куда мне ехать? Домой? В пустые стены.

Или на работу?

Настроение отправляться в офис на сегодня безнадежно перегорело, а муж по-прежнему так и не перезвонил мне…

– Отвезите меня в центр, пожалуйста. На Чехова, – выдыхаю, прикрывая глаза.

Решаю заехать к отцу, давно у него не была.

Машина трогается.

Я уставилась в окно, не видя ни городского пейзажа, ни людей, ни пролетающих машин. Просто пытаюсь прийти в себя.

Но в следующий момент, когда такси тормозит на светофоре у клиники, мой взгляд цепляется за знакомую машину.

Она почти подрезает нас и останавливается прямо у входа в клинику.

Я замираю.

Это мой муж, Дамир… Точнее, это его машина, на которой мой муж уехал сегодня утром в офис.

Что он здесь делает?

Я резко подаюсь вперёд, пытаясь рассмотреть его в автомобиле, но угол обзора слишком неудобный.

Водитель замечает моё открытое волнение в зеркале заднего вида и реагирует моментально:

– Всё в порядке? Вам плохо?

– Все хорошо. Я просто знакомого увидела… – хрипло отвечаю.

Но нет. Всё не в порядке.

Что делает мой муж у клиники.

Когда я только что выходила оттуда, а он даже не брал трубку.

Меня охватывает тревога.

– Вы могли бы ближе подъехать к той машине? Мне… нужно посмотреть, кто за рулем, – показываю пальцем на большой черный внедорожник, темной кляксой застилающий половину парковки клиники.

– Сейчас, попробую, – с читающимся непониманием в голосе говорит водитель.

И я чувствую, как неприятные мурашки сковывают руки и ноги.

Мы покрались чуть ближе. Иначе то, как ювелирно и медленно ехал водитель такси, не назвать.

Такси на минуту застывает возле внедорожника Даурова.

– Ближе не могу. И быстрее, пожалуйста. Тут светофор очень быстрый, долго стоять мы не сможем, – тараторит мужчина, подгоняя меня.

Я во все глаза смотрю в тонированные стекла автомобиля.

Видно плохо, но…

В машине отчетливо улавливаю два силуэта. Мужской и женский.

В голове стреляет мысль: мой муж здесь, в клинике "Оливия" с какой-то женщиной….

Глава 3

Эвелина

Я не успеваю разглядеть, кто сидит за рулём.

Только темный силуэт мужчины – крепкий, широкоплечий, но лицо скрыто тенью салона и тонировкой на стеклах.

Его спутницу с моей стороны видно не лучше.

Я смотрю изо всех сил, но понимаю лишь, что в машине мой муж и какая-то женщина…

Желчные мысли режут мой разум, черной змеей проникая в душу.

– Там двое в машине, вам видно? – спрашиваю у мужчины, так как ему с водительского места может быть больше видно.

– Да, кажется. Я стекла не помыл, извините… Припарковались, твою мать! Эти беременные и их мужики просто… – едва сдерживается, чтобы не выругаться, водитель.

Меня пробирает неприятный холодок.

Странное ощущение, будто эта женщина в машине Даурова смотрит прямо на меня, но я не могу увидеть ее глаз.

Сердце стучит быстрее, но я отгоняю тревогу…

Я направляюсь к отцу.

Он живёт в центре города, в старом доме с бесконечно высокими потолками, со старинной лепниной и тяжёлыми дубовыми дверями. Это дом, где я жила до того, как папа женился во второй раз…

Машина скользит по узким улицам центра, утонившим в бесконечных полуденных пробках.

Я невольно поеживаюсь, кутаясь в пальто.

На улице уже неприятно холодно.

По-зимнему тусклые солнечные лучи размытыми бликами отражаются в лобовом стекле.

Я пытаюсь переключиться, но мысли снова возвращаются к тому, что увидела на парковке медицинского центра.

Может, просто совпадение? Или я себя просто накручиваю?

Номер автомобиля мужа я знаю наизусть.

Но что Дамиру делать в этой клинике?

Он и со мной-то приезжал туда по необходимости, и не совсем охотно.

Такси плавно останавливается у подъезда, выпуская меня на замерзшую пустую улицу.

Лифт, как обычно, не работает, поэтому поднимаюсь пешком на четвёртый этаж.

Лестничная площадка пропитана запахами жареной рыбы и чего-то пряного. Я уже собираюсь нажать на звонок, но дверь распахивается раньше.

– О, какие люди! Привет Эвелина, – голос моей мачехи Галины звучит резко и недовольно.

Жена моего отца сверлит меня взглядом, будто я пришла требовать у неё последнее деньги или что-то вроде этого.

Галина невысокая, полная женщина в халате с леопардовым принтом. Новом, кстати. Волосы идеально уложены, ногти только из салона. Она при полном параде, как всегда. И выглядит так, будто ждёт гостей, и вообще какая-то светская дама, а не обычная домохозяйка.

– Ты в гости? – продолжает она, скрестив руки на груди.

– Я к отцу, он дома? – коротко отвечаю.

– Ох, Эва! Ты же не в курсе, черт, я забыла тебе позвонить, – она устало закатывает глаза. – Ну, он опять со своими болячками. Его сегодня утром госпитализировали. Я говорила: «Вова! Сколько можно надрываться в вашем этом автосервисе, но же как ненормальный пашет!»

Меня словно ударяет в грудь. Сердце уходит в пятки.

– Что с ним? Почему ты мне не позвонила?! – меня начинает пробирать паника такой силы, что руки мелко потряхивает.

Отец болеет, скрывает от всех, что ему плохо. Годы берут свое, но так чтобы дошло до госпитализации… Это произошло впервые, и я в шоке.

– Эва, ну в такой суматохе! Ты сама не понимаешь, что я просто запаниковала, Володя он отказывался, как обычно говорил, что таблетку выпьет, а его не отпускает, – пожимает она плечами с нарочитой небрежностью. – Ты появляешься раз в сто лет. Вряд ли тебе вообще интересны наши проблемы! Тем более, ты же в положении, муж, то да се....

– Галина, – я стараюсь сдерживаться, но голос всё равно дрожит. – Это мой отец. И я имею право знать!

– Ну вот и узнала. Зайдешь? – лениво бросает она. – Кстати, ты же хочешь узнать. В Первую городскую его увезли. Раз так печёшься, поезжай туда. Заодно документы нужно отвезти. Сможешь?

– А ты не собиралась? Ты хоть знаешь, как он себя чувствует?

– Собиралась! Но ко мне приезжает… кхм… знакомая одна по поводу продажи квартиры твоей матери.

– Неужели это сейчас важнее здоровья папы? Или ты так хочешь скорее избавиться от маминой квартиры? – я выгибаю бровь недовольно.

Мне не нравится ярое желание мачехи продать мамину квартиру. И не нравится какая-то «знакомая», о которой я раньше ничего не слышала.

– Эва, давай ты не будешь делать из меня изверга, хорошо?! – фыркает недовольно. – Мне врачи ничего толком не сказали. Приступ, сердце. Но самое главное, что Вову моего стабилизировали. Чего ты от меня хочешь, Эвелина? Я его жена, но не врач!

Я сжимаю кулаки, чтобы не наговорить лишнего. Галина все понимает без слов. Она противная, заносчивая, тратит нервы и деньги отца, но она вырастила меня, и папа любит ее.

– Вот, отвези документы. И, если его выпишут, привези моего Вову домой. Я так переживаю, – театрально всхлипывает.

Разворачиваюсь и, не дослушав ее, выхожу из прихожей папиной квартиры.

****

На такси мчусь в больницу к отцу, от Галины все равно толку мало.

Больницы я не люблю. Свет в коридорах слишком яркий, люди в белых халатах снуют туда-сюда. Быстро нахожу отделение кардиологии, подхожу к стойке медсестры.

– Простите, мне нужен Владимир Алексеевич Волгин. Он поступил сегодня утром, скорее всего подозрение на инфаркт.

Женщина за компьютером поднимает на меня строгий взгляд, смотрит поверх очков.

– Поздновато вы, опомнились, – цедит. – Вы ему кто?

– Я его дочь. Мне нужно узнать, как его состояние и поговорить с врачом.

Она что-то пробивает в базе, секунды тянутся мучительно долго.

– Он в палате. Состояние стабильное, – наконец сообщает она. – Острая коронарная недостаточность. Купировали приступ, стабилизировали давление, сделали ЭКГ, поставили капельницу с раствором. Сейчас он скорее всего отдыхает.

Я выдыхаю, но тревога не уходит.

– Можно его увидеть?

– Ладно, сейчас. Ждите.

Киваю и жду, пока она мне хоть как-то поможет. Сердцу тесно в груди. Приступы участились, и я очень переживаю, что папа так халатно относится к своему здоровью.

Через несколько минут появляется медсестра и помогает мне пройти к отцу.

Я на минуту забываю о Дамире, о странной встрече в больнице и о том, что творит моя мачеха пока жизнь отца балансирует.

Отец лежит на кровати, немного бледный, но при этом бодрый.

– Сейчас придет врач. Обсудите с ним все. Подождите, пожалуйста.

– Привет, пап, – произношу тихо.

Он улыбается.

– Эва ты чего приехала? Да все же нормально. Галина не сказала тебе, что ли?

– Конечно, приехала. Как ты, пап?