Возрождение Электрополиса. Том 1 Заражённый лес
— Алекс, привет! — крикнул Костя. — Как там твои фильтр-часы? Всё ещё пыхтят?
— Ещё как, — усмехнулся я. — Но скоро приручим.
Мы шли втроём, обсуждая задания, когда Федя вдруг замер:
— Подождите… Вы это видели?
Из кустов выскользнуло странное существо. Размером с небольшую собаку, с шерстью, переливающейся голубым и зелёным — будто небо и лес сплелись в движении. На спине блестела табличка: 147XCDIY. Оно смотрело на нас умными глазами. Ни звука — но казалось, что понимало.
— Похоже, это сбежавший образец из лаборатории, — прошептал я.
Я присел и мягко сказал:
— Привет. Мы свои.
Зверёк подошёл ближе и ткнулся в моё колено. Я осторожно провёл рукой по его шерсти — мягкой и тёплой, как пар из утреннего чайника.
— Как его назовём? — спросил Костя.
— Зефир, — ответил я. — Он мягкий… как зефирка.
— Подходит! — хором согласились близнецы.
Мы уже хотели продолжить путь, но Костя взглянул на часы.
— Чёрт… мы опаздываем!
— Бежим! — крикнул Федя. — А то снова в «Учёба и Контроль» попадём!
Мы рассмеялись и понеслись.
Вбежали в класс на минуту позже. Учительница строго посмотрела поверх очков:
— Опоздали. Останетесь после уроков. Пунктуальность — это уважение ко времени других.
После занятий класс опустел. Мы остались втроём — и, неожиданно, в тишине было даже уютно.
Костя положил голову на парту:
— Ну, теперь мы точно «звёзды расписания».
Федя хихикнул:
— Может, дадут медаль — «За устойчивое опоздание».
— Только бы не мыть полы, — сказал я. — Или собирать карандаши по всей школе.
— Зефир нас бы точно строил, — подхватил Костя. — Тренировал бы как роботренер.
— Или следил с помощью фильтр-часов! — добавил Федя.
Мы засмеялись. С ними даже наказание становилось историей.
Учительница вернулась в класс.
— Хорошо поработали, — сказала она. — Но, прежде чем уйдёте, получите дополнительное задание. Раз уж остались — пусть это будет не только наказание, но и польза.
Она выдала нам мини-бланки с графами: «Состояние воздуха», «Температура», «Общее самочувствие», «Что вы заметили по пути в школу?»
— Наблюдение — первый шаг в науке. А вы, судя по фильтр-часам, уже на этом пути.
Мы сели заполнять. Я указал встречу с Зефиром как «экологическую аномалию с высокими признаками интеллекта» и добавил набросок его формы — округлую, живую, тёплую. Когда мы вышли из школы, Зефир шёл рядом. Он не прыгал, не суетился — просто шёл вровень с нами. Как будто всегда был частью команды. Дома меня встретила мама. Зефир свернулся у моих ног, и она сразу его заметила.
— Он теперь с нами? — спросила она, слегка удивившись.
— Навсегда, — ответил я.
Мама наклонилась, погладила его:
— Тогда пусть знает, как ему повезло — жить с тобой.
Через минуту вошёл папа. Его взгляд сразу упал на Зефира. Он подошёл ближе, прочитал табличку.
— Это лабораторный образец, — сказал он. — Ты должен был сообщить.
Я вздохнул:
— Он сам пришёл. Я не мог оставить его. Я пообещал заботиться. Каждый день. Полностью.
Отец долго молчал. Потом кивнул:
— Мы обсудим это с учёными. Но если они разрешат — вся ответственность на тебе.
Я сжал Зефира крепче. Он тихо ткнулся в мою руку. Мы были не просто «человек и животное». Мы были друзьями.
Позже вечером я лёг на кровать, включил планшет. Там горела запись:
«Опоздание. Уведомление отправлено родителям»
Я замер. Рука зависла над кнопкой «удалить». Но потом я просто закрыл экран. Это был мой день. С моими ошибками. Но и с моим выбором.
Через пару минут планшет снова ожил.
Видеочат: Костя и Федя — «Ну что, герой?»
Я принял. На экране появились два знакомых лица — в пижамах и с чайниками в руках.
— Ну как? — спросил Костя. — Папа не посадил тебя в «домашний арест»?
— Нет, — усмехнулся я. — Дал шанс. Но предупредил, что ответственность теперь на мне.
— Это круто, — сказал Федя. — Значит, ты теперь как... официальный хранитель Зефира!
— Покажи его! — сказал Костя.
Я наклонил планшет. Зефир лежал у меня в ногах, свернувшись клубком.
— Он как мохнатый охранник, — прошептал Федя. — Наверное, ночью следит, чтобы мы не сбежали в холодильник.
— Или не забыли сделать домашку! — добавил Костя.
— Спасибо, что вы есть, — сказал я.
— И ты у нас есть, — отозвались они.
Экран погас. В комнате стало тихо. Я погладил Зефира. Он только пошевелил ушком — как будто сказал: «Я здесь».
Я знал — завтра будет новый день. С новыми идеями. С новыми испытаниями. Но главное — с теми, кто рядом. Зефир лег рядом сверху на подушку и я лежа ощущал его дыхание около своей шеи. В душе я был очень раз, что у меня появился питомец, хотя нет он стал частью нашей семьи. С этими мыслями я быстро заснул понимая, что завтра я проснусь с моими новыми обязяностями.
Глава 6 — Разбитое стекло
Недавно мне исполнилось восемь, и я пошёл во второй класс. Обычно утро в школе начиналось спокойно, но сегодня всё было иначе. В актовом зале царила оживлённая суета — все говорили вполголоса, улыбались и ждали чего-то важного.
На линейке директор объявил:
— Через две недели в секторе Неон пройдёт научно-техническая ярмарка «ИнноФест». Это событие бывает раз в четыре года, и туда приедут ребята со всего Электрополиса. Вы сможете представить свои изобретения, пообщаться с юными инженерами и исследователями, узнать много нового.
Сердце у меня стукнуло чаще. Я сразу подумал о наших фильтр-часах — у меня и у близнецов Кости и Феди уже было несколько прототипов. Мы собирали их вместе, проводили тесты, писали заметки и даже проверяли уровень чистоты воздуха в разных уголках школы.
После линейки я догнал близнецов у школьной лавочки. Они уже спорили — какие часы взять с собой.
— Берём те, что лучше всего показывают загрязнение! — сказал я, размахивая руками. — И чтобы батарейка держала дольше.
— И корпус попрочнее, — добавил Костя. — А то Зефир как прыгнет — будет веселье.
— Он вечно всё нюхает! — засмеялся Федя. — Даже мои носки проверял.
Мы рассмеялись и начали обсуждать детали. Голова кружилась от количества идей: внешний вид, защита корпуса, новые датчики.
Вечером дома я устроился за своим столом. Мама разложила инструменты и микросхемы.
— Я помогу тебе проверить соединения, — сказала она, — чтобы всё было крепко и надёжно.
Папа, вернувшись с работы, тоже присоединился.
— Хорошо, что вы так увлечены, — улыбнулся он. — Сегодня я говорил с коллегами, и они заинтересовались вашим проектом.
— Правда? — я едва не подпрыгнул на стуле.
— Такие устройства могут сделать наш город ещё ч ище, — кивнул он.
Я посмотрел на родителей — и внутри вспыхнул настоящий огонёк. Мы действительно делаем что-то важное.
— Завтра перепроверим всё до винтика! — пообещал я. — И поедем на «ИнноФест» готовыми.
Позже, уже перед сном, я сел на кровать и взял в руки прототип. Тот самый, который хотел показать. Он был лёгким, гладким, почти идеальным.
Я провёл пальцем по циферблату — стрелки, цвета, сенсор. Всё работало.
И вдруг — я задел локтем стол. Фильтр-часы сорвались, упали, и с глухим треском ударились о пол.
Я замер. Сердце оборвалось.
Стекло разбилось. Торчали провода. Часы… распались.
— Нет… — выдохнул я. — Не сейчас… не сегодня…
Горло сжалось, в глазах потемнело. Я чувствовал, как накатывает волна — злость, обида, отчаяние. Всё сразу. Будто разбился не прибор — а я сам.
Я сидел, не двигаясь. Несколько секунд. Минуту. Или час?
Но потом — медленно, будто на автомате — я слез с кровати, включил ночник и выдвинул ящик с инструментами.
«Плакать потом. Сейчас — работать», — пронеслось в голове.
Я не ложился спать. В комнате было тихо, только щелчки отвёртки и едва слышный гул паяльника. Время исчезло. Я собирал новый прототип. Не копию. Улучшенную версию.
Утром, когда первые лучи проникли в комнату, часы уже лежали передо мной — легче, компактнее и прочнее. Работали. Точно.
Я поднялся с кресла, усталый, с покрасневшими глазами. Прошёл в ванную, плеснул в лицо холодной воды и посмотрел в зеркало. Там был мальчик, который не спал всю ночь. Но он держал в руках то, что собрал сам. И был готов его показать.
В комнате ждал рюкзак. Я положил туда фильтр-часы, блокнот с заметками, пару карандашей. Переоделся в форму. Глубоко вдохнул.
На кухне мама жарила оладьи.
— Доброе утро, Алекс, — улыбнулась она, но тут же нахмурилась. — Ты не спал?
— Почти не спал, — признался я. — Чинил часы. Случайно уронил ночью.
Мама хотела что-то сказать, но только подошла и поправила воротничок на моей форме.
— Ты справился. Горжусь тобой.
У ног сидел Зефир, внимательно наблюдая за мной.
— Сегодня ты останешься дома, — тихо сказал я, опускаясь на колени. — Обещаю, скоро вернусь.
Зефир склонил голову и мяукнул, будто понял. Я поднялся и вышел. За спиной — его взгляд. Я почти чувствовал его между лопатками. Но останавливаться было нельзя.
У ворот школы меня уже ждали Костя и Федя.
— Алекс! — крикнул Костя. — Ты как будто не спал всю ночь!
— Так и есть, — кивнул я. — Мой прототип упал. Разбился. Собирал новый до рассвета.
Федя посмотрел серьёзно:
— Ты один это сделал?
Я кивнул. И, наконец, улыбнулся.
— Мы тебе поможем, — сказал Костя. — Сегодня всё покажем как надо.
Мы обнялись плечами. Я почувствовал, как напряжение немного отпустило. С ними — не страшно.
Через час всех участников снова собрали в актовом зале. Директор стоял на небольшом помосте, держа в руках планшет с расписанием.
— Доброе утро, ребята. Сегодня вы — участники «ИнноФеста». Покажите, что вы умеете не только изобретать, но и уважать друг друга.
Он говорил о безопасности, правилах поведения, важности вопросов к организаторам и том, что ярмарка — это шанс не просто показать себя, но и научиться у других.
Я слушал, держа рюкзак в руках. Он вдруг показался странно тяжёлым. Я нахмурился, подумал, что, может, взял что-то лишнее. Но решил не отвлекаться.
Когда выступление закончилось, мы отправились к школьному аэроавтобусу — большому и гладкому, словно стеклянная птица. Он парил над землёй на лёгкой воздушной подушке. Внутри — мягкий свет, широкие кресла, панорамные окна, через которые был виден мерцающий Электрополис.
Я устроился рядом с близнецами. Когда автобус начал плавно подниматься, мне вдруг захотелось убедиться — всё ли я взял. Я приоткрыл рюкзак…
И сердце у меня чуть не выскочило.
Прямо внутри, свернувшись клубочком, сидел Зефир. Его глаза блестели, хвост спокойно подёргивался.
— Зефир?! — прошептал я.
— Что? — одновременно спросили Костя и Федя, заглянув в рюкзак.
— Это что, он... пронёсся с тобой?! — удивился Костя.
— Секретный пассажир, — хихикнул Федя. — Под прикрытием фильтр-часов!
Я выдохнул и погладил Зефира по голове.
— Ну что ж… Добро пожаловать в сектор Неон, напарник.
Зефир тихо замурчал — как будто говорил:
«Я всегда был рядом. Просто теперь — официально».
И в этот момент я понял: всё только начинается. Настоящее приключение — впереди.
Глава 7 — Вход в Неон
Путь от Биосферы до сектора Неон занял почти шесть часов. Аэроавтобус двигался по воздушным трассам, огибая купола, фермы и башни. Мы видели, как огромный Электрополис меняется от сектора к сектору: зелёные зоны сменялись индустриальными, а потом — плотными потоками неонового света.
Я сидел с Костей и Федей. Мы обсуждали конкурентов, гадали, кого из старших могут показать по местному телеканалу, и в сотый раз проверяли прототип фильтр-часов.
— Думаешь, у кого-то будет круче? — спросил Федя.
— Не уверен, — сказал я. — Но будет по-другому. И это интересно.
— Главное — чтоб не скучно, — пробормотал Костя, щёлкая упаковку с питательным батончиком.
К четвёртому часу пути автобус снизился. Мы пролетали мимо Объединённой Переходной Станции. За ней — последние минуты до Неона.
Когда он появился, мы замерли.
Сектор Неон светился. Башни — стеклянные, изогнутые — отражали солнце, словно гигантские зеркала. Поверхности переливались. В воздухе — дроны, капсулы, ленты информации.
— Это… — прошептал Федя.
— Будущее, — договорил за него Костя.
Воздух стал другим ещё до выхода. Когда двери аэроавтобуса открылись, нас обдало прохладным, но плотным потоком — чистым, насыщенным.
— Ты чувствуешь? — удивился Федя.
— Воздух как будто умный, — усмехнулся Костя. — Как мята со скоростью.
Я вдохнул — глубоко. У нас в Биосфере хорошо, но здесь было… иное. Живое.
Рюкзак у меня на спине едва заметно пошевелился. Я шагнул в сторону, тихо приоткрыл молнию. Зефир, свернувшись, моргнул, фыркнул и снова нырнул вглубь. Он доехал. Незаметно. По-своему.
— Всё нормально? — шепнул Костя.
— Внутреннее волнение, — улыбнулся я.
— Пушистое? — уточнил Федя.
Я хмыкнул. Мы направились к сияющему зданию гостиницы. Внутри было светло. Стены реагировали на движение, потолок мигал мягким неоновым свечением. У стойки регистрации уже выстроились делегации.
Наш директор, Элмар Рион — высокий, строгий, с добрыми глазами — подошёл к приёмной панели.
— Элмар Рион. Школа Биосферы, сектор 03.
— Подтверждено, — кивнула девушка-регистратор. — Тридцать участников. Третий сопровождающий. Этаж седьмой.
Мы уже собирались идти, как вдруг у соседней стойки произошла заминка.
— Рикки Тарн. Потоки Пыльцы, школа при техцентре… — говорил мальчик, дрожащим голосом.
— Вас нет в подтверждённой заявке, — ответила администратор.
Он был худой, в поношенной жилетке, с простым рюкзаком и цилиндрическим прибором в руках. И взгляд… тот самый. Который бывает у тех, кто держит всё, что у него есть, в одной попытке.
— Мой директор не смог приехать. Но я… я есть в предварительном списке… — голос его срывался.
— Без поручителя от высшего сектора — участие невозможно.
Он посмотрел на остальных. Старшие отворачивались. Он сжал свой прибор и опустил голову. Я шагнул вперёд.
— Можно я поручусь?
Все обернулись.
— Алекс, — представился я. — Делегация Биосферы. Мой директор — мистер Рион.
Элмар молчал. Смотрел на Рикки. Долго. Тот не просил. Только ждал.
— Если он примет правила, — наконец сказал Элмар, — я подпишу. Но ты и твои друзья отвечаете за него. Поможете. Примете.
— Да, — сказали мы хором.
— Рикки Тарн. Размещение: этаж семь. В сопровождении, — подтвердила администратор.
Когда мы вошли в комнату, координатор подвёл с нами и Рикки.
— Комната рассчитана на троих, — сказал он. — Выдали дополнительный матрас и базовый комплект.
Рикки нёс всё сам — аккуратно, будто боялся что-то уронить. Он занял угол у окна, не задавая ни одного лишнего вопроса. Только с благодарностью кивнул и начал раскладываться.
— Не переживай, — сказал я. — Здесь всем немного тесно. Но завтра — главное.
— Главное, что я здесь, — тихо ответил он.
Когда мы разложили вещи, я открыл рюкзак, чтобы достать блокнот — и Зефир тут же выскользнул наружу. Он потянулся, прошёл по ковру, фыркнул и уткнулся в мой ботинок.
— Что это?! — от неожиданности Рикки вскочил на колени.
— Это Зефир, — улыбнулся я. — Мой... ну, почти домашний. Он пробрался в рюкзак сам.
Зефир подошёл ближе, посмотрел на Рикки — и мягко ткнулся в его руку.
Рикки замер. Он медленно протянул ладонь, коснулся тёплого меха. Его лицо изменилось — из настороженного стало почти детским. Настоящим.
— У вас… есть кто-то такой? — спросил он чуть хрипло.
— Не совсем законно, — хмыкнул Федя. — Но пушисто.
— Он как... будто чувствует, кто добрый, — сказал Рикки, не отрывая взгляда. — У нас в Потоках таких не бывает. Там всё — острое, железное, шумное.
— Тогда ты точно будешь его любимым, — сказал я.
Зефир забрался на его матрас и свернулся клубком рядом. Рикки остался сидеть с ровной спиной, будто боялся нарушить этот момент.
— Давайте перекусим, — предложил Костя, доставая контейнеры. — Нам по три упаковки на вечер выдали. Можно делиться.
— У меня только батончик, — сказал Рикки, показывая почти пустую сумку.
— Ну и отлично, будет десерт, — отрезал Федя. — У нас тут не столовая, а экспедиция. Все свои.
Мы расселись прямо на ковре, у стены. Распаковали овощные снеки, мягкие хлебцы, гелевые напитки. Ели молча, но спокойно. Без напряжения.
— А ты что принёс? — спросил Федя, кивая на цилиндр в рюкзаке Рикки.
— Это простейший экстрактор — он собирает влагу из воздуха и фильтрует на уровне 0.3 микрон. Солнечное питание. Я его сам спаял из остатков модулей.
— Вау, — сказал Костя. — Похоже, у нас в команде появился инженер номер четыре.
Рикки впервые по-настоящему улыбнулся. Не на секунду. А глубоко, с внутренним облегчением.
— Спасибо, что… — он замолчал, потом просто кивнул. — Спасибо.
Я протянул ему руку:
— Я Алекс.
Он чуть замешкался, но пожал — с неожиданной твёрдостью.
— Рикки, — сказал он. — Просто Рикки.
— А мы — близнецы, — добавил Костя. — Костя и…
— Федя, — закончил тот. — Угадай, кто из нас, кто?
— Вы оба одинаково громкие, — хмыкнул Рикки.
— Отличный ответ, — рассмеялся Федя. — Засчитано!
— Ладно, — потянулся Костя. — Завтра докажем, что не важно, из какого ты сектора. Главное — что ты умеешь.
— А ещё кто с тобой рядом, — добавил я и погладил Зефира. Он спал, но хвост подёрнулся — будто в знак согласия.
Перед сном я взглянул на фильтр-часы. Внутри экрана — зелёный уровень, чисто.
И завтра начнётся настоящее.
Глава 8 — ИнноФест. День первый
Я проснулся не сразу. Сначала почувствовал свет — мягкий, едва заметный, как будто кто-то тихо подошёл и приподнял штору. Он стекал с потолка, отражался от стен, разливался по полу. Комната была чужой, незнакомой, и первое, что пришло в голову — я в космосе. В какой-то капсуле или модуле. Стены светились неоном, потолок медленно пульсировал, словно дышал. Всё было тихо, стерильно, технологично. Даже воздух. Он был прохладным, чуть суше, чем у нас в Биосфере, и с каким-то металлическим привкусом — будто ты вдыхаешь не просто кислород, а результат чьей-то точной работы.
Рядом, у края кровати, свернулся клубочком Зефир. Он поднял голову, зевнул и тут же снова положил её на лапы. Я провёл ладонью по его спине, тёплой и пушистой, и сел, потянувшись. Внутри было странное спокойствие — лёгкое, как после долгого похода, когда ничего не болит и никто не зовёт.
— Уф… как же я выспался, — послышался знакомый голос из-за окна.
Рикки лежал у окна, на разложенном матрасе, укутанный в серое одеяло. Он выглядел по-другому. Не усталым, не зажатым — спокойным. Просто парнем, который, наконец, выспался.
— Как ночь? — спросил я.
Он кивнул:
— Отлично. Спасибо, что… ну, что приютили.
Я улыбнулся, но в этот момент заметил, как он посмотрел в сторону наших школьных комплектов, аккуратно сложенных у кроватей. Его взгляд стал чуть напряжённым, будто он вспомнил о чём-то, что старался забыть.
— Ты… не взял с собой форму? — спросил Федя, одновременно застёгивая рубашку.
Рикки чуть сжал плечи и сказал тихо:
— У нас не было лишнего. Я думал, справлюсь как-нибудь…
Костя сразу же подошёл к рюкзаку, вытащил штаны и протянул:
— Держи. Мне велики — тебе, думаю, подойдут. Команда — значит команда.
— А у меня есть запасная футболка, — добавил Федя, уже копаясь в вещах. — Вот! Смотри — «Чисто как воздух». Почти новая.
— Носки и бельё у меня. Всё чистое, не волнуйся, — сказал я и передал аккуратный свёрток. — Даже не думай отказываться.
Рикки стоял, словно не знал, что сказать. Потом чуть опустил голову и прошептал:
— Мне… немного неудобно. Это ведь ваше.
Я положил ему руку на плечо. Говорить было просто:
— Нам всё равно. Главное, чтобы тебе было нормально. Ты с нами. Значит — свой.
Он посмотрел на меня, потом на ребят. И в этом взгляде было столько всего — благодарность, растерянность, чуть-чуть надежды. Он просто кивнул:
— Спасибо. Правда.
— Всё, марш в душ! — бодро сказал Костя. — Только не прячься от носков, понятно?
Рикки слабо улыбнулся, прижал к груди одежду и ушёл в ванную. Мы остались втроём.
Я обернулся — Зефир уже устроился в моём рюкзаке, как будто был уверен, что его тоже никто не оставит. Только уши торчали наружу, и хвост неторопливо бил по молнии.
— Только не хулигань, ладно? — сказал я ему, будто он понял. Может, и понял.
Пока Рикки переодевался, мы с братьями собирались. Я надел поло с логотипом ярмарки — тёмно-зелёное, новое, с удобными брюками. Костя и Федя надели парадную форму — с синими и жёлтыми вставками. Всё выглядело ровно. Мы были готовы.
Когда Рикки вышел, он держался по-другому. Не сутулился, не прятал глаза. Он стоял прямо, с чуть приподнятым подбородком. В руках — аккуратно сжатый экстрактор. Цилиндрический прибор с матовой поверхностью. Его проект. Его шанс.
— Ну как? — спросил я.
Он не стал отвечать словами — просто кивнул. В этом кивке было всё.
— Тогда пошли, — сказал Костя. — Первый день ИнноФеста ждёт.
Я глянул на фильтр-часы. Зелёный индикатор горел спокойно. Воздух здесь был идеален. А внутри у меня росло ощущение, что и день будет таким же.
Мы спустились вниз все вместе. Я, Костя, Федя, Рикки. У каждого — рюкзак, внутри моего — свернувшийся Зефир. Он вёл себя тихо, будто знал, что начинается что-то серьёзное.
Холл был высокий, светлый, весь из стекла и света. Воздух здесь казался ещё чище, чем наверху, и пах чем-то мятным. Возможно, это были фирменные фильтры Неона. На стенах крутились голограммы с надписью «Добро пожаловать на ИнноФест!», а чуть дальше — цифровая панель с расписанием.
Команды уже собирались. Кто-то — в форме, кто-то — как попало. Разговаривали, смеялись, кто-то нервно грыз ноготь. Все были в предчувствии чего-то. Как перед стартом забега.
Костя с интересом разглядывал дроны у сектора Неон:
— Смотри, в кейсах. Наверняка боевые.
Федя хмыкнул:
— А у нас — Зефир. Пушистый, надёжный и не ломается от ветра.
Рикки шёл немного позади, сжимая экстрактор. Он почти не говорил. Он просто шёл с нами. Это уже было много.
У колонны стоял директор. Элмар Рион. Высокий, собранный, с планшетом в руках. В его костюме была зелёная полоска — символ нашей школы. Увидев нас, он кивнул.
— Школа Биосферы в полном составе?
— Да, сэр, — ответил я. — Все на месте.
Он посмотрел на нас внимательно. Дольше всего — на Рикки. Его взгляд на приборе задержался на секунду.
— Алекс, ты обещал приглядеть за Рикки Тарном. Помнишь?
— Да, сэр. Не забуду.
Рикки на мгновение опустил голову, но потом поднял взгляд и сказал тихо:
— Спасибо, сэр. Я не подведу.
Рион кивнул и вернулся к планшету.
В это время над нами загорелась голограмма:
До начала первого дня ИнноФеста — 45 минут. Построение у главного павильона через 10 минут.
— Пошло, — выдохнул Костя.
Я поправил рюкзак. Внутри Зефир шевельнулся.