Месть. Я тебе судья

– Тебе ли не знать, психолог ты мой, что человека против его воли уговорить невозможно. Силой Мишу никто не тянул. Произошедшее просто надо принять как данность. И жить с этим.

– Ты оставишь всё так? Не попытаешься найти его?

– Он мог просто во всём признаться. Было бы и больно, и обидно, но я разделила бы всё имущество, как положено и отпустила. Вите всё стоило нормально объяснить. Человек разлюбил, такое бывает. Не так подло. Сын с него пример всю жизнь берёт, подражает во всём. Легко ли рушить идеалы ребёнка? Миша мог остаться для него отцом, а теперь… Сын его не простит. И я не прощу. Остаток жизни положу на то, чтобы отомстить. Пусть десять – двадцать лет пройдёт. Не забуду и не успокоюсь. Пока у меня нет возможности, но таковая обязательно появится. Я верю в бумеранг судьбы. Как его сейчас молодёжь называет: карма-настигарма.

– Не завидую я Мише…

– Подонком быть не надо…

В дверь постучали и мы, переглянувшись, пошли в коридор. Глазка не было. Слава прихватила с кухни сковородку.

– Кто там? – Спросила я.

– Свои, – раздался голос Сухоногова.

Открыла дверь, Владимир в изумлении уставился на взъерошенную Славу.

– Вы чего, девчата?

– Мало ли кто тут по ночам шляется, – подруга убрала сковороду за спину.

За Владимиром маячил ещё мужчина, стоило ему выйти на свет, я узнала следователя Примакова.

– Глеб Ильич? Вы как здесь? Володя, ты человека ночью делами загрузил, ехать заставил?

– Человек сам вызвался, – оправдался Сухоногов.

– Да, Амалия Андреевна. У нас появились кое-какие данные, и мне не хотелось говорить о них в отделе.

Проводила мужчин в комнату, Слава ушла на кухню, сделать чаю.

– Слушаю, и, пожалуйста, давайте напрямую, без обиняков, – обратилась к Примакову.

– Как выяснилось, у вашего мужа была любовница. Судя по звонкам, встречались полтора года. Некая Кошкина Наталья Сергеевна, двадцати восьми лет. Кстати, улетели они вместе.

– Это уже не новость, – улыбнулась я, видя удивление Глеба Ильича.

– Откуда вы узнали?

– Из магазина пропали женские украшения. Очень дорогие. Нетрудно догадаться, для кого они предназначены.

– А я тебе говорил, Глеб, у неё чуйка, как у ищейки, – чуть хвастливо заметил Сухоногов.

– Но вы не знаете, что у данной гражданки родственники живут все в другой стране, её воспитывала бабушка. Жила Кошкина в деревне Бибирево. Так вот. Бабули не стало, но девушка очень часто созванивалась с некой Колдиной Глафирой Демьяновной, восьмидесяти семи лет.