Фронт Бездны. Том 1. Прорыв
— Блядь! — сорвалось у Костыля. — Оно режет!
Он вскинул винтовку и дал длинную очередь прямо в центр холодного пятна. Пули ушли в пустоту. На ИК полосы трассеров прошли насквозь, не зацепив контура. Тень даже не дернулась. Только один из тонких тёплых щупалец на мгновение вспыхнул ярче — и тут же вернулся к прежнему уровню.
— Боеприпасом не берётся! — заорал Рэн. — Пули проходят насквозь, как по дыму!
— Тогда не стреляй по дыму, — бросила Лея, не отрываясь от щита. — У нас есть кое-что погорячее.
Он мельком посмотрел на меха, что шёл позади, прикрывая их спину. «Кара» уже выбралась на площадь, тяжёлые лапы давили биомразь в кашу. На башне у неё светился знакомым багровым отблеском кристалл, внедрённый Лейей. С его ствола периодически срывались короткие разряды плазмы, прожигая в повелительских сгустках аккуратные, чёрные отверстия.
— Мне бы его язык, — процедил Костыль.
— Тебе достался маленький, не жадничай, — Лея толкнула щит чуть вперёд и свободной рукой сбросила с плеча компактный плазмострел — укороченный, с уродливой самодельной обвязкой. — Держи. Только не сожги нас вместе с этой хуйнёй.
Он перехватил оружие, чувствуя, как тепло от корпуса пробивает перчатку. Модуль был на пределе — Лея и раньше жаловалась, что перенапряжение может сварить его к чёрту. Зато заряды в нём разгонялись до белого.
Тень тем временем приблизилась. На ИК она уже занимала половину экрана. Рядом с ними воздух стал мерзко холодным, дыхание вырвалось паром, хотя до этого было жарко, как в печи. Дана за щитом тихо всхлипнула — у неё зубы застучали так, что Лея почувствовала вибрацию через броню.
— Прижаться! — рявкнул Корран. — Не вылазить, пока Костыль работает!
Рэн глубоко вдохнул, переключился полностью на тепловой режим. Остальной мир ушёл в рябь — только щит сзади яркой полосой, их силуэты и этот провал, краями цепляющийся за всё, что движется. Он поймал центр, чуть вывел вперёд, учитывая, как тень идёт. Плазмострел загудел, конденсатор пошёл в красную зону.
— Сожги его, — прошипел он сквозь зубы и нажал на спуск.
Первые два импульса ушли в сторону — тень дернулась, как будто почувствовала жар, и сместилась. Плазма прошила воздух, оставив после себя короткие, ослепительно белые «шрамы». Там, где луч чиркнул по асфальту, тот просто вспух и расплавился, превратившись в чёрное стекло. Один разряд задел край бронещита — металл загудел, Лея матюгнулась, но держать не бросила.
Третьим он попал.
На ИК экран вспыхнул. Центр провала вдруг стал ярким — не красным, не белым, а каким-то чужим цветом, который спектр камеры не умел нормально отображать. Тень заволновалась, щупальца по краям вспыхнули, как перегоревшие провода. В обычном спектре воздух перед ними дрогнул, стал мутным, как раскалённый.
— Вот ты, сука, — выдохнул Рэн. — Горячо?
Тень метнулась к нему. Не к детям, не к щиту — прямо на источник боли. На ИК он увидел, как холодная масса тянется, как на краю его ствола начинают гаснуть пиксели, будто чья-то рука гасит экран пальцами. Он отпрянул, но коридор движения был слишком узкий.
И вдруг демоническая пластина на боку Леи взорвалась жаром. Внутренняя пульсация рванула в сторону тени, как ответный удар. Лея едва не согнулась пополам — ей казалось, что кто-то с силой вдавил ей в бок раскалённый лом. В то же время рой тонких, багровых искорок по поверхности пластины вспыхнул и ушёл в воздух, как невидимый распыл.
Тень ударилась об этот невидимый фронт. В тепловом режиме по её краю прошла волна, как если бы холод разом столкнулся с ещё более чужим холодом. На долю секунды провал сжался, перестал быть идеальной дырой — в нём появились границы, неровные, ломанные.
— Сейчас! — заорал Лея, не понимая, откуда в ней голос. — В центр!
Костыль не спорил. Он просто вжал спуск до конца. Плазмострел взвыл, будто ему горло перегрызли, и выдал последний, перегруженный импульс — толстый, как труба. Луч прошил центр тени, и там, где до этого была только пустота, вдруг что-то разорвалось.
На обычном спектре это выглядело, как если бы кусок мира перед ними на миг стал зеркалом и треснул. Воздух вспух пузырём, в нём мелькнула бесформенная, дёргающаяся чернота, из которой торчали обломки чего-то напоминающего кости и провода. Потом всё это схлопнулось внутрь, оставив после себя только резкий удар по ушам и вонючий запах озона, крови и чего-то ещё, от чего хотелось блевануть.
На ИК пятно исчезло. Просто исчезло, будто его и не было.
Плазмострел в руках у Рэна с треском погас, корпус пошёл дымком. Металлический привкус во рту стал таким сильным, словно он языком батарейку лизнул.
— Минус невидимка, — прохрипел он, снимая режим ИК. — Надеюсь, она была не одна из ста.
— Если будет следующая, — глухо сказал Корран, — в неё уже ты сам полетишь, как разогретый заряд.
Лея, всё ещё держась за бок, услышала это и слабо усмехнулась.
— Не переживай, капитан, — выдохнула она. — В худшем случае у нас будет свой домашний демон. С ним хотя бы знакомы.
Площадь вокруг продолжала реветь, но секунду внутри импровизированного коридора царила короткая, оглушительная тишина. Потом щит снова дрогнул под очередью, и реальность вернулась с полным комплектом звуков и боли. Им по-прежнему надо было дотащить детей через этот ад. Но хотя бы одна из теней, шептавших их имена, лежала где-то между мирами, обугленная жаром их собственного яростного выстрела.
Щит докатили до полуразрушенного двора между двумя башнями и наконец вжали в стену, пряча за ним детей и раненых. Лея просто рухнула на одно колено, хватая ртом воздух. В ушах звенело, в глаза лезла красная пелена. Город вокруг гудел, как гигантская раненая туша, но тут, за обломками, был хотя бы клочок относительной тишины.
— Перекур на три минуты, — выдохнул Корран. — Потом дальше.
Аркан уже крутился между людьми, проверяя, кто ещё держится. Один боец держался за бок, истекая кровью, но стоял. Учитель с перебинтованной ногой сидел, прижимая к себе мальчишку. Дана жалась к Лее, дрожа мелкой дрожью.
И тут один из пацанов просто сложился.
Он ещё секунду стоял, открыв рот, чтобы что-то сказать, а потом глаза закатились, ноги подломились. Он рухнул в пыль, как выключенная кукла. Это был невысокий, черноволосый, в чужой куртке до колен — вроде бы из младших, лет девяти.
— Док! — рявкнула Лея. — Падает!
Аркан уже был рядом. Опустился на колени, перевернул мальчишку на спину. Воздух у того вырывался короткими, частыми толчками, как у загнанного зверя.
— Эй, мелкий, — хрипло сказал Хиро, похлопывая по щеке. — Слышишь? Смотри на меня.
Глаза приоткрылись. Зрачки расширены, но ещё человеческие. Пацан попытался вдохнуть глубже, лицо перекосило.
— Тёть… холодно… — прохрипел он, но смотрел не на Лейю и не на дока — куда-то в сторону.
Хиро проследил за его взглядом — и увидел руку.
Левая кисть мальчишки лежала на асфальте ладонью вверх. По бледной коже уже ползли узоры — тонкие, чёрные линии, похожие на трещины. Только это были не трещины. Линии переплетались, образуя символы, слишком правильные, слишком геометричные, словно кто-то писал по коже чужим алфавитом. Они шли от основания пальцев к запястью, дальше — к предплечью. И светились изнутри тусклым, болезненным багровым.
— Вот же сука… — выдохнул Аркан.
Чёрные «руны» шевелились. Не просто расползались, а пульсировали, расширяясь с каждым ударом сердца. На секунду одна из линий дёрнулась так, что Лея отчётливо увидела: под кожей что-то ползёт к локтю.
— Это что? — тихо спросил учитель, вжимая в себя другого ребёнка. — Это…
— Заражение, — коротко сказал Хиро. Голос глухой, без эмоций. — Быстрое.
— Док, мы его потащим… — начал Рэн.
— Если потащим так, — перебил Аркан, — он дойдёт до угла уже чужим.
Он на секунду замолчал, глядя на руны. В глазах у него что-то счёлкнуло — не паника, расчёт.
— У меня два варианта, — сказал он уже громче. — Первый — мы смотрим, как оно доходит до плеча, а потом до сердца. Второй…
Он посмотрел на мальчишку. Тот уже почти не понимал, что вокруг, только дёргал пальцами правой руки, как будто пытался что-то ухватить в воздухе.
— Второй — я отрезаю ему руку. Прямо сейчас.
— Ты ёбнулся? — сорвался учитель. — Это ребёнок!
— Именно, — рыкнул Хиро. — Взрослого я бы вообще пристрелил, чтобы не мучить. У пацана ещё есть шанс. Но только если мы успеем раньше этой дряни.
Чёрные линии уже ползли выше запястья, к середине предплечья. По коже шёл небольшой пар, как от лёгкого ожога. Место под рунами чуть вздувалось, будто подкожно надувался какой-то гнойный валик.
— Рёбра и лёгкие я ему уже не пришью обратно, — жёстко добавил Аркан. — Руку — тем более. Решайте быстро: или я режу, или вы потом держите его, когда он начнёт кусать вам глотки.
Пару секунд стояла тишина — даже шёпот где-то ушёл на фон. Неопределённо буркнуло небо, где-то вдали завизжал демон, но здесь, во дворе, все смотрели только на эту маленькую руку с ползущими по ней рунами.
— Делай, — сказал Корран. Коротко, без паузы. — Ответственность беру на себя.
— Я с ним, — прохрипела Лея. — Держать буду.
— Рэн, Элья, закрыть периметр, — добавил капитан. — Чтоб нам на голову в этот момент никто не прыгнул.
Аркан уже вытаскивал жгут. Закинул его выше локтя, затянул так, что кожа тут же побледнела. Чёрные линии под ним заметно замедлились, но не остановились — просто стали толще.
— Мелкий, — он наклонился, вглядываясь в лицо ребёнка. — Слышишь меня? Сейчас будет очень больно. Это не страшилка, это факт. Если хочешь жить — не дёргайся.
Пацан моргнул. Кажется, слова не дошли, но он сделал слабую попытку кивнуть.
Лея села с другой стороны, прижимая его плечи к асфальту. Он был лёгкий, как щенок. Дана стояла позади Леи, закрыв рот ладонью, глаза круглые, мокрые.
— Не смотри, — бросила ей Лея через плечо. — Это не для тебя.
— Три… два… один, — выдохнул Аркан.
Скальпель он даже не стал доставать. Времени на красоту не было. Хиро вытащил полевую пилу — укороченную, с узким полотном. Щёлкнул предохранитель, лезвие завыло тонким, бешеным визгом.
Первый контакт с кожей был как удар. Мальчишка выгнулся, будто его пробило током. Крик сорвался из груди — высокий, рваный, сразу сорвавшийся на хрип. Лея вдавила его плечи в землю, чувствуя, как у неё у самой подгибаются руки.
Пила прошла сквозь кожу, мышцы, сухожилия. Кровь брызнула вверх, красной дугой, но ниже жгута её было меньше, чем могло бы быть. Чёрные руны под полотном вспыхнули ярче, будто пытаясь увернуться, побежать быстрее. Там, где зубья её задевали, поднимался едкий дым, запах поменялся — кровь вперемешку с чем-то химическим, прогорклым.
— Держи его, Лея! — рявкнул Хиро.
— Держу, блядь! — выкрикнула она в ответ, чувствуя, как ногтями впивается в ткань.
Кость пошла не сразу. Пила запела иначе, низко, зацепившись за твёрдое. Хиро навалился всем корпусом, плечи натянулись, на лбу выступил пот. Крик мальчишки стал тише — связки уже почти сорваны, дыхания не хватало.
И вдруг кость треснула. Нога у Леи подскочила от вибрации. Пила прошла насквозь, и рука ребёнка отделилась.
Она на секунду повисла на последние кусках кожи и ткани — тонкие, белые проволочки, на которых всё ещё ползли чёрные знаки. Хиро резко дёрнул, отрывая последние связи, и отбросил отрубленную конечность в сторону.
Рука упала на асфальт, как отдельное живое существо. Пальцы дёрнулись, сжались, по коже руны побежали быстрее, выше, к мёртвому плечу, но дальше им было некуда. Через пару секунд вся поверхность вспухла, по швам брызнула чёрная, кипящая жижа, рука выгнулась дугой и просто рассыпалась в сухой, серый прах.
— Вот и поговорили, — выдохнул Аркан.
Мальчишка под ним уже не кричал. Только часто-часто, ненормально поверхностно дышал, будто воздух был слишком тяжёлым. Глаза закатывались, но ещё держались.
— Всё, всё, — хрипло бормотал Хиро, уже хватая гемостатический спрей, бинты, всё, что было. — Живой, слышишь? Живой. Руки — херня. Без них тоже живут.
Он заливал обрубок пеной, которая сразу окрасилась алой и чёрной, затягивая рваные края. Бинт ложился быстрыми витками, каждый виток — как маленькое «ещё».
Город вокруг ревел, небо рвалось, где-то за домами выла техника и демоны. Во дворе, среди пыли и чёрных жил, лежал ребёнок с одной рукой и зажатыми зубами, а над ним, по локоть в крови и чужом прахе, сидел Аркан, который впервые за весь день даже не попытался спрятать, как у него дрожат руки.
Они снова шли. После ампутации мир будто стал плотнее, пропитался криком, который мальчишка уже не мог издать. Город гудел, как раскатанный по асфальту гром, небо рвалось, чёрные жилы вокруг пульсировали. Корран шёл первым, привычно принимая на себя линию огня, но мысли всё ещё возвращались к тому короткому «делай», которое он только что подписал чужой рукой на чужой судьбе.
— Капитан, — тихо предупредила Элья. — Сектор слева. Движение.
Он поднял кулак, останавливая колонну, и сам ушёл влево, за обугленный остов грузовика. Площадка за ним открывалась к широкой магистрали — когда-то тут был сквер с деревьями и лавочками, теперь — лоскуты земли, затянутые чёрными жилами, да остовы лавок, к которым эти жилы приросли, как сухожилия к кости. Воздух вибрировал, будто кто-то рядом шептал прямо в ухо.
И там, посреди этого, стоял человек.
— Даэр… — голос прозвучал хрипло, но узнаваемо.
Корран замер. Пальцы на цевье напряглись. Имя, которое он уже давно не слышал с той интонацией, отозвалось где-то между рёбрами.
— Риен?..
Тот повернулся полностью. Когда-то — старший лейтенант Риен Торр, его напарник по первой кампании. Здоровяк, вечный смеющийся, с которым они когда-то на спор таскали по двести килограммов снаряги. Сейчас от того смеха не осталось ничего. Лицо оскудало, щеки ввалились, кожа натянута, как пергамент. Под ней — тёмные жилы, сплетённые особенно густо вокруг глаз и шеи. Радужка почти исчезла, глаза налились мутным, густым чёрным, как нефть.
Броня на нём уже не была бронёй. Пластины вплавились в тело, края размылись, между сегментами проступала красная, живая плоть. На левом плече — знакомый шеврон их старой части, только теперь вокруг него — сеть чёрных трещин, как паутина. Правая рука заканчивалась не кистью, а пучком вытянутых, заострённых костяных шипов, оплетённых металлом. С пальцев сочилась тёмная, маслянистая жидкость.
— Долго… — сказал Риен. Голос шёл двумя слоями: верхний — ещё его, низкий, чуть насмешливый; под ним — второй, более густой, вязкий, как гул. — Долго ты шёл.
— Я не за тобой шёл, — сухо ответил Корран, хотя горло на мгновение перехватило. — Я за заводом и данными.
— Вечно ты… по уставу, — угол рта Риена дёрнулся в подобии старой улыбки. — Даже когда вокруг… ад.
Он сделал шаг вперёд. Движения были странно рваными: рывок — стоп — дрожь — снова рывок. Как у куклы, к которой приделали слишком много нитей. Чёрные жилы на шее чуть вспухли, будто по ним пошёл новый импульс.
— Стой, — сказал Корран. Не крик, приказ. Ствол винтовки поднялся сам. — Дальше не шагай.
— Боишься? — два голоса сложились в один, и от этого слово вышло как расщёпленное. — Или боишься… узнать?
— Я вижу достаточно, — отрезал он. — Ты заражён. Глубоко.
— Да… — Риен коротко рассмеялся. Смех вышел ломким, почти хрипом. — Он… внутри. Во всём. Понимаешь, Даэр? В каждом вдохе. В каждом… вдохе твоих детей за спиной.
За щитом кто-то тихо вздохнул. Лея шепнула что-то успокаивающее, но не высовывалась. Все знали: если капитан говорит с прошлым — лезть туда нельзя.
— Ты держишься, — осторожно сказал Корран, отмечая, что Риен всё ещё говорит по именам, да и оружие — старый, ободранный автомат — пока опущен. — Если можешь разговаривать, значит, он не взял тебя до конца.
— Пока, — усмехнулся тот. Вена на виске у него дернулась. — Но он… вкусный. Город… вкусный.
Он вдруг поднял голову, словно прислушиваясь к чему-то в небе. Чёрные глаза блеснули багровыми искорками.
— Он показывает много, Даэр. Мы — маленькие. Мясо. Железо. А выше… — он мотнул подбородком в сторону рвущих небо воронок. — Там… те, кто жрёт всё. И меня. И тебя.
— Я не его мясо, — спокойно ответил Корран. — И ты тоже не был.
— Был, — Риен опустил взгляд. На секунду в глазах мелькнуло что-то прежнее — усталость, злость, то самое тупое «не хочу сдаваться», с которым они когда-то вылезали из окружения. — Пока не открыл дверь.
Корран вспомнил: последний сеанс связи со старым блоком, где держала оборону рота Торра. Потом — тишина. «Вероятно, все погибли», — сказал штаб. Вот, значит, кто «погиб».
— Где остальные? — спросил он, хотя уже знал ответ.
Риен повёл плечом. Металлические шипы на руке скрежетнули друг о друга.
— Внутри. Он любит… собирать. Я слишком… крепкий оказался. Не сразу сломал. Смотрит через меня. Пробует.
Слова давались ему всё труднее. Каждый второй слог будто цеплялся за чей-то чужой язык внутри. Чёрные жилы на шее начали шевелиться заметнее, поднимаясь к лицу.
— Корран, — тихо сказала Элья в гарнитуру. — У него глаза…
Он и сам видел. Чёрный в зрачках густел, как сгустки нефти. В центре начинали проступать те самые тонкие, ломанные руны, что Хиро только что резал с руки ребёнка. Они вспухали, как трещины на стекле.
— У тебя мало времени, Риен, — тихо сказал Корран. — Если он возьмёт тебя полностью, разговаривать уже будет не с кем.
— Знаю, — тот криво улыбнулся. На секунду нижний голос пропал, остался только его. Слабый, охрипший, но настоящий. — Я держал столько, сколько мог. Потому что… — он сглотнул, глядя ему прямо в лицо, — хотел тебя увидеть. Хоть раз. До конца.
— Увидел, — кивнул Корран. Горло сжало так, что говорить было почти больно. — И?
— И напомнить, — Риен шагнул ближе, теперь уже медленно и ровно, как когда-то в строю. Ствол Коррана упёрся ему в грудь. — Мы не… бессмертные. Мы… расходники. Но если уж умирать, брат… не становись их собакой.
Слово «брат» прозвучало так, что у Коррана дернулась бровь. Они не произносили его много лет. Ни в армии, ни после. Так говорили только тогда, в грязи первых окопов.
— Я и не собирался, — ответил он.
— Тогда… — Риен вдруг резко взял его за плечо. Костяные шипы на правой руке остались опущенными, левой, ещё человеческой, он сжал аккуратно, как раньше. Ладонь всё ещё была тёплой. — Сделай то, чего я сам уже не могу. Пока он не отобрал у меня рот.
За мгновение до того, как чёрные руны на его глазах вспыхнули ярче, как в зрачках проступил чужой, вязкий огонь, как нижний голос снова поднялся, пытаясь перекричать верхний:
— Даэр… пристрели меня.
Время сжалось до точки. Корран видел: чёрные жилы уже доходят до скул, рот чуть дёргается, как у куклы перед тем, как заговорить чужим текстом. Риен всё ещё держит его плечо — крепко, по-солдатски. И в этой доле секунды выбор был настолько прямым, что не оставлял места ни для молитв, ни для сомнений.
Выстрел прозвучал коротко.
Пуля вошла Риену в лоб, точно между бровями. Голова дёрнулась назад, в черепе что-то хрустнуло, из затылка брызнуло мясо и тёмная жижа, рассыпавшись по чёрным жилам позади. На стену позади него легло пятно, в котором смешались кровь и та самая маслянистая, демоническая субстанция. На секунду руны в его глазах вспыхнули максимально ярко, затем погасли, как выключенные лампы.
Тело ещё стояло, держась за его плечо, потом пальцы расслабились, хватка пропала. Риен медленно осел на колени, потом завалился на бок, как мешок, из которого выпустили воздух.
Шёпот вокруг на миг оборвался. Будто сам город вдохнул. Потом вернулся, но чуть тише.
— Контакт ликвидирован, — глухо сказал Корран в гарнитуру. Голос не дрогнул — не имел права. — Свой. Заражение глубокое. Спасению не подлежал.
— Принято, — отвела глаза Элья.
Рэн молчал. Просто глянул на тело, на знакомый ещё по архивным фото шеврон, и снова опустил взгляд в прицел.
Корран позволил себе ещё секунду. Секунду смотреть на старого друга, который оказался для него последним напоминанием, кем они вообще были до этой войны.
— Ты сам попросил, Риен, — тихо сказал он уже без эфира. — Я просто нажал.
Потом развернулся к своим. За щитом, под серым небом, дети, раненые, его люди ждали, не задавая вопросов. Им нужно было дойти до промцентра. Им нужно было выжить. А мёртвые… мёртвые подождут.
Супермаркет нашёлся не по вывеске — её давно сорвало вместе с фасадом, — а по запаху. Сначала ударило тухлятиной, такой плотной, что казалось, её можно намазывать на стены. Потом — лёгким озоном, от которого у Леи по боку пошли мурашки: демонический кристалл в броне отзывался на родной привкус.
— Это ещё что за рай для домохозяек, — пробормотал Рэн, выглядывая из-за угла.
Перед ними зиял провал — часть стены обрушилась, оголив внутренности супермаркета. Там было темно, только одна аварийная лампа под потолком мигала красным, как больной пульс. Пол скрывала мутная вода по щиколотку, между стеллажами плавали коробки, чьи-то пакеты, обглоданные кости.
— Внутрь, — коротко сказал Корран. — Нам нужен потолок над головой. Хоть какой.
— И куча говна под ногами, — добавил Хиро, но шагнул первым, пробуя воду носком ботинка. — Если утону — считай, экономия на медиках.
Они зашли в пролом, щит протиснулся с хрипом, цепляя обломки арматуры. Внутри звук города сразу стал глуше. Вой демонов сверху сменился низким, давящим гулом конструкций. Своды скрипели, вода под ногами чавкала, стеллажи, накренившись, были похожи на кладбище скелетов.
— Дети — ближе к центру, — скомандовал Корран. — Стволы по кругу. Элья, глаз на верхние уровни. Если что-то двинется на втором этаже — узнаем первыми.
— Уже узнаём, — мрачно ответила она. — Там кто-то ходит. Не люди.
Лея шла, пригибаясь, светя фонарём по проходам. Когда-то здесь были ряды с крупой, консервы, бытовая химия. Теперь полки либо пусты, либо забиты перемешанными остатками: разорванные упаковки, банки, в которых что-то шевелилось, мутировавшие растения, проросшие сквозь пластик. На одной из полок сидела крыса, точнее то, что когда-то было крысой: три глаза, металлическая скоба вместо челюсти, хвост, разветвлённый на кончике, как кабель. Она зашипела и ушла в щель, оставляя за собой тонкий след чёрной слизи.
— Не задерживаемся, — бросила Лея практически себе. — Выбрать место, перегруппироваться, дальше к промцентру.
Звук раздался справа. Глухой, ритмичный. Сначала Лея подумала, что это просто что-то падает с верхних полок, но пауза между ударами была слишком ровной.