Рекрутинг

Глава 16. Догги-стайл

Очередная вечерняя летучка округлила собранный материал в письменный отчёт начальству. Приехать с меньшим количеством анкет и интервью не представлялось возможным, но сейчас, в формате промежуточного и на расстоянии, никто достоверно проверить не сумеет и не захочет, поэтому немного приврать и выдать успехи скромные за выдающиеся не казалось такой уж плохой идеей. Вика с Юрой открыли по пиву, Большая Лю вставила наушники, врубила кинчик и, жуя полюбившиеся ей в этих краях необычные эминемсы, подхихикивала, умудряясь не свалить с себя ноутбук. Лю обожала этот сериал, фэнтезийный, где были дракон, белокурая королевна и оголтелые, что ли, ходоки. Досмотрев одну серию, она сразу же переключалась на «Ходячих мертвецов», и Юра очень любил свою шутку, резюмирующую, что оголтелые – менее оголтелые, чем ходящие, а ходящие – менее ходящие, чем оголтелые… Лю даже в качестве дружественного экивока не улыбнулась. Завершала она каждый вечерний просмотр не сериалом, а новомодным для нашей страны американским шоу. После того как стали доступны все эти подписки, она не отлипала от Джеймса Кордена, Джимми Киммела, а также Конана – великий, многоликий и очередной ККК в США. Предпочтение отдавала пухлому.

Так вот, этим вечером разгорелся спор, когда Юра на позитиве от выпитого пива зашёл за плечо Лю посмотреть, над чем она там хихикает, а также стрельнуть конфеток и зыркнуть в глубокое декольте, под которым располагались очень мощные сиськи. Корден сделал бит про живой «Тиндер», когда на сцену приглашалась девушка из аудитории и её задачей было выбрать кандидата для встречи и возможного коитуса. Только номинанты показывались не в приложении, а выходили к ним вживую, становясь в рамку, символизирующую экран телефона. Их можно было похожим образом, как и в приложении, откладывать как возможное «да» – тогда они уходили вправо, либо свайпить влево, отказывая; только в физическом воплощении они падали «с позором» на маты, отправлялись в безболезненный утиль.

– Это же сексизм! – гавкнул Юра.

– Что именно?

Лю сделала глубокий вдох и дёрнулась – она была готова отразить любое нападение.

– Они совершенно беспардонно чмырят тех, кто выходит на сцену, номинантов на свидание!

– Ну, это комедийное шоу! Не порть мне вечер в очередной раз своим отсутствием чувства юмора.

Лю начинала багроветь.

– Подожди, получается, что мужчинам-номинантам можно говорить про плохие зубы, возможные генетические проблемы с облысением, говорить, что они тупые, что работа у них непрестижная, что водят они железный кусок говна, а говорить женщинам, что те сявки, – нельзя?

– Почему нельзя?

– Ну, хотя бы потому, что женщины для мужчин здесь не номинируются; я так понимаю, что женщине и соискателем выступать вообще нельзя. Мы вот недавно смотрели из этой же категории шоу… подожди, СНЛ называется. Там был скетч про то, как Дженнифер Лопес замужем за обычным клерком, и все шутки построены на том, что он лох. А если представить скетч обратного характера про то, как Крис Хемсворт женат на чмошнице, на лахудре и это является смешным уже только поэтому, – не будет ли это считаться сексизмом?

– Отстань!

Лю согласилась не соглашаться и безболезненно освободила себя от нависшего аромата употребленного пива.

Теория Юрия не казалась стройной, ему просто хотелось немного повздорить и подольше постоять за спиной Лю, вглядываясь в декольте. Но его слабая ознакомленность с западной комедией, стендапом и юмористическими шоу всё же предопределяла формирование тенденции выдавать желаемое за действительное.

– Это тупая теория, – крикнув из кухни, присоединилась к дискуссии Вика. – Над женскими стереотипами постоянно смеются. Эксплуатируются и телесные недостатки, и ментальные. Особенно ментальные. Примеров множество: «Счастливы вместе», почти все фильмы с Мелиссой Маккарти, в комедийном шоу «Эллен» ведущая и все гости словно облучены позором интеллектуального недомогания. У меня есть похожая, но более стройная теория!

Естественно, как только заговорила подружка, Лю охотно поставила просмотр на паузу и принялась слушать, а Юра скривил рожу.

– Теория про животных в кино. Неразрешённая загадка, точнее. Представьте себе любой фильм, сериал, где присутствуют собаки и кошки, не обязательно, чтобы вокруг них разворачивался сюжет. Но если издеваются над кошкой, то фильм сразу становится комедийным, а если над собакой, то это трагичная драма. Простой пример. Батя раньше остальных просыпается в своём доме, идёт на кухню делать бутерброд, ставит кофе. Он недоволен, у него проблемы на работе, в фирме, где он работает, никак не сделают его старшим партнёром, он переживает из-за предстоящего совещания, ну и в целом не в настроении, так сказать. Если у него под ногами мешается кошка и он её пинает, а та громко орет «мяу», это причина для смеха. Отец расцветает, настроение у него улучшается. Поступает звонок – его повысили по службе. Дети бегут к нему, обнимают. Он машет им рукой с утренней газетой, отправляя в школу за отличными оценками. А когда приходит время утреннего кофе, жена делает ему сладкий минет прямо за кухонным столом. Теперь та же самая ситуация, только заменяем кошку на собаку. Он пинает собаку. И та, поджав хвост, жалобно смотрит на сволоту хозяина. Никакого доброго утра уже не может быть, никакой работы у него нет, так что повышения ждать неоткуда. Это мразь. Дети у него наркоманы и конченые. Жена делает минет прямо в дворе их дома, не дожидаясь отъезда детей, только не мужу, а чёрному почтальону. Вместо бутербродов… простите, сэндвичей муж уныло выковыривает из банки остатки сайры.

– И правда, – заулыбалась Лю.

Палице стало скучно, никак он не мог правильно присунуть своё скромное чувство юмора, интегрировать его в общение с женским полом и каждый раз, распоясавшись за парочкой пива, втыкался мордой в монолитность чужих комедийных ремарок и сюжетов.

Юра был субтильный паренёк, и, собственно, поэтому не всегда было понятно, как в него помещается то количество хавчика, которое он потребляет. Ему недавно исполнилось тридцать шесть, его жена работала также в НИИ, только физико-математическом, и, по его рассказам, помогала смотреть на гуманитарные науки прагматично, что ли, без этой пелены наивности. Русого цвета волосы Юры постоянно торчали, и стоило примять их водичкой, как он становился похож на Шарикова. Гигиену также нельзя было назвать коньком Юрца, но и очевидно, что внешние характеристики не являлись его выгодными преимуществами. Впрочем, отнюдь не интеллект позволил ему завести четверых детей от трёх разных женщин. По какой причине отсутствие чувства такта и юмора не помешало процессу совокупления с женщинами, остаётся загадкой. Обидевшись внутри себя на то, что Лю обозвала его человеком без чувства юмора, он пошёл в другую комнату – фэтшеймить свою коллегу.

– Вичка, вот как думаешь, люди сами должны за что-то отвечать? Или в случае любой беды им постоянно кто-то должен помогать… и, точнее, даже не так – искуплять их собственную вину в этой беде.

Не понимая, к чему это, Вика растерянно подняла глаза от телефона в сторону говорящего субъекта.

– Человек жрёт на протяжении тридцати лет тяжёлые жиры, смешивает сало с маслом, ни разу не появляется на медосмотре – и потом у него вдруг оказывается повышенный холестерин и неожиданно случается инсульт там или инфаркт, и государство, родня и церковь – все должны встать в очередь, чтобы ему помогать.

Вика Топтыгина была нормальной, адекватной девушкой, очень приземлённой. Совершенно спокойная с виду, она старалась не вступать в пылкие дискуссии, которые не имели для неё принципиального смысла, и очень чётко представляла себе, чего она хочет от данной поездки и работы в исследовательской структуре в целом. Выполнить задачу, написать статью, получить деньги. Она выросла в Донбассе, и вместе с началом известных событий её семья переехала в Петербург. Здесь были какие-то родственники, которые поначалу приютили, а через недлительный период попросили оформляться с дальнейшей жизнью самим. Карабкаясь и выкручиваясь с самых первых заработков, девушка понимала, что права на ошибку у неё нет, и если предоставляется шанс, то лучше его использовать, поскольку другого может и не случиться. Она была очень конкретных и жёстких левоцентристских взглядов на политику, социалку, имела строгую парадигму относительно этнических и национальных вопросов, не позволяя себе сворачивать на дорогу радикального социализма и, того хуже, анархии в условиях меняющегося политического климата. Но любовь к (С) оветам просматривалась почти в каждом её монологе, за исключением тех, которые нужно было давать ближним в бестолковых разговорах на кухне.

А тут, как назло, подвыпивший коллега, который ещё и не только коллегой по оплошности являлся, пустился в опус о всех сирых и убогих.

– Кто в человека насильно запихивает бухло, сигареты? Кто его заставляет не надевать подштанники, не выходить на утреннюю пробежку? – Юра покуривал и много пил, а разовые занятия спортом сформировали искреннюю уверенность в своём HLS. – Я смотрю на всех этих несчастных! Ты проживаешь абсолютно бесполезную жизнь, именно ты, именно в этой стране… Ну, не ты, я вообще говорю, – сделал необходимый реверанс Юра, но завёлся он не на шутку. – И однажды, когда ты идёшь в хорошем настроении на базарчик покупать очередную порцию жира, тебя разводит на лоха какой-нибудь цыган, обещающий решить все твои проблемы разом, поясняя, что все невзгоды происходят не по причине вполне понятных, но продолжительных твоих усилий, а из-за порчи или сглаза завистников. Естественно! Тебе все завидуют – твоей прекрасной двухкомнатной квартире в железнодорожном районе, твоей корявой жирной жене с тупым отпрыском, твоему заработку, твоей коллекции ретромарок, – и поэтому самые сильные маги и чарогеи накладывают на весь твой царский род (что прочитывается золотым отблеском в улыбках) проклятие, и снять его сложно, но прям тут, на рынке, может получиться. Тьфу ты! И потом они идут и ноют: президент, помоги, люди, помогите, я бедненький, меня обманули.

– Все отношения – это рисковые сделки. Все просто: ты подсчитываешь процент риска и решаешься на сделку… или нет, – толерантно заметила Вика, успев вставить предложение в тираду моноложца.

– Да, совершенно согласен! То есть мама тебе предлагает докушать кашу – и потом получишь вкусненькое, ты соглашаешься, потому что риск, что она обманет, чрезвычайно мал, но ты отказываешься, потому что не согласен с условиями этой сделки, и ты на самом деле ненавидишь эту чёртову кашу, и никакие сладости не заставят тебя её есть. Когда локальный банк предлагает тебе ставку по вкладу значительно выше среднерыночной, ты понимаешь, что это рискованное предложение, и соглашаешься, потому что хочешь быстро и много заработать, но отказываешься, потому что считаешь, что лучше остаться при своих, чем потерять все. Это простые рассуждения, на которые способен каждый человек. Каждый! В стране единицы безграмотны, остальные вполне себе умеют читать, писать, в целом распознавать русскую речь. Пусть анализируют рынок информации.

Юра в лучших традициях Джонни Деппа хлопнул дверцей шкафа, помешал горсть сахара большой ложкой, громко чавкнул чаем и испарился в темноте своей комнаты, продолжая что-то бубнить. Вика же спокойно вернулась в свой телефон. Это было эклектично.

Молодого мужчину иногда пробивало на размышления, без прелюдии и рефлексии в сторону слушателя; сейчас же он просто, видимо, соскучился по своему корешу, по Леониду, который позволял Юре говорить без умолку, который слушал и покачивал головой, частенько прикладываясь к пивку, сидя за кухонным столом в окружении остатков чужой пищи, алюминиевой посуды и клеёнок.

Глава 17. Сакартвело

Из дневниковых записей Леонида:

«После тяжёлого по ходу и бестолкового по сути интервью нас всех, в том числе Рафика, Розу и меня, пригласили на фуршет в местный развлекательный комплекс, и может показаться, что, не зная местного диалекта и в целом обладая скудословием, я так обозначил некий культурный центр с глубоким и разнообразным этническим дизайном. Наверное, и да и нет. Это был развлекательный центр уже потому, что на огромных зеркальных облицовочных блоках большими буквами без ошибок было написано именно это словосочетание. А с другой стороны, присутствие оазиса китчевого богатства в бедном захолустье и природной чистоте как раз и является определённым многозначным культурным кодом. И если можно провести аналогию с шашлыками, то прекрасная свежая баранина – это, конечно же, национальность; маринад, лучок и травы – понятное дело, адаты; угли, розжиг, спички – религия и её прочтения. А вот тот самый дымок, который тянет к себе за десятки метров, который ни с чем не спутаешь и который одинаков везде, какая бы национальность этот шашлык ни готовила, – этот запах ты услышишь у чёрта на куличках, он пробьёт любые преграды разумного, и олицетворять он будет не что иное, как южные понты».

Вот в этих-то понтах наши герои и собирались провести ужин, и сразу стало понятно, что простым ужином тут называется крепкий великорусский забух. На огромном столе, вокруг которого уселись гости, угощения появлялись со скоростью, превышающей скорость поедания. Чуду всех видов, курзе, долма, лагманы, шашлыки и прочая основа казались некоей прелюдией, всё это подавалось вполне рутинно, оставляя место либо для фазана, либо для кентавра на вертеле. Вместе с угощением сразу пришла водка. Никаких полумер в виде коньяков, это была тёплая русская водка в безлимитном литраже. Из соседнего помещения внутри этого развлекательного комплекса доносились звуки свадьбы, веселье предавалось в ВИП-комнату, хотелось танцевать. Расположенные на каждой стене телепанели гигантских размеров были отключены, а бильярдный стол классически зиял прожжённым сукном и расширенными долотом лузами. По отделке этот зал напоминал среднекачественную сауну в районе Садовой, единственным, что выбивалось из соответствующего интерьера, была люстра, на вид из дорогого хрусталя, огромная, совершенно лишняя здесь.

Через пятнадцать минут была выпита пол-литровая бутылка, и господа, присутствовавшие на фестивале еды, наконец представились гостям. Всех Леонид не запомнил, разве что получилось дать каждому ментальную кличку. Итак: мент-зэк отвечал за руководство местным отделом ГИБДД, Джо Пеши был хозяином этого развлекательного центра, Лощёный не объяснил, чем занимается, но постоянно причмокивал, дегустируя водочку, и Молодым был назван парень, не достигший пятидесяти. Последний был на розливе и задавал юморной тон, что-то вроде эм-си периода становления рейв-культуры, когда от тебя не требуется постоянное включение, а только легкое направление, фарватер веселья. Вот сейчас он зарядил завуалированный тост про своевременную и уверенную эрекцию, а дождавшись, когда все, и в особенности гости, закусят варёным языком с хренком, перевёл тему на баньку и парилку. Роза краснела, синевела, желтела, по цвету её непотеющего лица можно было догадаться, что такая встреча не была принята внутренним имамом, и она, спешно, но основательно поев, попросила Зарину сопроводить её в номер. Гостиница плотно прилегала к залам торжеств, и Зарина, чувствуя себя обязанной, проводила подругу, захватив пару яблок, и через полчаса вернулась.

Глаз Омара поблёскивали, и Леонид это заметил. Неожиданно статный мужчина, правда изрядно подвыпивший, набросился с претензиями на вернувшуюся Зарину: мол, какого шайтана она так долго моталась и не затесалась ли по дороге назад в кибитку к симпатяге шашлычнику? Зарина попыталась перевести всё это в шутку, но Омар разошёлся и грубо отчитал её за несоответствие морально-этическим нормам дагестанской женщины, да ещё и на виду у гостей.

Вечер закончился на пяти бутылках водки, и мужчины начали собираться. Леонида и Рафика старались максимально изолировать от прямого взаимодействия с Зариной. Сначала её проводили всем сельсоветом в номер, закрыли его снаружи, а потом отправились в номер к парням – дать чёткие указания, в какую сторону ходить и стучать не надо. Последние решили немного передохнуть перед сном и подглушить пивка на веранде, благо в ресторане ещё наливали. Прекрасная идея – после огромного количества крепкого алкоголя снизить градусы пузыриками, наутро природа их обязательно отблагодарит за такое решение, но сейчас это решение казалось единственно адекватным.

Рафик был молчалив, парень страдал нервным тиком, которому не придаёшь значения, пока не узнаешь, что это именно тик.

– Та-ак. У нас нет нефильтрованного, зато есть «Балтика 3», возьмёте?

Официант в белоснежной рубашке выглядел слишком опрятно для позднего времени суток, прошедших бурных свадебных торжеств и, по сути, скорого окончания рабочего дня. Он повернулся к телевизору, висевшему над гостями на веранде, и попытался переключить его на музыкальный канал.

– Да, пойдёт. А те-телек можно оставить? – Рафик также совсем немного заикался.

Официант кивнул и развернулся.

– Конечно, обидная ситуация с этим колледжем получается, но половина специальностей здесь не особо нужны. Ну, вот если человек хочет быть конюхом, он научится всему за пару недель: как навоз выгребать из стойла, как засовывать в жопу быку руку по локоть и, собрав семя, впрыскивать его шприцем в вагину корове… – У Лёни барахлила голова.

– Я не уверен, ч-что это з-задача конюха, но суть ясна.

– Так, а что с Омаром-то Гаджиевичем? Вы с ним вообще знакомы?

– Н-нет, он меня особо брать не хотел в поездку, сомневался, зачем пятое колесо т-телеге.

Леонид не сказал, что сперва тоже засомневался в целесообразности присутствия Рафика, но позже разобрался, что так Зарина выстраивала оборонительные редуты. Как умела, но, получается, это сработало: взять с собой максимально возможное количество мужичья и религиозную подругу, чтобы Омар Гаджиевич не мог расслабленно себя чувствовать, класть руки на коленки, приглашать в номера и прочее.

Рафик продолжал, говоря, что ему Зарина нужна не больше, чем крайняя плоть на лбу у раввина, у самого была назначена свадьба через полгода – он женился на представительнице очень уважаемой семьи, и последнее, чего он хотел, так это спугнуть или любым образом скомпрометировать утверждённый старейшинами союз. А здесь, в селе, оказалось, проживали его родственники, и он с удовольствием принял приглашение бесплатно сгонять к ним на свиданку.

Ребята, отпив холодного, неплохого пива, разболтались.

– Знаешь, Леонид, как меня за-э-ебало то, что от меня все ждут лезгинки! – Рафик очень неловко ругнулся, заикнувшись посредине слова. – Я танцевать не-не очень умею и тем б-более не люблю. Пью я мало и почти не пьянею, но вы-вы-ышло так, что я активист, и мне приходится ездить по всяким молоде-жэ-жным форумам, летним школам, курировать группы в сменах и т-тому подобное. И каждый раз найдётся какая-нибудь овца, тоже из рода акти-тивистов, но хуже – массовик-затейник, и, дёрнув, сразу начинает в микроф-фон приглашать меня показать национальный дагестанский танец, включив заблаговременно Ша-акиру.

Леонид был крепко подшофе, оттого громко засмеялся, почти не стушевавшись на замечание собеседника, что мог кого-то разбудить.

– Бля, я прям вижу это всё. Испанский стыд.

– Да! И обычно перед этим я тра-ачу пару часов из своей жизни на развенчивание мифов о наших н-народах, напоминаю, что дагестанец – это скорее эт-т-нос, что национальности такой нет, что и вера у нас разная бывает, языков одних за тридцать, а обычаев, культурных традиций жизни не хватит описать. Но нет, прослушав всё это, надо обязательно поднять руку вверх и начать вращать жопу вокруг своей оси, другой рукой заслонять рот, а глазами показывать стеснение.

– Блять! – Лёня опять взвизгнул.

– И ждёт ведь овца, чтобы я начал джигитовку делать рядом с ней. А я не умею. И не х-хочу та-а-нцевать смесь индийского и турецкого танца. И что уж говорить про каждый мой комментарий, вопрос, зам-мечание, это всегда встречается ответной ремаркой о южном менталитете, о га-горячей крови; все считают, что я, как и гр-ру-узин, разбирающийся в винах, должен разбираться в винах! А я не-не пью вино. Вот, пиво иногда… В-водку сегодня… ик…

Рафик разошёлся. Всегда забавно наблюдать за таким южным обжигающим темпераментом. На подобных наблюдениях и строится наша работа. Очевидно, за всю поездку парень намолчался и сейчас получил достойную сцену для своего сольного выхода. Ох уж этот южный менталитет.

На веранду вышел покурить Омар Гаджиевич вместе со своими корешами-прокурорами и заведующими отделениями полиции. Ещё не разошлись и о чём-то балагурили. Безапелляционно-радушно пригласили с ними пройти в уличную беседку под гостиницей, чтобы поболтать ещё чуток и выпить домашней настойки.

Леонид ещё несколько раз потом думал над всеми этими форматами местного гостеприимства. Ну, вот странно это всё работает здесь. Во-первых, тебе может показаться, что приказывают, а не просят, почему-то считая, что если тебе преподнести какое-то сомнительное блюдо, возможно, даже печёные кишки, а запивать предложить бормотухой, пускай и домашнего производства, то ты обязательно должен оценить. Наша культура все эти мифы о южном гостеприимстве переиначивает, приспосабливает и замещает обязательствами реальность. Ну, далеко не всегда ведь вкусно, и мы не говорим уже о полезности. Причём речь идёт не только о Дагестане, так везде. На всём юге и Ближнем Востоке примерно так.

Леонид Дмитриевич, ощутив свежий запах ночных гор, затухающего костра и лёгкие нотки потных подмышек, вспомнил, как ездил в Грузию, буквально прошлым летом, вместе с невестой. Тогда они взяли экскурсию на гору Казбеги, что означало: некий тип на комфортабельном авто привезёт их к подножию, оттуда их заберёт машина менее комфортабельная, но с повышенной проходимостью и довезёт почти до второго предгорья, которое уже достаточно высоко, чтобы поражаться красотам, но не настолько, чтобы требовалось скалолазное снаряжение и тем более навыки.

Тогда он, охваченный духом авантюризма, уговорил Олю пешком дойти до второго холма. Казалось, всего три километра, единственное, что начинающими походниками учтено не было, – что путь пролегал по очень крутому подъёму, и тогда они изрядно попотели, особенно уже спускаясь, несколько раз чуть не поскользнувшись на местах стоянок малолетней грузинской шпаны. Так вот, на обратном пути водила им безальтернативно предложил остановиться у горного пастуха, его знакомого, на перекус. Они вышли в заповедном месте.

Говорят же, что человеческий глаз различает самое большое количество оттенков зелёного, и так оно и показалось; глаз же Леонида различил ещё несколько оттенков тёмного, так как сразу заприметил семью китайцев и семью арабов неподалёку на опушке. Первые громко гоняли лошака вокруг стоянки и радовались этому, а вторые курили кальян; мужчины спокойно нежились в спортивных труселях, а их дамы в тридцатиградусную жару сидели в полном чёрном обмундировании. Сразу же невооружённым глазом были обнаружены и тысячи отбросов жизнедеятельности человека: летали целлофановые мешки, обёртки, пачки от сигарет, бутылки валялись рядом с окаменелостями. Иначе говоря, стоянка пастуха и близлежащая округа напоминали скорее фарс из эфира Первого канала, а сам пастух, угощая их задумавшейся бараниной и сухим лавашем, напоминал в этом фарсе Аллу Пугачёву на новогоднем огоньке в двадцать первом веке. Не ясно было, что они тут делали и почему должны всё это терпеть!

Видимо, южным людям настолько сильно въелась в подкорку эта идея о собственном гостеприимстве, что им сложно отделаться от неё, и по этой причине они агрессуют. Эй, ребята, поверьте, ничего страшного не будет, если вы мне изо рта своего не передадите полусжёванный кусок, я спокойно поем за те же деньги в кафе. Но говорить такое, конечно же, нельзя – обидятся. Поэтому приходится выдумывать чудаковатые вещи, что и сделал Леонид, сказав, что его невеста ждёт звонка и он бы с удовольствием продолжил общение, но ему предстоит долгий разговор о событиях дня с любимой. И, попрощавшись с мужчинами и Рафиком, который вовремя не смекнул придумать причину, по которой он не может продолжить трапезу, Лёня пошёл в номер спать.