– Я тебя предупреждал? Предупреждал. Официант, принесите шампанского, – крикнул он, затем глянул на друга и добавил: – бутылку.
Но Феликс не притронулся к спиртному. Он продолжал изучать люстру, словно видел ее впервые.
– Ее отец – деловой мужчина, а мать – настоящая леди. Кто бы мог подумать, что их дочь – колючий ежик. Я всего лишь хотел раскрыть карты и перестать играть в кошки?мышки. Она нравится мне, я – ей. Это очевидно!
– Феликс, мне кажется, ты повел себя так же, как я со своим признанием Авроре. Глупо и по?детски. Оставь девочку в покое. Она ясно дала понять, что ты проиграл. – Артур выпил шампанское залпом.
Он обнаружил странную закономерность. Чем больше спиртного, тем меньше ему хотелось подойти к Авроре.
Феликс прищурился и задумчиво почесал подбородок:
– Нет. Должна быть другая причина. Я видел ее глаза. И знаю этот взгляд. Она сама не поняла, но она хочет меня.
– Извращенец, – фыркнул Артур. – Значит, кошки?мышки продолжатся?
Феликс постучал пальцами по столу и налил шампанское в бокал:
– Да, мой друг. Но только на другом уровне.
Глава 2. Хозяин проклятого особняка
Русамия. Велидар. 1859 год
Крики, стоны, раскаты грома. Морское путешествие забрало у Вивьен остатки сил. А душевная боль, от которой сворачивалась кровь, стала верной спутницей. И все же, когда корабль «Рыбье сердце» пришвартовался в порту Велидара, Вивьен ощутила слабое ликование. Дрожащая улыбка осмелилась появиться на губах.
– Извините, мне нужно попасть в особняк графа Маврос…
– Простите, не могли бы вы довезти меня до имения. Я заплачу…
– Прошу вас…
Она говорила на чистом русамийском, французском, даже на английском, но люди шарахались от нее, как от прокаженной. То ли грязное платье и пятна засохшей крови пугали их, то ли имя графа. Но желающих подвезти Вивьен не находилось. Время бежало, а она до сих пор слонялась в порту, ежась от холода и с ужасом ожидая наступления ночи. В темное время наружу вылезали бездушные твари. Она уже столкнулась с ними на улицах Парижа и на корабле. Но сейчас у нее не осталось сил, чтобы защитить себя.
Вивьен стиснула зубы. Над головой разливалось темнеющее небо. Она переживет эту ночь, а завтра обязательно найдет доброго человека, который поможет добраться до графа.
Она упрямо пошла к выходу из порта, прочь от зловония протухших рыб, пьяных криков в кабаках и фальшивого пения проституток. Мешок за спиной с каждым шагом тяжелел. Статуэтка, которая лежала в нем, давила на Вивьен как невыполненное обязательство. Но ради нее погибли родители. Жестокой, мучительной смертью.
Под натиском яркого воспоминания Вивьен рухнула в темном переулке. Свернулась калачиком, уткнувшись носом в затасканный плащ отца. Слезы оросили лицо. Она размазывала их вместе с грязью и пыталась успокоиться, но в ушах звенел крик матери, а перед глазами лежало обезглавленное тело графа Росса. Вивьен заплатила слишком дорого ради старинных сказок прабабки.
– О, Господь ниспослал ангела на нашу грешную землю, – прокуренный голос разорвал ночную тишину.
Вивьен встрепенулась и приподняла голову. Перед ней, шатаясь, стояли пьяные матросы. Здоровые ручищи дрожали от предвкушения. Наколки на предплечьях извивались морскими змеями.
– Красавица, нужна помощь? – Пьяный смех сопровождал слова мужчин.
Вот они – бездушные твари, не боящиеся ни человеческого закона, ни кары божьей. Вивьен медленно встала и прижалась к стене дома. Холодные плиты прожгли ткань и добрались до кожи. Вокруг ни души. Она сверлила взглядом двух мужчин, мысленно оценивая обстановку. Перекинула через плечо рыжую косу, которая даже в темноте горела, как пламя.
– А чем вы можете помочь? – с явным французским акцентом прошептала она. Согнула правую ногу и рукой провела по бедру.
Матросы загоготали, подталкивая друг друга. Один из них потянулся к завязкам на штанах:
– Люблю покладистых француженок.
– Люблю больших мужчин, – промурлыкала Вивьен.
Пальцы нащупали небольшой кинжал, который крепился к чулку. Женская хитрость в мужском искусстве войны. Вивьен скинула мешок, выхватила кинжал и, не мешкая, приставила к горлу пьянчуги.
– Я – не игрушка, – процедила она.
Второй матрос ненадолго опешил, но почти сразу бросился на Вивьен. Она увернулась и с разворота ударила ногой по голове. Он свалился на землю. В воздухе просвистел кинжал, и на груди первого мужчины расползлась кровавая линия.
– Дьявол! – заверещал он и бросился наутек. Его напарник похромал следом, закрывая рукой разбитый висок.
Вивьен устало прислонилась к дому. Сердце грохотало в груди. На этот раз повезло, мужланы оказались обыкновенными пьяницами и трусами. Она подхватила мешок и вышла на широкую улицу. В домах загорались огоньки, начинал накрапывать дождь. Нет. Больше нельзя ждать. Она должна найти графа Мавроса сегодня ночью, иначе рискует нарваться на бо?льшие неприятности, чем гулящие матросы. И она будет идти, пока ноги ее держат.
Вивьен накинула капюшон, прячась от надоедливого дождя, который грозился перерасти в ураган. И окунулась в прошлое. Отец успел объяснить, как найти графа, но времени было мало, и объяснение получилось расплывчатым. Сейчас это было все, что осталось у Вивьен.
Она достала карту и, пользуясь тусклыми светом из старого дома на набережной, начала вглядываться в очертания города. А в голове отбивали дробь слова отца: Русамия, Велидар. Мимо утеса Искупления, по извилистой дороге, на окраине города, рядом с Петровской провинцией. Ты не ошибешься и сразу поймешь, что нашла его.
Вивьен подавила отчаянное рыдание и закрыла глаза.
Еще чуть?чуть, еще чуть?чуть… Господи, дай сил не сойти с ума. Потому что я на грани.
– Очень жаль, что ты не хочешь вернуться к мятежникам. Нам не хватает опытных бойцов. Зеленые юнцы, напичканные романтикой, даже не нюхали крови. А ты прошел войну. И твой отец готовил тебя с детства к Ордену. – Капитан Нагаев взглянул на графа Кира Мавроса. – К тому же сейчас смутные времена. Вчера пришло сообщение, что во Франции вырезали целую семью из Ордена. Сектанты вновь шуршат, как мыши. Видимо, знают то, о чем мы лишь догадываемся. – Спиртное окончательно развязало ему язык.
Огонь трещал в камине и вместе с барабанящим дождем создавал гармоничный дуэт. Луна скрывалась за блеклыми облаками. Не хватало только воя волка и бегающих мурашек по коже.
Кир ухмыльнулся и передвинул пешку на шахматном столике, который разделял их с другом.
– Долго думал, прежде чем заговорить на эту тему? – Он вытянул ноги в ботфортах и размял шею.
– Долго, – честно признался капитан. – Магистр настаивал. Дважды. И каждый раз намекал, что если я не сделаю все возможное, чтобы вернуть тебя в ряды Ордена, то меня вышвырнут первым. – Мужчина нахмурился. – Надеюсь, это пустые угрозы.
– Надейся, Август. – Кир потянулся и налил себе и другу коньяка. На стол из полированного дерева вернулась полупустая бутылка. – Потому что возвращаться я не собираюсь.
Август опрокинул в себя пьянящую жидкость и поморщился:
– Я староват для интриг, Кир. Поэтому почему бы тебе и правда не вернуться?
– Потому что Орден мертв для меня. И Секта тоже. Ты же сам сказал. Они в очередной раз вырезали семью. Их не остановить, как бы магистр ни пытался.
– Но ведь прошло пять лет…
– И эти пять лет – самые ужасные в моей жизни, – отчеканил Кир. – Лучше еще раз пройти войну, чем пережить то, что пережил я.
В кабинете повисла напряженная тишина. От люстры разливался мягкий свет, но даже он не сгладил морщины на лице капитана. Короткая бородка делала Нагаева похожим на фавна, не хватало только рожек. А глубоко посаженные глаза блестели от жалости, и Кир с трудом гасил поднимающийся в нем гнев.
– Давай сменим тему. Скажи магистру, что умолял меня на коленях, потом шантажировал и угрожал, но я – непробиваемая бестолочь.