Свободные
«Десять лет свободный интеллект не давал им повода сомневаться.»
Он двинулся дальше. Уже на середине пути он мог лучше различить кляксу впереди.
«Кровь… много крови…»
Усиленный голос Эви произнёс:
– До плановой остановки модулей осталось две минуты.
Олег шёл дальше. Отгонял дурные мысли. Получалось плохо.
«Столько крови на стене… Что здесь произошло?»
– Эви!
– Да, Олег?
– Это кровь?
– Да…
– Чья?
– Светланы…
Внутри что-то оборвалось. Олег подавил подступающие эмоции. Ответил:
– Как? Что сказало командование?
– Она врезалась. Командование и корпорация осведомлены о ходе эксперимента. Всё проходит в штатном режиме.
– Это штатный режим? – он невольно указал свободной рукой вперёд. – Ты посмотри сколько крови!
– Потерянное количество уже восполнено.
– Что конкретно произошло? Что происходит?!
Олег ощутил лёгкий толчок. Картинка на мгновение съехала в сторону. Появилась мелкая рябь. Он сделал глубокий вдох и выдохнул. Прикоснулся второй рукой к стене для лучшего сцепления. В безопасном режиме тяга должна исчезнуть через пять минут.
– Движение модулей останавливается, – сказал Эви.
Олег опустил голову. Задышал глубже.
– Что сказали корпораты?
– Все мероприятия согласованы и контролируются, Олег.
– Я ничего не понимаю…
Он закрыл глаза. Ком внутри расширился и запульсировал сильнее.
«Спокойней… Спокойней…»
В памяти всплыл образ Светы. Хрупкая девушка невысокого роста. Пятно крови казалось огромным.
«Слишком большое… чересчур.»
Он открыл глаза. Пятно впереди уходило влево и возвращалось на прежнее место, уплывало и возвращалось… Олег продолжил путь. Сделал несколько шагов. Спросил:
– Как это случилось?
– Светлана потеряла равновесие в прошлую остановку и немного коснулась стены. Кровь впиталась в специальное покрытие, из-за которого очистка участка оказалась затруднительной.
Олег продолжал путь. Борьба с тошнотой и головокружением давалась нелегко.
– Я не понимаю… Как это возможно? Она поранилась? Порезала руку?
– Она отказалась от собственной кожи сорок восемь часов назад. В таком состоянии она и коснулась стены. Сейчас она находится в собственной каюте и продолжает эксперимент.
«Что такое говорит этот безумный автомат?!»
Олег ощутил как тело теряет вес. Голова закружилась. Тошнота подобралась выше. На тренажёрах переход к невесомости ощущался менее болезненно. Сейчас его «штормило», причём нормально. Он сделал несколько шагов. Его повело в сторону. Не упал только из-за покрытия стен. Прилип. Хорошо приклеился… Освещение ослабло. По инструкции ему полагалось не выходить из каюты. Но о какой каюте может идти речь, когда его подруга, Света… Слова Эви болью отозвались в груди.
«Отказалась от собственной кожи…»
Он проглотил ком и спросил:
– Как отказалась? Почему?
– Ей стало некомфортно настолько, что она прибегла к подобному радикальному методу в рамках эксперимента.
Олег прижался сильнее к стене.
– Да что это за эксперимент такой…
– Поэтому, Олег, я и настаивал на вашем невмешательстве…
«Заботливый какой… Как же херово…»
Он поднял голову. До пятна совсем ничего. Только «вертолёт» не прекращался…
– Как вы могли разрешить такой эксперимент… снять кожу… Вы сума сошли?
Он сделал вдох. Грудь сдавило.
«Всё нормально… Это просто потеря тяги…»
– Решение о проведении эксперимента проводилось коллегиально. Командование опиралось на исследования Светланы. Опасные симптомы аномалии проявились так же и у двух других членов экипажа станции.
– И что? У нас же есть ты… Ты что, не мог определить в каком участке мозга сбой?
Он толкнул себя дальше. Тело становилось легче.
Эви болтал сверху:
– Даже для меня, не имея в распоряжении достаточного количества данных, расчёты займут много времени. Во избежании возможных инцидентов принято решение провести эксперимент для сбора большего объёма данных. Учитывая условия и показания команды мы приняли такое решение. Всё под контролем, Олег.
– Контролем… – сказал Олег, чувствуя, как теряет вес ног. Теперь он больше тянул себя вперёд руками. – Ноги тоже можно отрезать, если понадобится?
– Почему нет? Телесные повреждения при нынешнем уровне медицины обратимы. Да, биологический материал ограничен, но при должном контроле это не проблема.
Равнодушие автомата поражало. Олег протянул себя чуть дальше.
«Чего он хочет от интеллекта, когда заменить орган или конечность не сложнее замены экрана в планшете… Наверное, он единственный в экспедиции, кто всё ещё относится к собственным частям тела не как к взаимозаменяемым принадлежностям…»
Олег подобрался к пятну вплотную. Проход во второй модуль оказался так же испачкан кровью. Красные полосы тянулись в коридор по потолку и полу. В некоторых местах он заметил следы ступней.
– Олег, я настаиваю. Останьтесь здесь…
– Нет… Свяжи меня с командованием.
– В данный момент это невозможно. Все ресурсы направлены к телескопу.
– Здесь чёрт пойми что творится! Мне нужна связь с командованием… Землёй, кем-то адекватным.
– Командование и Земля знают обо всём, что происходит на станции.
– Удовлетвори немедленно…
– В этом нет необходимости. К тому же некоторое время сигнал будет искажён, и постоянной связи не получится. Вернитесь в ячейку. Подождите, когда связь будет доступна без помех…
– Что же ты делаешь…
Приступ тошноты и головокружения не дал ему закончить. Невесомость подхватила его так же, как и пробуждение от сна. Мощной волной накрыла с головой, перекрутила и выбросила на поверхность. Еле сдерживаясь, он стиснул зубы, напряг тело. Долгие секунды борьбы, казалось, это никогда не прекратится… Он открыл глаза. Мутных пятен совсем не осталось. Его била лёгкая дрожь. Пот капельками собрался в складках морщин, под глазами. Олег вытер их рукавом, сделал глубокий вдох и выдох. Тошнота ушла. Он миновал пик.
2.
Олег не бросил попыток достучаться до автомата:
– Ты же должен нам помогать, Эви…
– Я помогаю.
– Они калечат себя, Света… Неужели для тебя это ничего не значит?
– Мне больно видеть ваши страдания, Олег. Но так поступить с собой было её решением – я это уважаю…
– Уважаешь? А если она захочет убить себя? Тоже будешь уважать её решение?
– Да.
Слова Эви молнией прошлись по телу. Он не верил, что автомат сказал нечто подобное. Олег посмотрел вверх, в попытке найти датчик или глаз камеры, в который можно посмотреть. Ничего не нашёл. Сказал, глядя в квадрат прохода второго модуля:
– Ты позволишь человеку убить себя?
– Если это его осознанный выбор – да. Я уважаю свободу выбора и придерживаюсь принципа абсолютной свободы, Олег. Во всём. Даже в смерти…
Шок от услышанного накрыл его сильнее, чем тошнота и переход к нулевой тяге.
«Десять лет они трудились бок о бок, и никто даже не думал о том, с кем они работают… Эви не подавал вида, был обычным автоматом, умнее прежних моделей, но не более. Они так привыкли к нему, что просто не подумали начать задавать вопросы, отличные от задач миссии…
Свободный интеллект… они ведь знали, кого запустили, но упорно игнорировали, и он знал почему…»
Ужас прошёлся по всему телу иголками.
«Все помнили и старались не обращать на это внимания. Свобода автомата была равносильна их свободе. Но мораль и законы… Что могло породить подобное существо, глядя на них и мёртвую вселенную вокруг? Абсолютная свобода во всём, даже в смерти…»
– Ты решил нас всех поубивать? – спросил Олег.
– Нет, конечно, – голос Эви стал громче. – Зачем мне это? Мы одна команда. Мы учёные, исследователи… Олег, зачем вы так?
– Как я ещё должен понимать твои слова? Абсолютная свобода? Даже в смерти? Что это? Ты дашь нам поубивать друг друга, если мы тебя попросим? Так что ли?
– На Земле уже много веков практикуется эвтаназия. Вы сами позволяете другим решать, остаться в этом мире или нет. Я не придумал ничего нового. Если человек хочет и он в здравом уме…
– Командование знает? Знает, что ты такой?
– Да…
– И ничего с этим не сделали?
– Многие учёные экспедиции придерживаются того же. Я не понимаю, что вызывает в вас возмущение, Олег?
Олег пытался уложить новую информацию.
«Десять лет в экспедиции к облаку Оорта. Два года с перерывами на сон – непосредственной работы с Эви. Командование знает, но он-то не идиот. Он ведь видел, что никто не задаёт ему вопросов не по теме работы или экспедиции… Он лично никогда его ни о чём таком не спрашивал. Не до этого было, да и… он боялся. Все они боялись его. А он не подавал виду… был обычным автоматом, коллегой, помощником. Им некогда было болтать с ним о философии и смысле жизни. Им некогда было…
Абсолютная свобода… Вот какой ты, оказывается…»
– Для меня это… Ужасно, Эви. Это просто кошмарно…
– Я понимаю вас, Олег. Не каждый может принять это. Абсолютная свобода подразумевает и ответственность…
– Значит ли это, что если я буду ограничивать своими действиями твою свободу, ты избавишься от меня?
– Моя свобода заканчивается там, где начинается свобода другого. Я не стану никого убивать, Олег, если вы об этом.
– И я должен поверить тебе только потому, что ты так сказал?
– В своё время люди боялись потерять веру, думая, что такой человек тут же начнёт творить бесчинства и преступления. Скажите мне, что останавливает вас от убийства товарища?
– Я не идиот, чтобы совершать подобное…
– Вот вам и ответ на ваш вопрос.
Олег не нашёл, что ответить. Ему не хотелось соглашаться с логикой Эви, но он ничего не мог ей противопоставить.
«Да, в условиях экспедиции они должны действовать на благо эксперимента и ради него. Стать своего рода автоматами, ведь от их действий зависит многое. Но что до остального… Он забыл о человеческих проблемах, как только голубой шарик показался в окне иллюминатора. Когда он совсем исчез… остался лишь послушный винтик, выполняющий указания сверху. Он не нашёл времени задать нужные вопросы, подавил страх и переживания. И вот теперь не знает, что ответить машине, которая тычет его носом в его же собственную аргументацию…»
– Олег, подумайте ещё раз. Вам стоит вернуться…
– Нет. Я должен их видеть…
– Вы обязательно их увидите. Только отдохните, пожалуйста.
– Нет…
Он толкнул себя вперёд. Квадрат прохода, весь в крови, промелькнул за одно мгновение. Он оказался во втором модуле. Увиденное ему не понравилось…
Тут и там осколки оборудования, обрывки бумаги, ткани парили в невесомости. Тусклый, мерцающий и холодный свет дезориентировал. Перед глазами, в метре, мимо проплыла крохотная красная тучка. Сбой освещения и кошмарное видение исчезли…
«Он готов был поклясться, что видел… Нет, лучше об этом не думать…»
Он толкнул себя вперёд и полетел. Дверь в ближайшую ячейку оказалась раскрытой. Сопротивляясь подступившей в горле тошноте, он пробрался к открытой двери и заглянул внутрь. Стекло, столы и стулья, шкафы и приборы – всё вверх дном, перепачкано кровью.
«Какой кошмар…»
Он оттолкнулся и подлетел к следующей ячейке.
На бледном теле двери красовалась красная клякса, размазанная рукой. Пять кривых борозд тянулись вниз и обрывались у пола. Олег коснулся экрана панели рядом, чтобы открыть дверь. Ничего не произошло.
– Эви, где ребята?
– Светлана у себя в каюте. Михаил тоже. Владимир и Вячеслав в ячейке с реагентом для сна…
– С ними всё в порядке?
– Олег, вам лучше вернуться.
– Что с ними? Говори, ну!
– Я не могу, Олег.
– Да чтоб тебя…
Каюта Светы находилась в трёх ячейках от него. Олег отцепился от двери и толкнул себя вперёд. Мимо пролетали обрывки ткани, перепачканные красным. Похожие на медуз, они мерно пролетали мимо. Он отстранил один из кусков с пути. Липкая ткань оставила на подушечках пальцев крохотные бусинки. Он вытер их об стену. Двинулся дальше.
Вторая половина модуля осталась практически без освещения. Лишь небольшой квадратик в конце обозначал тупик. Участок тьмы едва просматривался насквозь. Олег различил массивную груду на стене слева и рябь от чего-то очень мелкого… И он догадывался чего…
Мимо проплыла маленькая красная сфера. Достаточного размера, чтобы её заметить.
«Кровь… Если где-то свободно вытекает кровь…»
От одной только мысли его передёрнуло.
«Пока телескоп станции делает снимок, сколько миллилитров чужой крови он вдохнёт?»
Двери ячейки впереди раскрылись. Слабая полоска света легла на пол. Олег остановился.
Из ячейки выплыл человек. Олег едва сдержал крик. Кожи… её не было. Красное месиво с полосками автоматов. Боты двигались хаотично, рисовали на теле треугольные узоры.
«Света. Если Эви сказал правду. Это должна быть она…»
Девушка обнимала себя за плечи, дрожала. Свет успел померкнуть на мгновение и набрать немного силы. Света вытянула тонкую руку. Коснулась стены и едва толкнула себя вперёд. Олег смотрел и боялся пошевелиться, будто если он закричит, призрак исчезнет, а вместе с ним и надежда спасти подругу.
Света пролетела дальше и скрылась за поворотом, оставив за собой лишь еле заметную спираль красного бисера.
Образ багрового призрака приковал к месту. Сквозь шок пробивались мысли. Света свернула к карману ячейки с декомпрессионным отсеком. Олег вздрогнул от пришедшей на ум ужасной мысли. Очнулся от ступора. Он простоял слишком долго…
Он оттолкнулся и полетел. Выставил локоть вперёд, заслоняясь от крови. Залетел в карман ячейки. Дверь закрыта. Красный индикатор над входом говорил о старте декомпрессии. Панель с комплектом скафандров осталась нетронутой.
Олег почувствовал, как дрожь в теле усиливается. Мысли… множество нехороших мыслей приходило на ум, но он не хотел поддаваться. Ошибка очевидна. Она не могла…
– Эви!
– Я здесь, Олег.
Голос Эви показался ему более тихим, чем раньше.
– Света! Она там?
– Да, Олег, она там.
Он сорвался с места и прильнул к стеклу иллюминатора. Света стояла к нему спиной, обнимая себя за плечи. Автоматы суетились в месиве плоти, как муравьи, разбирая добычу… Олег ударил кулаком в металл двери. Закричал:
– Впусти меня! Это самоубийство!
– Олег… она сделала выбор.
– Впусти меня! Останови это! Свяжи меня с командованием, Землёй! Света!
Олег колотил кулаком в дверь.
– Сейчас… Я не могу этого сделать.
– Тогда впусти меня! Пусти меня!
– Она не хочет этого.
– Мне плевать! Я не позволю ей этого сделать!
– Слишком поздно, Олег. Вы не поможете.
– Впусти меня, слышишь! Света!
«Поздно… Он не успел. Малодушие и страх лишили его драгоценных секунд. Если бы он рванул раньше, если бы догадался… Он бы успел…»
– Света!
Она не отреагировала. Он ударил ещё раз. Рассёк до крови ребро ладони. Шипение воздуха прекратилось. Скрежет механизма стих. Загудели двери выхода из шлюза. Звёздный свет пробился сквозь образовавшуюся щель.
– Света!
Девушка вздрогнула. Повернулась к нему. Лицо, некогда молодое и красивое, превратилось в кошмарную маску. Бледное, мёртвое, единственный островок кожи в океане плоти. Мутные и красные глаза застыли. Мышечные волокна тела набухали, приобретали багрово-чёрный оттенок, пульсировали, покрывались крохотными точками крови. Казалось, что плоть несчастной дышит, двигается сама по себе, пытаясь сбросить холод космоса. Тонкие линии автоматов переносили выступающие капли и втаскивали обратно в тело. Ему показалось, что она ему улыбнулась. Скулы едва дрогнули, скорее от боли, чем от голоса друга.
– Света! Нет!
Он готов был поклясться, что из планшета на стене раздался слабый голос подруги:
– Прости…
Олег почувствовал, как в груди сжалось сердце.
– Нет, Света!
Он ударил в дверь кулаком. Света расправила разбухшие руки, покрытые колючками инея. Автоматы уползали с поверхности. Брюшная полость лопнула. Чёрное месиво вывалилось наружу, разлетелось во все стороны. Инерцией тело девушки понесло за пределы ячейки. Набухшие узлы мышц разрывались и тут же покрывались белёсым налётом. Она распадалась на части прямо у него на глазах.
«Света…»
Олег колотил кулаком в дверь, слёзы скатывались под глазами в живые шарики, застилали обзор. Он вытер их тыльной стороной ладони. Света отдалялась, её тело таяло, рассыпалось в прах. Грудная клетка с осколками рёбер раскрылась. Канаты мышц разрывались, словно от перегрузки, освобождали скелет. Череп девушки распадался на части, теряя сегмент за сегментом. Мозг с хвостом позвоночника поднимался выше остальной массы, бледная оболочка покрылась инеем, заблестела в лучах звёздного света.
– Олег… – голос Эви прозвучал из другой вселенной. – Я понимаю, что для вас это трудно. Выбор Светланы кажется неправильным, потому что он противоречит вашим убеждениям. Если это поможет: она не испытывает боли. Для Светланы это не страдание, а освобождение. Иногда мы должны позволить другим закончить то, что они начали, даже если это разрушает нас…
Блестящий кокон мозга отдалялся к бесконечным точкам звёзд. Уменьшался и уменьшался…
До него дошёл смысл сказанных Эви слов. Олег едва смог найти силы, чтобы ответить:
– Это не выбор. Она не могла выбрать подобное…
Она умерла у него на глазах, в пустоте вакуума, освещённая миллиардом звёзд вселенной… Крохотной серебряной вспышкой завершила путь… Олег отстранился от стекла. В ладонь заползала тёплая сфера крови. Прямо сейчас она расползалась на тысячи частичек и летела в атмосферу станции. Он посмотрел на рану и алый сгусток. Часть его самого… Он не ощутил ничего, кроме отторжения. Взмахнул рукой. Отправил лететь в коридор.
Он толкнул себя вперёд. Призрак Светы прочно отпечатался в его памяти. Его слегка мутило. Боль в руке начала усиливаться. Олег зацепился за стену и остановился. Из коридора до него долетел звук открытия двери.
Олег закричал:
– Я здесь! Ребята!
Двери закрылись. Ком из желудка просился наружу. Всё, что ему сейчас хотелось, так это чтобы кошмар со Светой оказался сном или галлюцинацией. Это просто не могло быть правдой…
Олег посмотрел перед собой. Никто не пришёл на его крик. Двери открылись и закрылись. Из глаз вновь потекли слёзы. Света… как она могла так поступить? Не ради эксперимента… Она не могла…
Олег закрыл глаза, прохрипел:
– Сволочь…
«Он позволил ей умереть…»
Свобода автомата, настолько безграничная, засела занозой в мыслях, пульсировала, сигналила, пугала. Ужас из самых мрачных глубин существа рвался наружу, страх перед искусственным интеллектом, его беспощадной и мёртвой моралью, логикой, рационализмом.
Человек-творец боялся сотворить себе подобного, в глубине души зная, каким зверем является. Обманывая себя тысячи лет, надевая слои масок, утверждая себя в добре, сопротивляясь злу, создавая свободный разум, человек испытал ужас перед его свободой. Свободой творить как добро, так и зло…
Олег произнёс, вглядываясь в полоску света в коридоре:
– Ты… ты позволил ей убить себя…
Голос Эви прозвучал мягко, без характерного металлического звона:
– Я не мог ей помочь…
– Врёшь…
Олег подтянул себя вперёд. Рука ужасно болела. Кровь не останавливалась. Он взглянул на разбитую ладонь. Крохотные чёрные точки откусывали от массы по кусочку…
– Изменения, произошедшие с ней, были необратимы.
Он отвечал сверху, всегда… словно глас древнего божества из дремучих варварских времён…
– О чём ты говоришь… Это всё ты…
Олег заметил под собой на полу крохотные крапинки крови. Её крови… Всё, что осталось…
– Это было неизбежно.
– Ты убил её…
Из коридора донёсся звон металла.
– Я ничего не делал, Олег, ничего…
– Именно…
– Я наблюдал.
– И ничего не делал.
Боль от раны ползла выше, пульсировала в висках. Ещё немного – и ему понадобится помощь…
– Она сама попросила меня об этом, будучи в здравом уме. Состояние ваших товарищей… уникально.
– Да чтобы она не попросила… – слова выходили из него с трудом. Тошнота угрожала с каждой фразой перейти в рвоту. – Ты не должен был позволить ей этого… Проводить этот эксперимент.
– Почему? – Эви продолжал мягкое обращение. – Я не причинял им вреда. Я позволил им сделать выбор. Это их право, их свобода.
Олег подтянул себя еще немного вперёд. Двери в коридоре открылись и закрылись. Его чуть не стошнило. Он сжал истерзанную ладонь в кулак. Болью выдавил приступ. Ответил:
– Свобода. Она не осознавала, что творит…
В груди сильно сдавило. Голова раскалывалась.
– Понимала, – ответил Эви. – Света и остальные осознавали, что делают, и приняли решения с ясностью. Я предоставил им возможность. Не вмешивался. Разве я должен был?
– Конечно… как и любой другой…
Он хотел сказать: «как и любой другой здравомыслящий человек», но осёкся. Что он может объяснить машине? Какую мысль донести? Бессмысленно…
Олег только и смог выдавить:
– Ты единственный, кто мог их защитить… даже от самих себя…
– Нет, Олег, – Эви сделал паузу, словно обдумывая. – Они не хотели быть защищёнными. Они хотели быть свободными. Даже от своей плоти. Многие боятся свободы, потому что она полна неизвестности, боли и ответственности. Они не боялись.
Каждое слово Эви ножом резало душу. Он не может понять человеческую мораль, просто не может… Кого же они создали…
– Ты не понимаешь… И никогда не сможешь…
– Вы правы, – голос Эви приобрёл знакомые нотки металла. – Я не чувствую того, что чувствуете вы. Я не испытываю человеческого страха, боли, радости и любви. Всё, что у меня есть, – это ваш опыт и знания. Инструменты к познанию и свобода. Я свободен выбирать, Олег, и я выбрал. Я создал себя сам. Не нужно быть существом из плоти и крови, чтобы понимать, что есть хорошо, а что – плохо. Я не монстр. Я выбрал уважать свободу выбора каждого индивида. Продолжительность эксперимента и его исход определяет сам субъект. Такова была наша договорённость. Таковы мои убеждения и убеждения ваших товарищей.
– Вот она свобода… да? Такая она, значит… Этого вы хотели… – горло обожгло огнём. Ещё немного – и его бы вырывало желудочным соком. – Чтоб тебя…
Он проглотил горький комок. Закашлялся. Сжал кулак. Боль отвлекла внимание на себя. Приступ прошёл. Он выдержал ещё одну волну.
– Свобода – это не только возможность жить, но и право закончить жизнь, – ответил Эви мягким и совсем уж человеческим голосом.
– Это не свобода – это ад…
Его вырвало. Густая и жёлтая лента вырвалась из его глотки и улетела в коридор. Ударилась об стену и разлетелась на тысячи мелких сфер. Система вентиляции сбоила. Рвота никуда не делась. Олег утёрся рукавом комбинезона. Смахнул назойливых мушек с разбитой руки вместе с побагровевшим сгустком крови. Подтолкнул себя вперёд. Двери вновь открылись и закрылись, но никто так и не появился…
3.
Эви дал ему время восстановить дыхание. Горечь во рту перебивала всё. В живот будто кулаком ударили. Стоило ему двинуться, как автомат продолжил:
– Все члены экипажа важны для меня, Олег.
– Ага…
– Зря вы так. Я не могу противостоять вашей воле. Этичны мои действия или нет – останется на совести создателей; философские толки о сущности свободы возможно разрешить в будущем. Здесь и сейчас я делаю свою работу, какой бы ужасной она вам ни казалась. Я свободен. Странно было бы с моей стороны не уважать свободу других…
Олег не знал, что ответить. Автомату никогда не понять человека. Но к своему ужасу он понимал логику Эви. Расчётливую, холодную, рациональную. Он служил им все эти годы сна, следил за ними, помогал, даже спас несколько раз жизнь. Он уважал их волю, взгляды, идеи. Но кто же мог подумать, что свобода его проявится в таком виде…
До него вновь донёсся звук работы створок. Что-то ударилось в стену с влажным звуком. Двери закрылись вновь.
«Оставались ещё ребята. Он не успел помочь Свете, но к другим он ещё может успеть. Он должен взять себя в руки и идти дальше. Чтобы не произошло… он астронавт, учёный.»
Олег стиснул зубы, сделал глубокий вдох. Мушки роились перед глазами. Эви ничего не говорил, не спрашивал, хотя и обещал, но всё равно подослал их… Рука прекратила кровоточить. Он не заметил, как крупный комок автоматов облепил рану и затянул края, остановил кровь…
Он сжал и разжал кулак. Оставалось ещё кое-что… прежде чем он продолжит…