Там, где звался город бродом,
Где в окне с его уходом
Сократилась пустота.
В день, когда на черепице
Тем же ангелам не спится,
Звезды меркнут под травой,
Невесомый, небывалый,
Входит дождь, большой, усталый,
Вечный, с молнией живой.
«Увидишь, как время легло…»
Увидишь, как время легло,
как карта, на стол, без труда —
когда разобьется стекло,
все будет уже – никогда,
рассыплют невидимый кров,
размечут; не двигайся, спи —
и медные стыки ветров
гремят, как набат, по степи.
мы все измениться могли —
и небу легко без смертей.
где ястреба росчерк в пыли,
добыча, и след от когтей?
но небо утроило вес,
и что нас сюда привело? —
текучие стаи небес
и крик, как стекло о стекло.
не век вековать в дураках.
ты знаешь, где дремлет беда —
но время, как карта, в руках,
и дремлют в степи города,
и – петь, собирая в рукав
все то, что на стол протекло —
и медные стыки ветров,
и жизнь, как стекло о стекло.
«Стукнули ставни, времени ровно шесть…»
Стукнули ставни, времени ровно шесть.
Облако нарисовано карандашом.
Канатоходец проснулся, нащупал шест – и,
распрямившись, пошел, шатаясь, пошел.
Небо сияет, открыто, над кромкой рва.
Не сосчитать городов под твоей звездой.
В поясе лета растет сухая трава.
В поясе моря горит маяк над водой.
Если оступишься – не соберешь костей.
Все подражает природе, спящих губя.
Мимо проносят вязанку сухих смертей,
вот, говорят, это было вместо тебя.
Скосят, как брата, огнем в стогу шевеля,
Там уже не отмашешься, свой, не свой.
Если бы был хоть кто-то ниже нуля,
роста такого, что спрячется под травой…
Слышишь, как ветер коснулся оконных рам
Канатоходец проснулся, и сон его
Будет потом ходить по чужим дворам,
думать с другими, как вытащить хоть кого.
Мало кто снова впустит меня под кров,
Чтобы понять, о чем я тут говорю…
Резко континентальный климат других дворов,
Медленно расплываясь, движется к январю.
«Удивляться, удивляться, —…»
Удивляться, удивляться, —
На траве в лесу валяться,
Созерцая чудеса.
Удивляться, удивляться —
Как водой не разбавляться
Там, где масла полоса.
Знать, где маска и коса,
Хочет каждый, кто кружится
В черном небе и ложится
В след, оставленный землей
В борозде небесной пашни,
Между звезд, ведомых с башни
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: