– Ты ничего не должна. Я сам узнал об этом чуть позже, после того, как дал согласие на поездку, поэтому считай, что это мой подарок тебе.
– О, спасибо! Ты так щедр!
Она пропустила Мэйсона и двух девиц вперёд и принялась медленно взбираться вверх, останавливаясь лишь для того, чтобы сделать несколько кадров.
Добравшись до верха, она увидела сидящего на камне и смотрящего на горизонт Джона, позади него открывались живописные холмы. Джейн сделала пару кадров и Джон, повернувшись в её сторону, улыбнулся.
– Красиво…
Джон снова уставился куда-то за горизонт.
– Да. Именно в такие моменты осознаёшь, ради чего стоит жить…
Джейн тоже смотрела куда-то вдаль и решила для себя, что не нужно портить себе настроение из-за каких-то денег, ведь такие эмоции и впечатления гораздо дороже всего этого. Её мысли прервал голос Джона:
– …и осознаёшь, что того отрезка жизни, который имеется в нашем распоряжении, не хватит, чтобы увидеть всего прекрасного, что есть в нашем мире.
Она пристально посмотрела на него.
– Звучит грустно, но это факт.
Они вместе двинулись вниз.
– Значит, ты философ? Или это мимолётное вдохновение?
Джон улыбнулся.
– Ну, я веду дневник, где записываю свои мысли. В основном они все такого характера.
Джейн удивлённо посмотрела на него.
– Я тебя понимаю, потому что я тоже веду подобный дневник. И, когда ты находишься в депрессии, бумага работает как хороший психолог, которому ты можешь доверить все свои проблемы. И это работает.
– Да.
Джона порадовала та мысль, что он не один такой и ему начала нравиться Джейн. Ему казалось, что есть в ней какая-то тайна, тёмная тайна и глубина, до которой не докопаться, но очень хотелось. Он был как раз из тех людей, которые добиваются своего любой ценой, даже если это будет большой ошибкой, он предпочёл бы ощутить всю горечь этой ошибки самостоятельно.
Сверху было видно, что члены группы потихоньку собираются у берега, где их ожидал белый, словно облако, самолёт. К Джейн вновь вернулось волнение, она ненавидела летать. Она вспомнила о неврозе ночью и стала сопоставлять все возможные причины этого невроза. Может быть, это была интуиция, и мы сейчас разобьёмся? Интересно, а кто-нибудь выживет? У меня дома останется голодный кот, а в понедельник некому будет работать… Мысли хаотично роились в голове и, за всем этим, она не заметила, как уже спустилась к берегу.
Отойдя немного в сторону, Джейн уселась на берегу и, закрыв глаза, стала слушать шум прибоя и ветра в траве.
Джон подошёл к группе, но, поняв, что каждый занят своими разговорами, увидел сидящую на берегу Джейн и отправился к ней.
– Ты в порядке?
Он плюхнулся рядом.
– Да.
– А у меня какое-то странное чувство, знаешь. Я очень хотел поехать сюда и много раз планировал, но поездка всегда откладывалась. А вчера мне не хотели давать выходной, и мне пришлось написать, что я заболел.
Джейн ухмыльнулась.
– Я тоже написала своему боссу, что заболела. В три часа ночи. Вдруг проснулась и заболела.
Джон улыбнулся.
– Я не чувствую восторга от этой поездки. Словно какое-то напряжение висит в воздухе. Кажется, что всё отлично, но, словно это не так, понимаешь…
Улыбка исчезла с лица Джейн, и она пристально посмотрела на Джона. Теперь её волнение удвоилось. Теперь она точно поняла, что это интуиция, и не только у неё. Но пути назад не было, любопытство и желание приключений пересилило сомнительное чувство страха.
– Пойдём. Кажется, наши ребята уже занимают места.
Они поднялись и направились в сторону самолёта, оставив свои сомнения на берегу большого синего озера.
Глава 4
Самолёт мягко разрезал воздух крыльями, а внизу проносились невероятной красоты пейзажи. Горы тянулись своими пиками к облакам, где-то вдалеке они всё ещё были укрыты снегом, горная река петляла меж многолетних реликтовых елей, теряясь где-то за горизонтом.
После десяти минут полёта все тревоги Джейн рассеялись и она, затаив дыхание, смотрела в окно и щёлкала фотоаппаратом. В этот момент все замолкли, будучи под впечатлением от увиденного вокруг.
Ещё через полчаса самолёт начал медленно снижать высоту, целясь на ровную площадку среди елей, где он и приземлился.
Теперь погода была сравнительно прохладнее, не смотря на август, ветер ощутимо пощипывал кожу, и люди полезли в свои рюкзаки за куртками или кофтами.
Джейн надела ветровку, которую предусмотрительно взяла с собой, Синди и Дайан достали шерстяные кофты, Джон и два товарища – Том и Бен, так же надели непродуваемые куртки. Эд стоял и ждал, пока все закончат наряжаться, потом начал свою речь:
– Ну, с прибытием, ребята! Теперь нам предстоит пеший путь, длиною в пятнадцать миль в одну сторону. Мы с вами постараемся держать хороший темп, чтобы уложиться в то время, которое у нас есть. В конце пути мы разобьём лагерь и утром, в пять часов, начнём обратный путь. Думаю, всем всё понятно?
Ребята дружно покачали головами. Джейн смотрела на острые камни, торчащие из земли, ветки и корни деревьев и на сандалии Синди. Ей было жаль её, но также ей было любопытно увидеть, как она пройдёт эти пятнадцать миль.
Группа медленно двинулась за Эдом; он шёл впереди, за ним Дайан и Синди, затем Мэйсон, Том, Бен, Джейн и Джон.
Сначала все шли бодро и весело, с шутками и разговорами, но после часа ходьбы люди как-то приуныли, стали чаще останавливаться, переводя дыхание и попивая воду.
Тропа стала узкой, на ней помещались точно две ноги, слева был крутой скат, поросший различным кустарником, далеко внизу бежала река, а справа была отвесная скала. Ещё через полчаса ходьбы тропа исчезла, и группа шла по следам друг друга. На пути встречались огромные каменные глыбы, последствия горных обвалов, совершенно непроходимые заросли ежевики, следы медведей, приходилось переходить реки вброд и обходить их по гладким камням, нависающим над этой самой рекой.
Во время одной из таких переправ и случилась первая неприятность. Среди молчаливого движения вдруг раздался вопль, и кто-то плюхнулся в воду. Все обернулись и увидели Синди, сидящую в воде и держащуюся за лодыжку. Том и Бен помогли ей подняться и выйти из воды, на её лодыжке красовалась алая полоса, из которой текла кровь.
– Ну, вот и началось.
Джейн подошла к остальным.
– Что случилось?
Её подруга ответила, промывая рану Синди:
– Она поскользнулась на камне и рассекла ногу, о камень, я думаю