– Вы куда идете? – спросил Данила у феи. – Давайте я вас провожу. Может, на сегодня лимит грабителей еще не исчерпан.
Катя засмеялась:
– Ну проводите! Тем более что с вами интересно разговаривать, Данила. Расскажите, как вы зверей приманиваете. Мы, феи, тоже что-то подобное умеем…
Итак, Данила пошел провожать фею Катю из парка. И с этой парой нам пока более-менее все ясно. А вот куда отправилась на своем импровизированном помеле прелестная злодейка Юля? Уж не вершить ли новые злодейства?
А и вершить, еще как вершить! Злодеечка наша, можно сказать, только вошла во вкус! И ей еще многое предстоит!
…«Припарковав» истрепанную ветку у калитки дома Анны Николаевны, Юля, сверкая не очень чистыми пятками и алыми рожками на голове, направилась в дом. Дом при виде Юли как-то съежился, и даже обширный сад притих, перестал шуметь листвой, а цветы попридержали свой аромат.
Юля вошла в дом.
– Есть кто живой? – зычно крикнула она.
Навстречу ей из щели в полу выползли две японские мышки. Посмотрев на Юлю с крайним осуждением, мышки проследовали в сторону кухни.
– Мышей уничтожу, – пробурчала Юля себе под нос. – Ишь, таскаются.
– Ты что-то сказала?
Из кухни вышла Анна Николаевна Гюллинг. Была она одета по-домашнему, но все равно сохраняла царственность осанки. Царственность Анне Николаевне придавала также шумовка, которую эта дама держала в руке наподобие скипетра.
– Добрый день, Юля, – сказала Анна Николаевна. – Ты вернулась? Лапшу будешь?
– Мерси, – ядовито отозвалась девица. – Лапши мне за всю мою жизнь и так предостаточно навешали на уши. Юля, будь хорошей, Юля, люби человечество… Коньяк у вас найдется?
– Ну, допустим, найдется, – невозмутимо ответила Анна Николаевна. – Но положено ли молодой девушке пить коньяк в такое время дня? Это не комильфо.
– Я теперь сама устанавливаю для себя правила и порядки, – бросила Юля. – Дайте коньяку.
– А где «пожалуйста»?
– Пожалуйста.
– То-то. Совсем ты испортилась за последнее время, Юля…
Анна Николаевна отпустила шумовку, и та повисла в воздухе, дрейфуя, как яхта. Обеими руками Анна Николаевна совершила замысловатый пасс. Когда она сомкнула руки, словно обнимая пальцами нечто округлое, меж ее пальцев золотисто засветилась пузатая бутылочка «Арарата». Старшая ведьма раскрыла ладони:
– Вот тебе коньяк. Может быть, пройдем на кухню или так и будешь в коридоре из горла пить?
– Опять скажете, что не комильфо.
– Скажу. Даже у злой ведьмы должен быть свой шарм. Свое кокетство. А без этого…
– Что?
– Сама понимаешь. – Анна Николаевна уже вошла в свою обширную роскошную кухню-столовую, поневоле понудив Юлю плестись следом. В столовой Анна Николаевна поставила коньяк на стол, щелчком пальцев заставила лимон нарезаться, а коробку шоколадных конфет – выкарабкаться из буфета и открыться. Вслед за коробкой на стол водрузились два пузатых золоченых бокальчика.
– Вот теперь, – сказала Анна Николаевна, – можно и выпить.
Они с Юлей сели друг против друга. Можно было даже невооруженным глазом увидеть, как окружает Юлю радужное магическое сияние. Анна Николаевна молча покачала головой на это безобразие и разлила по бокальчикам коньяк.
– Без тоста пить не годится, – заметила она. – Я хочу выпить за то, чтобы ты, Юля, нашла себя.
– Тост немного опоздал, – усмехнулась Юля. – Я уже нашла себя. Ну что ж. Пью за то, чтобы я себя не потеряла.
Ведьмы чокнулись бокалами и выпили, причем Юля даже не поморщилась. Она, негодница, и тут учудила штуку: взяла и выдохнула облачко голубоватого пламени. Ну никаких приличных манер!
– Итак, – заговорила Анна Николаевна, когда облачко развеялось. – Каковы твои планы? Чего ты хочешь?
– Вообще или в частности? – посерьезнела Юля.
– И то и другое.
– Хорошо. Я скажу. Вы все ж таки моя тетя, открывшая во мне ведьмовской потенциал. Неправильно вас держать в неведении! Итак. В частности, я хочу прикончить этого уродца по имени Сидор Акашкин. Мне это жизненно необходимо. Кем я буду, если начну спускать оскорбления и попытки меня уничтожить?!
– Но Сидор…
– Не перебивайте, тетя. Я сказала, что убью Сидора, и я это сделаю, чего бы мне это ни стоило.
– Но где твое милосердие? Ведьма не должна быть жестокой.
– Чепуха. Ведьма может быть такой, какой ей заблагорассудится. Именно ведьмы, тетя, стоят по ту сторону добра и зла. Неужели вы не понимаете этой простой истины?
– Да, мне этого никто не объяснял, – протянула Анна Николаевна. – Но что же будет дальше? После того как ты прикончишь Сидора Акашкина?
– Я стану мэром города Щедрого, – спокойно сказала Юля.
Анна Николаевна чуть не подавилась лимоном.
– Что? Ты это серьезно?!
– Абсолютно, – небрежно повела плечом Юля. – Только не говорите мне, что я не достигла возраста, в котором положено избираться в мэры, что за меня не проголосуют и так далее. Это все мелочи. Возраст – дело наживное. Между прочим, некоторые императрицы были очень даже юными, а я всего-навсего собираюсь баллотироваться в мэры. А насчет элеватора…
– Ты, вероятно, хотела сказать «электората».
– Да, так вот насчет электората. В Щедром много паранормальной молодежи – она меня поддержит. Вот видите, я все продумала.
– Да, продумала, ничего не скажешь, – медленно произнесла Анна Николаевна. – Только ты не учла одного. Старые ведьмы тебя не поддержат.
– Старые? Это такие, как вы, что ли?!
– Хотя бы.
– О, эту проблему я решу.
– Каким же образом? – Анна Николаевна была мудрой ведьмой и покуда решила не выходить из себя.