– Пустая трата денег, – авторитетно произнес Паша, проследив за ее взглядом. – Завянет на следующий день.
– Да, завянет… – согласилась Оля, все еще любуясь. – Но так красиво…
Паша снисходительно положил руку ей на плечо, а потом кивнул на диванчик. Оля послушно села рядом с ним.
– Держи, сладкая моя, – произнес Паша с довольным видом. – Типа с праздником.
Паша помпезно вручил Оле розовую коробку конфет в форме сердечка. Оля видела такие в супермаркете рядом. Двести рублей по акции. Коробки лежали на кассах, мужчины охотно разбирали их, оплачивая праздничную выпивку и закуску.
“Ну что ты придираешься, – подумала она. – Наверное, забыл про подарок, но не с пустыми руками же пришел. Очень миленькая коробка. А если бы я ее не видела в супермаркете, то и вовсе бы ничего не подумала. Главное же не подарок, а внимание!”
– Спасибо! – сказала вслух Оля и достала из сумки ответный подарок.
– Вау, круто! – Пашины глаза загорелись, когда он вытащил из стильного подарочного пакета новенький бело-красный пауэрбанк. – Класс, спасибо! – И потянулся с поцелуем.
У Оли потеплело на душе. Угадала с подарком, вот здорово!
– Оль, я хочу предложить тебе съехаться, – сказал Паша, беря ее за руку. – Сколько можно по общагам таскаться? Я решил свалить от своих, мы тут с Максом поругались. Давай что-нибудь подыщем, семейное гнездышко, так сказать.
Паша немного сместил акценты. Дело в том, что хозяин квартиры, Макс, поднял плату до рыночной, а Паша уже два месяца пытался оставить свой взнос на прежнем уровне.
Оля же улыбнулась. Да, конечно, она ожидала большего, но жить вместе – это ведь начало семейной жизни. В конце концов, сейчас многие решают сначала пожить вместе, притереться друг к другу на одной территории, а потом уже отправляются в загс.
– Ну что ж, я согласна! – сказала она игриво.
– Я в тебе не сомневался, – приосанился Паша, подтягивая ее к себе за талию.
– А у тебя уже есть на примете квартира? – спросила Оля.
– Найдем. Мы же не в центре жить будем. Если где-нибудь в Октябрьском снять, будет всего тысяч тринадцать-четырнадцать. То есть по семь с носа.
Оля слегка нахмурилась. За общежитие она платила четыреста рублей в месяц, а ее подработки сейчас, из-за интенсивной учебы, редко переваливали за десять тысяч. То есть отдавать придется больше половины зарплаты.
– Может, тогда подождем… – вырвалось у нее. – Ну, несколько месяцев. Как диплом получу…
– Нет, Оль, так не пойдет, – посуровел Паша и даже чуть отодвинулся. – Мы же любим друг друга. Чего нам ждать? Давай, так сказать, перейдем на новый этап отношений. Порепетируем семейную жизнь.
– Ты настроен так серьезно? – спросила Оля, внутренне растаяв от его слов, принимая их за желание поскорее жить с ней вместе. Паша же не спешил ее разубеждать.
– Серьезнее не бывает. Хочу приходить домой туда, где меня ждешь ты с дымящимся ужином…
– Боже, Паша, – растрогалась Оля. – А мне еще говорили, что ты несерьезный!
– Кто говорил? – уточнил Паша.
– Да так, девчонки из нашей группы, – неопределенно махнула рукой Оля.
– Камилла? Ты знаешь, она ко мне подкатывала. Но она очень меркантильная. Привыкла к тому, что папочка осыпает деньгами, и на меньшее уж никак не согласится. А я хочу семью с нормальной девушкой. Которая не будет просить у меня денег на всякие глупости.Будет верной, надежной, хозяйственной. Вдохновлять меня на подвиги, так сказать. – Парень задрал подбородок и слегка выпятил грудь.
– Герой прямо, – пошутила Оля.
– Ну, давай я героически принесу тебе чайку. – Паша кивнул на бойлер в углу. – Чай тут бесплатно, а конфетки у нас с собой.
Оля разорвала целлофановую пленку, обтягивающую подаренную коробку, и сняла картонную крышку.
Через две недели молодая парочка въехала в свою первую съемную квартиру. Она была давно не ремонтированная и далековато от автобусной остановки, но зато довольно дешевая, и хозяйка, несколько лет как уехавшая в другой город, была согласна на переводы на карточку.
Оля сразу же принялась создавать уют, насколько это было возможно. Перемыла все полы, стены и фасады кухонных шкафов, оттерла въевшийся жир с плиты, купила новые сковородки и кастрюли (Паша обещал отдать половину стоимости, но пару раз забывал это сделать, а Оля махнула рукой, не желая провоцировать ссору), повесила аккуратные бело-голубые занавески взамен висевших там полинявших тряпок.
Квартира преобразилась, и Оле тут в целом нравилось. Правда, работу пришлось сменить. Один из Пашиных приятелей скинул им объявление, что “Просто банк” набирает студентов в колл-центр.
Оля и Паша сходили на собеседование, и их обоих приняли на испытательный срок. Но зарплата уже ожидалась от пятнадцати тысяч, а в удачные месяцы – практически двадцать.
Оля серьезно пересмотрела бюджет, ограничив себя в маленьких радостях. Расходы они по прежнему делили пополам. Ну, почти все. Оле казалось унизительным каждый раз предъявлять Паше чек, когда она заходила в магазин за хлебом, яйцами, стиральным порошком или чем-то еще. Поэтому она брала на себя мелкие повседневные расходы, которые на самом деле выливались за месяц в приличную сумму. Оля считала себя практически женой Паши, несмотря на то, что тот не спешил делать ей предложение и вообще о браке отзывался исключительно негативно. Но раз они семья, то это больше не только ее деньги.
Тем более с деньгами становилось все лучше и лучше. Оля успешно защитилась, получила диплом. На выпускной, правда, не пошла, пожалела денег. Но вскоре из-за более частых смен ее заработок вырос и сравнялся с Пашиным.
Теперь она откладывала большую часть доходов, потихоньку скапливая на банковском счету небольшой запас денег. Так сказать, на общие цели. Даже несмотря на “пополам”.
Но если крупные расходы они делили пополам, как договорились, то вот быт пополам делить Паша категорически отказывался, ссылаясь на традиции предков и в частности их собственных родителей. С этим было не поспорить – и Пашин, и Олин отец делали по дому исключительно мужскую работу, невзирая на то, что краны текли раз в пару лет, а сытный обед и ужин было нужно подавать ежедневно.
В общем, Оля жила, как живут многие молодые девушки в отношениях: работала, а после работы спешила домой, где свободное время посвящала созданию уюта, готовке еды и благополучию семейной атмосферы.
Оля узнала, что ее отец вернулся к матери, даже пить почти бросил – здоровье больше не позволяло. Мать простила и приняла обратно блудного мужа. Оля поначалу не одобряла маминого решения, а потом смирилась. Все же мама хоть не одна.
Мама, в свою очередь, не одобряла Олиного решения съехаться с Пашей. Вернее, одобряла, но считала, что со свадьбой затягивать не стоит.
– А когда вы поженитесь? – спрашивала мама при каждом звонке.
– Мы… – выдыхала Оля, не зная, что ответить, и врала: – Мы пока не думали об этом.
– А когда подумаете? – не отступала мама.
– Наверное, рано еще…
– Чего тянуть? – возмущалась мама. – Вы уже вместе сколько? Два года, чего тут думать. Или женитесь, или разбегайтесь, другого мужика ищи.
Оле иногда хотелось, чтобы мама обрушила свой пыл на кандидата в зятья, но одновременно она боялась, что Паша обидится и уйдет.
– А если ребенок будет? – гнула свою линию мама. – Будешь мамой-одиночкой? В загс с пузом потащишь его, чтобы все этот позор видели?
Пока что их маленькой семье родительство не грозило: хоть Паша и не любил заниматься вопросами контрацепции, он не горел желанием заводить ребенка и рушить налаженный быт их удобной жизни.
– Мам, сейчас это не позор, – тушевалась Оля. – Сейчас другие времена.
– Ой, другие, я тебя умоляю, – отвечала мама. – Люди во все времена одинаковы, всегда все видят и всем рассказывают!
Однажды Олина чаша терпения должна была переполниться, и так и случилось. Поводом послужило приглашение на свадьбу их общей коллеги из колл-центра. Света выходила замуж. Свадьба была веселой, хотя и очень бюджетной. Света позировала фотографу в обычном платье, хоть и белого цвета, кафе сняли совсем простенькое, но зато было душевно.