– Нет.
Он умудрился выглядеть раздраженным и одновременно удрученным.
– Человек просто хочет с тобой поговорить. Можешь пригласить его домой и принять в библиотеке или…
– Нет.
Барнабас проворчал:
– Вот упрямая! – И, резко развернувшись, вышел из гримерки.
Марианна просто поверить не могла, что Барнабасу хватило наглости навязывать ей Стонтона. Опять.
Сесиль дернула подбородком в ту сторону, где до этого стоял Барнабас.
– Хочешь, я его застрелю, chеrie[1 - Дорогая (фр.).]?
Шутка была старой, но Марианна всегда невольно над ней смеялась.
– Соблазнительное предложение.
– Джек, вразуми ее, – бросила Сесиль через плечо, выплыла из комнаты и закрыла за собой дверь.
– Знаешь, она права… насчет ухода из бокса, – сказал тренер.
– Я знаю, Джек. Думаешь, я не понимаю, что каждый бой – всего лишь очередная травма, которая только и ждет своего часа?
– Мне вообще не стоило тебя тренировать.
– Барнабас нашел бы кого-нибудь другого, далеко не такого толкового, как ты.
– Ему надо было выбрать кого-нибудь еще, а не собственную племянницу!
– Он так и сделал: Нора и Люси не его племянницы.
– Они другие – росли в Сент-Джайлсе, поэтому им пришлось стать крутыми.
– Хочешь сказать, я не крутая, Джек?
Он не обратил внимания на ее подначивание:
– Ты другая, и знаешь это.
– Я ничем не лучше их, ты просто предвзят.
На самом деле репутация Марианны, если это можно так назвать, была куда хуже, чем Норы или Люси.
– И чья это вина? Фарнема! – парировал он. – Ты его чертова племянница. Ему следует лучше к тебе относиться.
– Он взял меня к себе, когда у него, черт побери, у самого ни цента не было за душой. Я ему обязана. Кроме того, – добавила Марианна, заметив, что не убедила Джека, – мне очень хорошо платят. Я зарабатываю больше, чем любая гувернантка или компаньонка. Да меня бы никто и не взял на такую должность. С моей-то репутацией мне повезет, если я смогу получить работу поденщицы.
Джек проворчал:
– Этот ублюдок поступил с тобой плохо, Энни. Ты в случившемся не виновата.
Под ублюдком он имел в виду барона Доминика Стрикленда, бывшего возлюбленного Марианны. Из-за него-то ее и знали во всей Британии как Баронессу ринга.
– К сожалению, вся остальная Англия думает по-другому, Джек.
– Да все забудут о том, что сделал с тобой Стрикленд, если ты уедешь на несколько лет, – сказал он. – Оставайся на континенте после того, как турне закончится. Ты же говоришь по-французски, как любой лягушатник.
– И что, скажи на милость, я буду там делать? Я и не умею ничего, кроме как драться.
Джек открыл рот для очередной реплики.
– Пожалуйста, Джек, не сейчас.
Он тяжело вздохнул:
– Ну ладно. Кстати, давно этот чванливый козел ходит на твои бои?
Марианна засмеялась, услышав такую характеристику герцога Стонтона.
– Он приходил только на два последних, как раз пока тебя не было в городе.
Дверь в гримерку слегка приоткрылась, и юный Недди просунул голову внутрь.
– Э-э-э… это для вас, мисс Марианна. – Он протянул лист пергамента, сложенный и запечатанный красным воском.
Марианна сразу узнала печать и сурово глянула на самого младшего работника дядюшки.
– А ты не боишься гнева Барнабаса?
Лицо Недди сморщилось.
– Пожалуйста, не говорите ему, мисс Марианна. Этот франт предложил столько, что я не смог ему отказать, вот и…
– Черт бы тебя подрал! Теперь ты разносишь записки от зрителей, отродье дьявола? – возмутился Джек.
Недди задрожал под гневным взглядом огромного боксера.
– Давай беги отсюда! – велела ему Марианна. – Но больше никаких записок ни от кого. Понял?
– Да, мисс. – Мальчишка жалобно всхлипнул и бесшумно закрыл за собой дверь.
Марианна покрутила в руках прямоугольник из дорогой бумаги.
– Это от Стонтона? – спросил Джек.