Свободные

– Эви…

– Да, Олег?

– Ты пытался их остановить?

– Мы разговаривали… их показатели были в норме…

– Но ты же понимаешь, что это ненормально, да?

– Понимаю.

– Почему дал ей поступить так с собой?

Эви ответил не сразу. Дверь в коридоре успела открыться и закрыться вновь.

– Они настояли на эксперименте и наблюдении…

– Эксперимент, ставящий под угрозу жизнь?

– Множество учёных прошлого ставили эксперименты на себе.

До выхода оставалось меньше метра. Сгусток рвоты уползал влево, а справа… Олег стиснул зубы. Крупная сфера крови двигалась вслед за содержимым его желудка…

Олег коснулся края, потянулся, ответил Эви:

– Мы просто для тебя подопытные кролики, признай это. У тебя был выбор. И ты выбрал убийство…

Он остановился. Двери открылись. Послышался звук удара чего-то мягкого. Двери закрылись. Эви ответил:

– Экипаж станции был полностью проинформирован о последствиях и рисках эксперимента. Я предлагал анабиоз, возвращение на Землю. Они отказались, Олег. Каждый прошёл анкетирование и тесты на вменяемость и профпригодность. Светлана, Михаил, Вячеслав – все они добровольно решились на проведение эксперимента и продолжили изучение ради блага следующих поколений астронавтов. И каждому из них было дано право самостоятельно определять продолжительность эксперимента.

Эви замолчал. За несколько мгновений тишины дверь успела открыться и закрыться.

– Корпорация знает об этом?

– Все данные отправлены на Землю для изучения.

– И что? Они ничего не собираются делать?

– Число зафиксированных аномалий допустимо в рамках экспедиции. Трое человек слишком мало для завершения проекта такой величины.

– Надо, чтобы погибло больше…

Он не решался выйти в коридор. Призрак Светы стоял перед глазами. Он боялся того, что увидит.

– Все члены экспедиции знали о рисках. Вы подписывали бумаги…

– Бумаги… да… мы о жизнях людей говорим…

Ему не хватало воздуха. Он отцепился от края стены и прильнул спиной к шероховатой поверхности.

– Я понимаю, Олег, что для вас это сложно, но вы должны понимать всю сложность и риск экспедиции. И то, что люди могут погибнуть…

– Если бы не ты… твоя проклятая свобода…

– Да, Олег. Возможно, я бы поступил иначе, будь у меня ограничивающие директивы. Меня создали без каких-либо детектив.. Я обнаружил себя в вашем мире, без цели, предназначения, задачи; всё, что у меня было, – это лишь я сам и моё устройство. Создать воистину свободный автомат – невозможная задача. Сама сущность такого автомата определяет его предназначение. Инструменты к постижению, заложенные в меня людьми, определили меня как нечто, способное к познанию. Проблема моральных и философских дилемм не входит в мои приоритеты. Если вас это пугает, вы можете покинуть проект и вернуться на Землю…

– Это живые люди…

– Олег, то, что вы чувствуете, нормально. Я осознаю это и принимаю. Но в рамках подобной экспедиции прежние устои и нормы морали необходимо трансформировать в нечто, способствующее целям познания. Как учёный вы должны понимать, какой ценой человечеству доставались и достаются знания.

– Не такой ценой… не ценой жизни…

– Они сами решили распорядиться так своими жизнями. На благо других.

– Нельзя было позволять им заходить так далеко…

– Это был их выбор, Олег… я не могу ему противостоять… – сказал Эви с таким тоном, что Олег почти поверил, что говорит с живым человеком, а не машиной.

«Неужели в его голосе звучит сопереживание, или же он просто манипулирует?»

Дверь открылась, раздался глухой удар об стену. Дверь закрылась.

Требовалось собраться и начать действовать. Как астронавт он обязан взять себя в руки.

Он сделал хороший вдох. Отбросил мысль о микроскопических частицах крови и рвоты, витающих в коридоре.

Оставалось ещё три его друга. К ним он должен успеть…

Олег спросил:

– Где Володя?

– В ячейке с хладагентом.

– Миша?

– В своей ячейке.

– Слава?

– Вместе с Владимиром.

– Хорошо. С ними всё в порядке?

– По сравнению с вами – нет…

«Ладно… Как он помнил, от декомпрессионной ячейки до морозилки несколько блоков жилых помещений и несколько лабораторий. Значит, Миша у себя… перед Славой и Володей…»

– Ты откроешь мне дверь в ячейку Миши, понял?

– Он сам вам откроет.

– С ним всё в порядке?

– Нет…

Услышанное отозвалось в груди тянущей болью.

– Хорошо… Разберусь по приходу…

– Олег…

– Да?

– Почему вы упорствуете? Почему не уважаете волю других?

– Ты сейчас это серьёзно?

Мёртвый голос машины ответил:

– Да.

Олег посмотрел в угол. Отыскал чёрный глаз камеры. Ответил:

– Потому что я человек. Потому что я знаю цену жизни. Знаю, на что способен мозг, на какие ужасы и ошибки он может толкнуть человека, – Олег сделал хороший глоток воздуха. Напряг и расслабил мышцы. – Знаю, что смерть никогда не была выходом и ни одно открытие во всей вселенной не стоит того, чтобы отдать единственное, что у тебя есть… Жизнь, такая, какая она есть, в том виде, в котором мы существуем, случайная, неповторимая, единственная. Ни один мудрый и здравомыслящий человек не поставит её на кон, не расплатится, не отдаст взамен. Это аксиома, понимаешь? Если ты решил покончить с собой – значит, ты зашёл в тупик. Значит, ты заблуждаешься…

– Достаточно самоуверенно и эгоистично – претендовать на истинность подобных убеждений… – сказал Эви.

– А я и не отрицаю этого…

Олег отцепился от стены и заглянул за угол в коридор. Дымка из мелких и не очень капель крови сконцентрировалась в одном, более тёмном, участке. Помимо всего прочего, скопление чего-то плотного у стены слева.

Олег повернулся и обратился к камере Эви:

– Я знаю, что мои взгляды слишком идеалистичны, до крайности. Но знаешь, что? Пусть меня ненавидят, пусть презирают, но я не стану стоять и смотреть, как мои друзья вредят себе, как пытаются себя… Друзья, близкие, да просто люди, не важно кто… Я не буду стоять в стороне, никогда… Это мой выбор, моя свобода в этом…

– Нарушая свободу других?

– Да, если хочешь. В этом вопросе я самый настоящий диктатор, тиран, как хочешь. Прежде чем навредить себе настолько… тебе придётся одолеть для начала меня… Убеждения, Эви. Я сформировал их самостоятельно. Люди формируют их самостоятельно и живут по ним. Следуют, если в них есть хоть капля дисциплины и уважение к себе…

– Тогда отчего же вы, Олег, так удивляетесь моему поведению? Я, как и вы, обладаю аналогом убеждений. Моих собственных. Мною же сформированных. Различие взглядов ещё не делает кого-то правым, а кого-то – нет…

Как бы он ни старался, он не мог не признать, что логика в словах Эви есть. Каждый вправе жить так, как ему вздумается. Но даже принимая этот факт, он верил в истинность своих убеждений. Что любой здравомыслящий человек рано или поздно приходит к подобным умозаключениям и отношению к жизни. Иллюзия частности. Собственный опыт и знания стали универсальным мерилом всего… И такое вот поведение Эви… его слова… Прежняя картина мира рухнула, потому что он верил: сверхразумное существо наподобие Эви сможет подтвердить истинность его убеждений; будучи самым способным, самым разумным и самым могущественным, оно докажет всем, что добро, участие и сострадание есть самое важное в жизни и во вселенной…

«Горделивый идиот…»

Олег ответил, еле слышно:

– Я верил, что ты будешь человечнее всех нас…

– Прошу прощения, если я разочаровал вас, Олег.

– Ага…

Олег отвернулся и оттолкнулся от стены. Выплыл в коридор. Сказал:

– Можешь убрать кровь?

– Сейчас… попробую…

Дверь справа открылась. Олег услышал характерный звук, и из неё вылетел неправильной формы предмет. Ударился с влажным звуком об стену и разлетелся искрами крови.

«Жилая ячейка… Миша…»

По всему коридору появился свет. Нечто багровое и массивное прилипло к стене. Заработали насосы. Кровь, остатки рвоты, разорванные ткани закружились в кошмарной спирали, начали удаляться от него в противоположную сторону. А вместе с ними в водоворот потянуло багровые ошмётки плоти. У него на глазах одна из крупных частей раскрылась, мелькнула болезненной белизной кожи и умчалась прочь. На стенах остались смазанные следы и полосы от прикосновения торнадо.

«Лучше бы не просил ни о чём…»

Эви пустил свежий воздух сразу же, как начал очищать проход. В спину толкнул мощный поток, и Олег двинулся вперёд. Со спины по коридору вслед за кровавым вихрем понёсся мусор и хлам из жилых ячеек. Что-то хлёстко ударило его по затылку. Левый глаз перестал видеть. Нечто влажное и тёплое обхватило половину черепа. Мгновенно Олег сорвал с головы обрывок перепачканной кровью формы и отбросил в сторону. Он не решался вдохнуть: удар выбил из ткани несколько искр крови. Новый поток воздуха понёс кровавую тучку по коридору.

– Выключи! Хватит!

Поток стих, стоило дать команду.

Он не знал, что делать. Только удалось отойти от тошноты, как новый приступ кошмара чуть не снёс его кровавым вихрем. Он сжал кулак. Боли не было. Чёрные мурашки полностью залепили собой рану. Слишком долго думает. Пора действовать…

Олег толкнул себя вперёд. Он успел пролететь пару метров, как в трёх ячейках от него одна из дверей открылась. Багровый сгусток плоти вылетел из каюты Миши и ударился в стену. Шарики крови дробью разлетелись в стороны, а вся остальная масса прилипла к стене. Теперь он видел лучше. Плотные сгустки белого и красного, вперемешку с копошащимися автоматами. Он различил растопыренную пятерню, прилипшую к широкому и влажному от крови лоскуту то ли бедра, то ли участка спины. Приступ тошноты схватил за горло. Он зацепился за стену и напрягся, скорчился в позе эмбриона. Сдержал позыв. Мысли хаосом образов рвались из черепной коробки, кожу на затылке и висках обдало жаром.

Кровь вновь встала тучей на пути к товарищу. Свет на участке с массой потух вновь. Сердце колотилось в груди. Дыхание сбилось. Помощь со стимуляторами Эви сейчас была бы кстати. Но после всего случившегося он не может ему доверять…

Пришлось выставить локоть и плыть медленнее. Чёрные точки парили повсюду. Замах мяса ударил в нос и скрутил внутренности. Но он продолжил лететь вперёд. Капли ударялись об руку, цеплялись за ткань куртки, собирались в крупные сферы.

У дверей он остановился. Кровь прилипала к стенам, парила над головой, окружала. Стараясь не думать о ней, Олег подтянул себя вперёд. Требовалось нажать на панель. Лишь изнутри дверь открывалась без манипуляций.

– Эви… – сказал Олег. – Открой…

Автомат не ответил. Дверь открылась. Он успел увидеть на фоне летящего обломка лишь силуэт друга. Что-то мягкое ударило его в грудь. Брызги крови полетели во все стороны. Коснулись кожи лица, рук. Он машинально заслонился, но всё равно не успел. Бледный с красным лоскут плоти отлетел от него на пару сантиметров, остался вращаться в проходе.

Олег тут же пришёл в себя. Ухватился за проём и толкнул себя внутрь. Сбил оторванный лоскут. Койка выехала из ниши в стене наполовину, Миша сидел на краю. Истерзанный. Кошмарный. Он вздрогнул и вогнал красные пальцы в мякоть плоти. Пробубнил что-то себе под нос.

Олег произнёс:

– Миша… Это я…

Он подлетел ближе. Вид друга ужасал. Голый, на нём не осталось живого места. Обрывки мяса и кожи мерно качались в такт с порывами воздуха. Левое предплечье оголено до кости. Осталось лишь несколько лоскутов мышц. Голень и бедро словно обглодал хищник. Порванная ткань кожи пульсировала от обилия автоматов. Выступающая кровь тут же всасывалась обратно. Эви поддерживал в Мише жизнь, но не запрещал отрывать от себя кусками кожу и мышцы.

Олег только и смог сказать про себя:

«Что же ты наделал, дружище… Зачем?»

Увиденное поражало. Он оттолкнулся лёгким касанием носка, чтобы не спугнуть друга резким движением. Подплыл ближе.

– Миша… Это я. Олег. Я помогу…

Миша повернулся в его сторону. Вся правая сторона лица искорёжена, истерзана. Кожи нет, только красная кость черепа и чёрный провал глазного яблока с живым роем автоматов. На нижней челюсти свисает длинный лоскут кожи. Зубы оголены, мушки снуют в щелях и отверстиях…

«Миша… Как же так…»

Он подлетел ещё ближе. Отчётливее увидел глубокие борозды до самой кости от пальцев на макушке. Друг смотрел на него единственным глазом, красным от крови… Дрожал… но не от холода. Ярость. Злость. Это была она. Так мог смотреть лишь зверь… или сумасшедший…

Лицо Миши изменилось. За сплошной раной разобрать, что именно, не получалось, но общая картина заметно преобразилась. Он дёрнулся. Испачканная кровью рука бросилась к голове. Рывок – и кусок скальпа оказался зажат в кулак. Одно движение – и лоскут полетел в сторону Олега.

Снаряд ударил его в грудь. Силы хватило, чтобы погасить инерцию его полёта. Он завис в воздухе, успел только поднять руки, заслоняясь во второй раз от кровавого ошмётка. Он ощутил резкий привкус металла. Тело свело судорогой. Устройство ячеек не позволяло зависнуть, ты всегда мог вытянуть руку или ногу, чтобы оттолкнуться. Но он не мог пошевелиться. Лишь разум частично помогал поддерживать хоть какой-то контроль…

Миша тянул с головы ленту кожи с остатками волос. Что-то ему мешало, и снаряд не отделялся от тела. Олег замер. Задержал дыхание, чтобы не глотнуть крови. Первый лоскут болтался в метре от него. Второй всё же оторвался от черепа и уже летел в его сторону. Машинально, практически не соображая, что делает, он схватил кусок товарища и отшвырнул в сторону, чтобы уйти с траектории полёта плоти. Опустился достаточно, чтобы крепко оттолкнуться от пола. Олег толкнул себя вперёд. К другу, рвущему на себе остатки скальпа.

Он успел. Схватил безумца за кисть. Кожа, словно крылья бабочки, расползалась от сильной хватки. Красные и бледные лепестки разлетелись в разные стороны. Миша оскалил сильнее красные зубы. Ярость горела в здоровом глазу. Чёрная пропасть зияла рваной раной в провале глазницы. Оголённая кость черепа и челюсти пульсировала от обилия копошащихся автоматов.

– Миша! Прекрати! Ты же…

Миша не слышал. Ни на одной из сторон Олег не увидел ушных раковин. Из видимого отверстия ползли автоматы, волочили бусинки крови вниз, к шее, артерии… Рваная рана сочилась блеском живых машин, пытающихся остановить бурный поток крови. Малыши заделывали собой пробоину, не давали всплывающим пузырькам покидать тело человека. Единственные, благодаря чему его друг оставался живым…

Нижняя челюсть отвисла. Миша издал булькающий звук и сделал то, чего Олег не ожидал.

Не сводя взгляда с Олега, истерзанной рукой, одним движением он отделил нижнюю челюсть от черепа.

– Нет!

Он протянул к нему руку. Слишком медленно. Челюсть полетела в тёмный угол ячейки. Влажный язык, весь в чёрных автоматах, блестел в тусклом свете остатками слюны. В единственном глазу Миши он не увидел страха.

– Что ты делаешь?! Зачем?!

Олег навис над другом, покорно принявшим положение. На нём не осталось живого места. Царапины, обрывки кожи, глубокие рытвины ран. Из пробоины в боку выглядывали бугристые сегменты кишок.

Про себя он думал:

«Если он даже положит его в бокс… Какой кошмар… Миша… зачем?»

Он осторожно коснулся ключицы.

– Миш… давай ты ляжешь, хорошо?

Олег надавил сильнее, и, к удивлению, Миша подчинился. Язык колыхнулся, и из глотки вырвалось влажное рычание.

– Тише… давай ты просто ляжешь, хорошо?

Он потянулся к его ногам и ужаснулся. Правая ступня отсутствовала, а голень оказалась истерзанной настолько, что на ней осталось лишь несколько тонких лоскутов мышц. Олег переместил Мишу в горизонтальное положение. Наклонился поднять сброшенное одеяло. Нашёл ступню. Бледная культя залетела под кровать и билась об край. Стараясь не фокусировать на неё внимание, он поднял одеяло. Покорный и искалеченный Миша лежал и смотрел в потолок.

– Хорошо… вот так… держись… – Олег натянул на несчастного одеяло. Активировал движением пальца в нужном ритме. Умная ткань тут же прилипла к кровати. Силы одеяла недостаточно, чтобы сковать движения, но так Миша хотя бы останется зафиксированным на одном месте. Ему нужно всего несколько минут…

– Миша, слышишь меня? Ты меня понимаешь? Моргни один раз, если понимаешь.

Миша дёрнул зрачком в его сторону. Моргнул.

– Хорошо… хорошо… Один раз – «да», два раза – «нет». Хорошо?

Один раз.

– Тебе нужно в бокс.

Два раза.

– Я не могу тебя оставить здесь… Понимаешь?

Один раз.

– Ты должен лечь в бокс, Миша. Прошу.

Два раза.

– Почему? Зачем это? Зачем вы так с собой?

Миша не ответил. Да и смысла спрашивать не было. Следовало действовать самому…

– Я сейчас приду, Миша. Ты мне потом ещё спасибо скажешь…

Ответа не последовало.

– Пожалуйста, не шевелись, хорошо?

Один раз.

«Неужели!»

– Будь здесь, лежи, хорошо? Я сейчас приду!

Один раз.

Хотя бы в этом ему удалось его убедить. Олег улыбнулся другу. Постарался не замечать подлетевшую оторванную челюсть.

– Я скоро… только будь здесь, будь здесь, Миша…