2.1. Причины возникновения янычарского корпуса
Каким образом отдельный человек осознаёт свою принадлежность к определённой исторической общности? Особенно, если этот человек живёт в плавильном котле многонациональной империи – наиболее сложной из исторических социальных общностей. Если в нём намешано не пойми каких кровей – как он вдруг начинает ощущать себя частью такой общности и действовать солидарно с её членами? Для того чтобы разобраться в этом непростом вопросе, сделаем экскурс в историю. Сначала мы погрузимся во времена Османской империи и рассмотрим рождение, расцвет и гибель янычарского корпуса, а затем исследуем такое явление, как набор еврейских юношей в училища кантонистов в России XIX в. времён царя Николая I.
Начало будущей великой империи, названной впоследствии его именем, положил Осман (1281–1324), правитель небольшого пограничного бейлика в Вифинии (на северо-западе Малой Азии). В то время это была территория Сельджукского султаната, но власть ильхана[42 - Титул высших правителей у монгольских и тюркских народов.] в Конье[43 - Конья – столица Конийского (Сельджукского) султаната.] уже слабела. Осман, формально подчиняясь центральной власти, проводил достаточно независимую политику, направленную на расширение собственных полномочий и завоевание новых земель. Поначалу основной военной силой турок-османов была конница, состоявшая из всадников племенного ополчения и примкнувших к ним гази[44 - Гази – воины-добровольцы, участники военных походов мусульман против неверных. Другое значение – почётный титул военачальников в мусульманских странах.], а также дружинников-нукеров – личной гвардии правителя. Необходимость регулярной пехоты стала видна с первыми попытками штурма хорошо укреплённых византийских крепостей, которые нужно было осаждать не один год[45 - Мебде-и канун-и йеничери оджагы тарихи. (История происхождения законов янычарского корпуса). С. 76.]. Так, около десяти лет продолжалась осада Прусы[46 - Пруса была переименована завоевателями в Бурсу.], первого из крупных городов Византии, завоёванных османами[47 - Турция, ее могущество и распадение: Историч. и воен, очерки: (С картою турецких завоеваний XIV, XV и XVI столетий и планом Константинополя) ? [Соч.] А. Чемерзина. Т. 1. СПб.: Тип. Р. Голике, 1878. С. 19–20.].
Орхан (ок. 1324–1362), сын Османа, назначенный преемником ещё при жизни своего отца, учредил первые пехотные подразделения – яя (другое название – пияде). Их набирали из добровольцев, рассчитывавших на богатую добычу во время завоевательных походов. Однако дисциплина в яя была далеко не на высоте, к тому же, возвращаясь в свои вилайеты[48 - Достаточно многозначное понятие, которым могли обозначать, как крупные административные единицы, такие, как Анатолия или Румелия, так и небольшие области и районы, в том числе одно из значений – родные края. После административной реформы от 21 января 1867 года – название самых крупных административно-территориальной единиц Османской империи.], добровольцы-пехотинцы попутно грабили и разоряли подданных правителя Османского бейлика, как крестьян, так и поденщиков, занятых некрестьянским трудом. Так что к концу правления Орхана было принято решение набирать йолдашей[49 - Обозначение янычар внутри янычарского корпуса. Буквальное значение слова – «человек, идущий одной дорогой с другим».] из числа неверных[50 - Мебде-и канун-и йеничери оджагы тарихи. (История происхождения законов янычарского корпуса). С. 76.]. Кроме того, войско янычар[51 - Йени чери – новое войско.] из детей гяуров[52 - Гяур – неверный, не мусульманин.]должно было укрепить власть правителя турок-осман – будучи противовесом родоплеменным образованиям, сохранявшим свою сплочённость и силу на всём протяжении существования Османской империи.
Но хотя идея янычарского корпуса, впоследствии наводившего ужас на всю средневековую Европу, возникла ещё при Орхане, сформировался он только при правлении его сына – султана Мурада I (1362–1389).
2.2. Правила комплектования
На первых порах корпус янычар комплектовали в соответствии с довольно строгими правилами, которые подробно оговаривали, кого можно, а кого нельзя в него принимать. Строго-настрого было запрещено брать в корпус детей турок[53 - «Потому, что большинство этих [детей] безродны и для веры они слабая опора. Если они попадают на службу к повелителю, то все их близкие и родственники, живущие в их родных местах, заявляют: «Я стал слугой повелителя» – и притесняют и угнетают реайю и берайю. Мало того, что не платят ашара и других налогов, они проникают в ряды янычар, а санджакбеи, алайбеи и воеводы тех мест, считая, что они действительно придворные слуги, не смеют им приказывать. Когда в провинции оказываются неизвестные [янычары], которые на самом деле не являются слугами повелителя, их невозможно наказать». – Мебде-и канун-и йеничери оджагы тарихи. (История происхождения законов янычарского корпуса). С. 51.]. Более того, не рекомендовалось принимать в корпус и мальчиков-гяуров со знанием турецкого языка, так как они могли оказаться совсем не из тех мест, что и остальные, и не чувствуя с ними единства, могли дрогнуть сердцем и обратиться в бегство во время боя[54 - Там же.].
Анонимный автор хроники «Мебде-и канун», основного источника исторических сведений о сословии янычар в первые двести лет его существования, писал, что совсем иная картина складывается при наборе в янычарский корпус детей неверных: «С переходом в ислам у них рождается религиозное рвение и они становятся врагами своих сородичей»[55 - Там же.].
Янычарский корпус пополнялся посредством рекрутского набора среди христианских подданных турецкого султана. Такая система носила название девширме и была одной из форм натурального налога с христианского населения[56 - Болгары и греки систему девширме называли «налогом кровью», греки – «налогом детьми». – А.Д. Новичев. К истории рабства в Османской империи. Система девширме. ? Тюркологический сборник 1976. М.: Наука, 1978. С. 88.]. Отбирая в корпус христианских юношей, предпочтение отдавали детям священников и знати. При этом единственных сыновей не забирали, а из двух и более выбирали самого лучшего. Отбраковывали тех, у кого не росла борода и тех, кто имел нежные черты лица. Старались не брать словоохотливых, а также покрытых паршой, тех, кто производил впечатление обрезанных, и тех, кто был похож на турок. Не брали совсем маленьких, рослых же брали лишь в редких случаях, для устрашения. Закрыт путь в янычары был тем, кто успел жениться, сиротам, ремесленникам и детям старост, так как старосты – «из [числа] самых подлых жителей деревни», а также детям погонщиков и пастухов – «они росли в горах и неграмотны»[57 - Мебде-и канун-и йеничери оджагы тарихи. (История происхождения законов янычарского корпуса). С. 52.]. Если при проверке партии рекрутов оказывалось, что среди них есть взятые вопреки закону, то всю партию передавали в Топхане (литейный двор в Стамбуле) или в Джебхане (военный арсенал в Стамбуле)[58 - Мебде-и канун-и йеничери оджагы тарихи. (История происхождения законов
ычарского корпуса). С. 57.]. В качестве примера строгого исполнения рекрутских законов в первое время действия системы девширме автор «Мебде-и канун» рассказывает, как после обнаружения сироты среди новобранцев всю партию рекрутов отправили в Топхане, а начальников, виновников произошедшего, вычеркнули из списков янычарского корпуса, лишили жалованья и выслали в тимары – небольшие земельные владения[59 - Там же. С. 58–59.].
В янычарский корпус отбирали в основном юношей православной ветви христианства – армян, грузин, болгар, греков, сербов, албанцев, восточных славян. А вот представителей католической ветви, мадьяр и хорватов, не брали: «Потому что из них никогда не получится настоящего мусульманина. Улучив момент, они отрекаются от ислама и бегут»[60 - Там же.]. Среди мусульман единственное исключение было сделано уже при султане Мехмеде II (1444–1446; 1451–1481) для босняков. Автор «Мебде-и канун» пишет, что это право было им предоставлено после того, как босняки при приближении армии турок вышли навстречу султану и «припали к его стремени». После того, как все они разом приняли ислам, султан возжелал оказать им благодеяние. И в качестве награды босняки попросили Мехмеда II, чтобы тот позволил набирать огланов[61 - Оглан – мальчик.] из их мест[62 - Мебде-и канун-и йеничери оджагы тарихи. (История происхождения законов янычарского корпуса). С. 54–55.]. Количество славян среди янычар, как православного происхождения, так и босняков-мусульман, в первые века существования янычарского корпуса было довольно значительным. Так, Паоло Джовио (19 апреля 1483 – 10 декабря 1552), епископ Ночерский, придворный врач римских пап, историк и географ, писал, что большая часть янычар в то время разговаривала на славянских языках[63 - Р. Jovio. Turcicarum rerum Commentarius Pauli Jovii episcopi Nucerini ad Calorum. Ex Italico Latinus tactus, Fransisco Nigro Bassianate interprete Origio Turcici imperii. Vitae omnium Turcicorum imperatorum.Ordo ac disciplina Turcicae militiae exactis-sime conscripta, eodem P. Jovio auctore.Argentorati: Excudebat Wendelinus Rihelius, 1537. P. G 4a.].
Огланов набирали ежегодно, но в каждую отдельную провинцию рекрутёры – офицер с тридцатью и более янычарами – являлись раз в пять лет. Старшина христиан той местности, где происходил набор, представлял офицеру всех мальчиков не моложе семи лет, за исключением женатых юношей. За сокрытие или уклонение от явки на осмотр наказывали отцов семейств. От набора огланов были избавлены Константинополь и его предместье Галата, город Навплия[64 - Навплия (совр. Нафплион) – город-порт в Арголидском заливе.], страны, перешедшие от Венеции к Османам добровольно, а также некоторые другие территории. Рекрутская повинность не распространялась на Аравию, Египет, Венгрию, освобождены были от неё и «войники», «арматолы», «сокольники»[65 - Во времена турецкого владычества привилегированные общины болгар-христиан, которые имели право носить оружие. «Войники» копали шанцы, сопровождали обозы, охраняли мосты, переправы и т. и.; «арматолы» исполняли обязанности пограничной стражи; «сокольники» поставляли охотничьих соколов.]
[66 - А.П. Лебедев. История Греко-восточной церкви под властью турок: От падения Константинополя (в 1453 году) до настоящего времени. Изд. 2-е. СПб.: Издание книгопродавца И.Л. Тузова, 1903. С. 158–159.].
2.3. Система девширме как социальный лифт
Часть мальчиков, прежде всего из семей христианской знати, попадала в дворцовую школу ич огланов[67 - Мальчики, которые по прибытии в Стамбул отдавались во дворец, где получали соответствующее образование, получив которое становились придворными служителями.], часть – разбирали паши и иные турецкие начальники, остальные, как написал чешский дворянин Вратислав, «тупые головы», раздавались «за дукат» туркам под личную ответственность[68 - Приключения чешского дворянина Братислава в Константинополе в тяжкой не-воле у турок, с австрийским посольством 1591 г. Перевод с чешского К.П. Победоносцева. СПб.: Типография Министерства путей сообщения, 1877. С. 5.].
Ич огланы, получив образование и изучив языки – турецкий, арабский, персидский, – по достижении определённого возраста начинали службу при дворе султана в должности чаушей[69 - Сержант, унтер-офицер. В письме, согласно этикету, чаушам было положено обращение – «достойному приближённому». Селям чауши – служители дворца, сопровождавшие и охранявшие высших сановников во время дворцовых церемоний.], пажей, камер-пажей и т. д. Наиболее способные из них делали головокружительную карьеру: они получали места аги янычар, санджак-беев[70 - Санджак-бей – правитель санджака, военно-административной единицы в Османской империи.], бейлербеев[71 - Бейлербей – наместник и командующий войсками в самой крупной единице административно-территориального деления Османской империи – бейлербейлике. Бейлербей носил титул паши.], визирей, и даже достигали верхней ступеньки на карьерной лестнице Османской империи – становились великими визирями[72 - Владимир Ламанский. Геополитика панславизма. М.: Ин-т рус. цивилизации, 2010. С. 370.].
Самый известный из добившихся успеха – Мехмед Соколлу-паша (до принятия ислама – Байо Ненадич). Боснийский серб из православной семьи, он с детства готовился к духовной должности, и к тому времени, когда в их местности начался набор огланов, уже был чтецом при Саввинской церкви в Боснии. Несмотря на то, что Байо шёл уже восемнадцатый год, он попал в число рекрутов и был обращён в мусульманскую веру, после чего получил имя «Мехмед» и прозвище «Соколлу» (от названия родной деревни юноши – Соколовичи). Крупный телосложением и храбрый на вид[73 - Мебде-и канун-и йеничери оджагы тарихи. (История происхождения законов янычарского корпуса). С. 58.], он был зачислен в бостанджи[74 - Бостанджи – (перс. – тюрк., букв., огородники) – части придворного войска. Несли наружную охрану дворца и выполняли полицейские функции. Большинство их работали в дворцовых садах и огородах, участвовали в перевозке грузов по воде для нужд дворца, заготавливали материалы для постройки дворцов и мечетей, тушили пожары и т. д. Особой кастой были привилегированные бостанджи, которые отвечали за охрану султана и расправлялись с неугодными ему лицами.] при султанском серале[75 - Дворец султана.]. Здесь смышлёного юношу вскоре заметил сам султан Сулейман, который и способствовал быстрой карьере Мехмеда[76 - А.П. Лебедев. История Греко-восточной церкви под властью турок: От падения Константинополя (в 1453 году) до настоящего времени. С. 160.]. Поднимаясь последовательно по служебной лестнице, в 1546 году он становится капудан-пашой[77 - Титул командующего флотом Османской империи.] османского флота, а в 1549 – бейлербеем Румелии[78 - Румелия – так назывались европейские владения Османской империи, включавшие в себя древнюю Фракию и часть Македонии. Происходит от арабского названия Византии – Рум. Находилась под управлением бейлербея (беглербега) – наместника и командующего войсками Румелии.], потом третьим, а затем и вторым визирём. И вот он на вершине – в июне 1565 года Сулейман Великолепный (1520–1566) назначает его великим визирём. Мехмед Соколлу-паша исполнял обязанности великого визиря и при Селиме II (1566–1574), одна из дочерей которого с 1562 года была его женой, и при Мураде III (1574–1595). Он непрерывно занимал высший правительственный пост в Османской империи на протяжении тринадцати лет, вплоть до своей трагической гибели от рук подосланного недругами дервиша[79 - Хитцель Ф. Османская империя (Гиды цивилизаций). М.: Вече, 2006. С. 374–375.].
По христианским владениям Османов распространилась молва о карьерных возможностях, которые открывались перед огланами, набранными по системе девширме. И если ранее родители оплакивали своих детей, взятых в «янычары», то теперь они не просто примирялись с судьбой, а часто с охотою отдавали своих детей в рекруты. Профессор Алексей Петрович Лебедев, видный историк церкви, в своём капитальном труде, посвящённом истории греческой церкви во времена владычества турок, приводит свидетельства Мартина Крузиуса, в 1559–1607 гг. профессора древних языков в университете Тюбингена (Германия), и выпускника этого же университета Стефана Герлаха, который от августа 1573 до июня 1578 года был капелланом барона Дэвида Унгнада, посланника Священной Римской империи в Константинополе – оба в своих произведениях засвидетельствовали эту перемену в отношении к девширме у христианских подданных Османов. Крузиус писал, что «многие (многие!) вследствие бедности, индифферентизма или скупости добровольно отдавали своих детей в десятину[80 - Систему девширме профессор Лебедев А.П. на русский манер называет десятиной.], за исключением какого-нибудь одного ребёнка. Или же они рассчитывали, что в случае успехов на султанской службе дети могут быть полезны своим родителям»[81 - А.П. Лебедев. История Греко-восточной церкви под властью турок. От падения Константинополя (в 1453 году) до настоящего времени. С. 160. Профессор Лебедев А.П. приводит цитаты из книги Мартина Крузиуса «Turco-Graeciae libri octo, a Martino Crusio edita. Basiliae, 1584».]. А Стефан Герлах в своём дневнике записал, что христиане из глухих уголков Османской империи из-за жизненных лишений охотно отдавали своих детей туркам. Он же писал, что и сами дети не только не боялись, но и сами желали попасть в рекруты: «Напротив, они выражали радость, что могут попадать на службу к самому султану и получать жалованье»[82 - Там же. С. 160–161. – Он же – цитаты из книги Герлаха «Stephan Gerlachs dess Aeltern Tage-Buch», изданной в 1674 году во Франкфурте-на-Майне.]. О наборе в рекруты, который почитается как особая милость среди христианских подданных султана, писал в 1554 году в своём донесении начальству и байло[83 - Байло (итал. bailo или baylo) – постоянный представитель Венецианской Республики. В зависимости от места службы исполнял обязанности губернатора и/или дипломата. К середине XVI века институт байло в основном исчез, остался лишь байло при дворе Османов (существовал до 1797 года и прекратил существование вследствие упразднения Венецианской республики),] Венецианской республики при дворе Османов Доменико Гревизано[84 - А.П. Лебедев. История Греко-восточной церкви под властью турок: От падения Константинополя (в 1453 году) до настоящего времени. С. 161.].
Профессор Николай Афанасьевич Скабаланович писал, что в период от завоевания турками Константинополя до 1574 года в Османской империи «вся администрация, войско и флот находились почти исключительно в ведении лиц, не бывших османами по происхождению, а вышедших из среды христианского населения». Такое положение дел, когда христианские дети, даже из беднейших семей, получали возможность через систему девширме делать карьеру и достигать самых высоких должностей, вызывало острую зависть у природных турок. И они, чтобы их дети так же получили шанс попасть в «янычары», отдавали своих детей христианам с тем, чтобы те сдавали их в рекруты вместо собственных детей[85 - Скабаланович Н. А. Политика турецкого правительства по отношению к христианским подданным и их религии (от завоевания Константинополя до конца XVIII ст.). – Христианское чтение. № 9-10. СПб.: СПбПДА, 1878. С. 426.].
2.4. Османы и православие
При этом если для огланов последующее обращение в ислам было обязательным, то в отношении остального христианского населения не только не использовались методы, как пишет профессор Лебедев, «искушений и прельщений», а напротив, сдерживалось «своекорыстное или слепое ренегатство»[86 - А.П. Лебедев. История Греко-восточной церкви под властью турок: От падения Константинополя (в 1453 году) до настоящего времени. С. 162.]. Широкими правами и автономией, которая редко нарушалась Османами, пользовалась и православная церковь. Сама она, руководствуясь христианским отношением к власти[87 - «Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от Бога, существующие же власти от Бога установлены. Посему противящийся власти противится Божию установлению. А противящиеся сами навлекут на себя осуждение. Ибо начальствующие страшны не для добрых дел, но для злых. Хочешь ли не бояться власти? Делай добро, и получишь похвалу от нее, ибо начальник есть Божий слуга, тебе на добро. Если же делаешь зло, бойся, ибо он не напрасно носит меч: он Божий слуга, отмстителъ в наказание делающему злое. И потому надобно повиноваться не только из страха наказания, но и по совести». – Рим. 13:1.], в ответ не просто повиновалась, а, по мнению А.П. Лебедева, выражала свою признательность турецкому режиму. Эта признательность выражалась, среди прочего, позволением со стороны константинопольской православной иерархии «…иметь близкие отношения, доходившие до побратимства, с такими лицами, с какими меньше всего мыслимо это побратимство, – с янычарами…» Это проявлялось в том, что некоторые иерархи вносили в списки той или иной орты[88 - Орта – наименование основного подразделения янычар, среднее между полком и батальоном (другое название – ода).]янычар, как самих себя, так и преданных им людей и послушников, из которых потом выходили епископы, архиепископы и патриархи восточной церкви. Каждая янычарская орта имела свои символические знаки, которые запечатлевались на дверях казармы, на руке, на кахвехайне[89 - Кофейня.] (у каждой орты была своя). И те представители константинопольского православного духовенства, которые были записаны в орты янычар, также наносили себе соответствующие знаки[90 - А.П. Лебедев. История Греко-восточной церкви под властью турок: От падения Константинополя (в 1453 году) до настоящего времени. С. 167–168.].
Собственно, весь православный христианский мир, за исключением России и Великого княжества Литовского (большая часть населения которого исповедовала православие), попал под владычество Османов. И, как ни парадоксально, но османское владычество для православия было благом – во всяком случае, до тех пор, пока Русь не набрала политического могущества. Византию перед её падением раздирали религиозные споры между католической и ортодоксальной церковью, значительная часть православного клира готова была признать главенство папы, отстаивая идею унии с Ватиканом. И меч Османов стал преградой на пути ползучей аннексии православия католицизмом[91 - Джон Патрик Бальфур. Османская империя. С. 624.]. Христиане в Османской империи, как и мусульмане, платили те же налоги, что и мусульманское население, но, кроме того, с христиан дополнительно ещё взималась джизья – налог, который считался платой за освобождение от воинской повинности[92 - 3. Весела (Прага). К вопросу о положении христианской церкви в османском государстве. – В книге: Османская империя: государственная власть и социально-политическая структура [Сб. ст.]. АН СССР, Ин-т востоковедения; [Отв. ред. С.Ф. Орешкова]. М.: Наука, 1990. С. 119.]. Этот налог был вполне допустимой платой в сравнении с теми религиозными изменениями, которые случились бы у православных при переходе под власть папы. И даже девширме – налог юными «душами» мальчиков – был для православного населения Османской империи меньшим злом, чем подчинение католицизму.
2.5. Пенчик и девширме. Аджеми огланы
Немаловажное значение имела и другая система пополнения янычарского корпуса – пенчик[93 - Пятина (араб, хумс, перс, пенджик) – пятая часть добычи, положенная султану. Взималась на основании 41 аята 8 суры (Аль-Анфаль – Трофеи) Корана: «Знайте, что если вы захватили трофеи, то пятая часть их принадлежит Аллаху, Посланнику, близким родственникам Посланника, сиротам, беднякам и путникам, если вы уверовали в Аллаха и в то, что Мы ниспослали Нашему рабу в день различения, в день, когда встретились две армии при Бадре. Воистину, Аллах способен на всякую вещь». – Смысловой перевод Священного Корана. Эльмир Кулиев. Islamhouse.com, 2010–1431. С. 88.], когда в пользу султана выкупали часть христианских пленников, захваченных во время пограничных набегов или военных действий (таким путём, в частности, пополнялись ряды янычар восточными славянами). И.Е. Петросян, ссылаясь на османские исторические сочинения второй половины XV века (хроники Ашыкпашазаде, Оруджа, Нешри), пишет, что идея ввести пенчик принадлежала кадию[94 - Мусульманский судья, обладавший очень широкими полномочиями, фактиче-ски глава административного судейского аппарата определённого района – каза. В его ведении, помимо судебных дел, находились нотариат, контроль за рыночными ценами (нарх), надзор за исполнением законов. (Османская империя: государственная власть и социально-политическая структура: [Сб. ст.] ? АН СССР, Ин-т востоковедения; [Отв. ред. С.Ф. Орешкова]. М.: Наука, 1990. С. 300).] Биледжика, Изника и Бурсы Чандарлы Кара Халилю[95 - И. Е. Петросян. К истории создания янычарского корпуса. – Тюркологический сборник 1978. М.: Наука, 1984. С. 191–200.]. Набранные и по системе девширме, и по системе пенчик имели общее название – кул, что в переводе с турецкого означает раб, при том, что пенчик кулу[96 - Раб из числа пятой части добычи.] действительно имели статус рабов султана, а рекруты по системе девширме фактически были свободными людьми[97 - Записки янычара. Написаны Константином Михайловичем из Островицы. М.: Наука, 1978. С. 98.].
Рекрутский набор производили по необходимости, меру которой определял янычарский ага. Он подавал письмо-прошение в Диван[98 - Диван (букв, присутственное место) – в Османской империи совет при султане под руководством великого визиря, в котором участвовали визири, высшие представители сословия улемов (за исключением шейх-уль-ислама) и стремянные начальники придворного войска, включая янычарского агу.] султана с указанием числа юношей, желательного для пополнения корпуса. Это письмо служило основанием для указа от имени султана о начале набора-девширме. Янычарский ага был старшим над другими военачальниками[99 - "Янычарский ага также ехал по левую сторону от лошади султана, когда тот направлялся в мечеть, и был удостоен особой чести снимать с султана сапоги в её преддверии. – Ф.А. Эмин. Краткое описание древнейшего и новейшего состояния Оттоманской Порты. СПб.: При Морском шляхетском кадетском корпусе, 1769. С. 30.] и сидел выше их всех в Высочайшем присутствии во время заседания
Дивана[100 - «Канун-наме» Мехмеда II Фатиха о военно-административной и гражданской бюрократии Османской империи в XV веке. Пер. Р.И. Керим-Заде (Москва). -Османская империя. Государственная власть и социально-политическая структура. Сборник статей. М.: Наука, 1990. С. 82.]. Ага назначал и особых уполномоченных, каждый из которых отвечал за набор христианских юношей в определённой местности. До того, как поручить столь ответственное дело агам янычарского корпуса, набор производили кадии вилайета. Однако после того, как один из них совершил провинность, системой девширме стали заправлять беи вилайета (хотя и они не всегда могли избежать соблазна злоупотреблений[101 - Мебде-и канун-и йеничери оджагы тарихи. (История происхождения законов янычарского корпуса). С. 50.]).
Когда янычарский корпус был только создан, юноши-рекруты сразу зачислялись в его состав и сразу становились полноправными янычарами. Однако после того, как солдаты пияде, отправленные служить на кораблях, показали себя шайкой сброда, было принято решение отправлять для службы на морских судах вместо них адже-ми огланов[102 - Аджеми огланы – чужеземные мальчики, которые и составили основу очага (другое название – оджак) – янычарского корпуса.] с жалованием в один акче[103 - Мелкая серебряная монета, обращавшаяся на территории Османской империи и сопредельных государств в XIV–XIX веках.]. Отслужив от пяти до десяти лет на судах, аджеми огланы становились янычарами с жалованием в два акче[104 - Мебде-и канун-и йеничери оджагы тарихи. (История происхождения законов янычарского корпуса). С. 47.].
Уже при султане Мехмете II аджеми огланов прежде службы в оджаке стали отдавать туркам. Автор «Мебде-и канун» пишет, что произошло это через некоторое время после завоевания Константинополя – когда уже были повержены на землю и разбиты колокола Айя-Софии и возведены первые минареты в главном городе православной ветви христианства. Мехмет II, возвращавшийся после полуденной пятничной молитвы в свой дворец, был удивлён плохому турецкому, на котором его приветствовали янычары. На недоумённый вопрос султана его главный визирь ответил, что «огланы становятся мусульманами из неверных и что они совсем невежественны». После чего Мехмет II распорядился отдавать новых рекрутов туркам и только после изучения турецкого языка ставить на жалованье, зачислять в корпус и отправлять в победоносные походы[105 - Мебде-и канун-и йеничери оджагы тарихи. (История происхождения законов
ычарского корпуса). С. 49.]. Во время службы у турок юноши осваивали турецкий язык и привыкали к невзгодам, они: «Живут там в нужде, вырастают в холоде, в голоде, в зное, в наготе, и все с ними обращаются, как со псами»[106 - Приключения чешского дворянина Братислава в Константинополе в тяжкой неволе у турок, с австрийским посольством 1591 г. Перевод с чешского К.П. Победоносцева. СПб.: Типография Министерства путей сообщения, 1877. С. 5.]