У самого синего моря

Глава 1

В жизни часто бывают разлуки, встречи.

Ожидания. Всё не спроста.

Время — страхи и душу лечит.

Лишь бы в ней не была пустота.

Лишь бы в ней не топтались ботинками,

Лишь бы в ней не осталась беда,

И любовь не стала картинками —

чёрно-белыми навсегда.

Глава 1.

Мне было шестнадцать.

Сейчас, спустя столько лет, я иногда думаю: почему именно его взгляд я помню до сих пор?

В моей жизни потом были другие мужчины.

Красивее. Умнее. Успешнее.

В некоторых я влюблялась.

Некоторые любили меня.

Но почему-то именно тот взгляд остался со мной навсегда.

Напротив дома моей одноклассницы Любы жил молодой парень.

Лет двадцати четырёх–двадцати пяти.

Высокий.

Темноволосый.

С карими глазами, от взгляда которых у меня почему-то каждый раз сбивалось дыхание.

Тогда я ещё не понимала, что взрослый мужчина может смотреть на девушку так, что у неё внутри начинает меняться целый мир.

Он почти никогда со мной не разговаривал.

Просто смотрел.

Иногда жёстко и внимательно.

Иногда так тепло, что мне становилось страшно поднять глаза в ответ.

А я чувствовала этот взгляд кожей. В спину. В плечи. По ногам.

И тоже смотрела на него украдкой. Из-под ресниц.

Боясь, что он заметит. И одновременно мечтая, чтобы заметил.

Люба ничего не знала. Ни о его взглядах. Ни о наших молчаливых переглядах. Это было моей тайной.

Странно, но даже сейчас, в тридцать четыре, я помню то состояние почти дословно.

Словно стоишь на краю чего-то огромного и ещё не понимаешь — прыгнешь или нет.

Мне казалось, он чувствовал всё не хуже меня.

Потому что очень скоро я уже знала, в какое время он возвращается домой. Наверное, с работы.

И тогда будто случайно забегала к Любе. Не потому что мне действительно было нужно переписать расписание или взять конспект. Нет.

Просто мне хотелось ещё раз попасть под его взгляд.

Хотя самой себе я в этом никогда бы не призналась.

Всё было, якобы, случайно. По крайней мере, именно так я тогда думала. Но внутри уже что-то происходило. Тихо. Медленно. Неотвратимо.

И мне почему-то казалось, что он тоже ждёт этих моих внезапных появлений. Этих коротких встреч. Этих взглядов.

Однажды он окликнул меня.

— Арина… тебя ведь так зовут?

Я остановилась и обернулась.

— Арина, да?

Голос у него был низкий, чуть хрипловатый. Очень взрослый.

Я только кивнула. Язык вдруг перестал слушаться.

Он улыбнулся уголком губ.

— Не хочешь сходить со мной в кино? Сегодня. На вечерний сеанс. У меня есть два билета.

Сейчас это кажется смешным. А тогда у меня внутри словно всё оборвалось.

— Да… — едва слышно ответила я и снова кивнула, будто он мог не расслышать.

— Тогда встречаемся в восемь у кинотеатра «Луч».

Я развернулась и почти бегом помчалась домой, даже не зайдя к Любе. Наверное, тем вечером я раз сто посмотрела на себя в зеркало. Потому что впервые в жизни собиралась на свидание с мужчиной, от одного взгляда которого у меня дрожали колени.

—Что он, такой взрослый и мужественный, нашёл во мне — вопрос, который я задавала себе раз пятьдесят.

Он ждал меня у колонны перед входом в кинотеатр. Стоял открыто. Не прятался.

Мы вошли в зал. Нашли свои места где-то на галёрке. Я не помню фильм. Совсем. Помню только полутёмный и полупустой зал, запах кресел и своё волнение — как будто я оказалась в какой-то другой жизни, к которой меня никто не готовил.

И в середине фильма он взял меня за руку. Просто взял.

А потом большим пальцем несколько раз медленно провёл по костяшке моего указательного пальца.

И в этот момент со мной что-то произошло. Меня будто прошило током — сначала лёгким, потом сильнее. По телу пошла тёплая волна. Стало жарко.

Я не понимала, куда деться от этого ощущения.

Рука оставалась в его руке, а внутри всё дрожало — мелко, почти незаметно снаружи, но очень сильно внутри. Но мне кажется он чувствовал все.

Это было первое чувство близости, которое не имело слов.

Мы почти не разговаривали. Он что-то спросил. Я в ответ кивнула. Как будто он мог увидеть мой кивок в полумраке.

Я смущалась.

И весь остаток фильма он держал меня за руку, изредка поглаживая мои пальцы, как бы успокаивая.

Фильм закончился. Начал загораться свет. Он отпустил мою руку. На меня не смотрел. А я боялась вообще поднять на него взгляд.

Эта близость рук в полумраке породили во мне бурю эмоций и мне было стыдно.

Мы вышли из кинотеатра в ночь. Легкая ночная прохлада не могла остудить мой внутренний жар.

Он не предпринимал попытки взять меня за руку или обнять. Молча проводил меня до дома. Молча…

Постояли также молча у подъезда. Запинаясь, я промямлила — Я наверное пойду…

Он промолчал. Пристально посмотрел на меня, как будто запоминая. Развернулся и быстро пошел прочь.

Мы больше не виделись.

Через неделю от Любы я узнала, что на следующий день после нашего похода в кино он расписался с женщиной старше себя, женился и уехал в другой город.

Я не плакала. Не жалела себя. Мне было… жаль его. Почему-то жаль.

Как будто он что-то важное оставил позади, а я это почувствовала — но не могла ни понять, ни удержать. Я не помнила его лица. Но я помнила это прикосновение, нежную мужскую ласку. Свою руку в его руке. И тот жар, который невозможно объяснить — только прожить.

Спустя годы, уже повзрослев, мы сидели с подругами за столиком в кафе. Смеялись, вспоминали обо всем, пили вино.

Я рассказала этот эпизод моей жизни.

Почему? Меня, наверное, всю прожитую жизнь мучал вопрос и я спросила подруг: — Как вы думаете, почему накануне своей свадьбы он провёл со мной эти полтора часа в кино?

Машка сказала: — Он пришёл не за романом. Пришёл за ощущением живого чувства, которого у него уже не было.

Лена добавила: — Он провёл с тобой всего полтора часа, но оставил ощущения, которые живут десятилетиями.

Философы хреновы…

Но мы тогда за это выпили.

— Интересно, почему с возрастом всплывают именно такие воспоминания?

Мы до сих пор дружим с девчонками. Больше двух десятков лет. Раз в месяц встречаемся — где-нибудь в кафе. Лёгкий ужин. Разговоры. Про наше. Про девичье.

Но этот эпизод всплыл почти через двадцать лет. И я доверила эти воспоминания, как и многое своим подругам.

Сегодня вечером очередная встреча. О чем будут разговоры? Да все также — о жизни.

А сейчас я стою раздетая, прижавшись грудью к холодному аппарату.

Доктор говорит: «дышать», «не дышать».

Медсестра только что показала, куда положить подбородок. Оказывается я не знала, как правильно это делать. И мне было неловко. Почти стыдно.

Я редко хожу по больницам. Не люблю. Запахи. Очереди. Люди. Кто по записи — кричит на тех, кто без записи или без очереди. Все нервные…

Не люблю больницы. Не люблю — и не хожу туда. Но сейчас — нужно.

Нет, я не больна. Так подкашливаю. Плохо сплю. Нервничаю. Хандра.

Просто время пришло взять себя в руки, поставить себя в строй.

Мы расстались с мужем. Я прожила с Михаилом около одиннадцати лет. Детей нет. Не получилось.

А недавно узнала, что у него растет ребенок на стороне. Его сыну около четырех лет. Все это время он обманывал меня. Изменял.

Противно, мерзко. Расстались.

Мне тридцать четыре, скоро тридцать пять. Я одна. Но сейчас анализируя свою жизнь поняла, нужно было раньше уйти.

У нас все было разным. Он не понимал мои шутки, я его. Его шутки вообще были не смешными. Помните были телепрограммы, иностранные. Актер что-то делает— зал смеется. Нам идет синхронный перевод — ну совсем не смешно. Почему зрители в зале смеются, а нам не смешно?

Так и у нас с мужем было —он смеется, а мне не смешно. Голос мужа не нравился никогда.

Позвал замуж. Согласилась. Почему? Думала любила.

Причем тут голос, когда есть поступки. Главное позвал замуж. Но голос – раздражал. Всегда.

Сейчас я поняла: Михаил был мне не по судьбе.

Ему было плохо со мной. Мне — с ним.

Простила ли я его? Думаю — да.

Но одиночество и хандра заставили задуматься.

Значит, пора менять в жизни всё.

Об этом я думала, стоя в рентген-кабинете, полуголая, под монотонные команды врача: «дышать», «не дышать».

Конечно — дышать.

Глава 2.

Рентген показал — здорова. Просто остаточное явление после простуды, перенесённой на ногах. Я прошла обследование, потому что боялась. Сейчас мои страхи развеялись. Мы всегда боимся, если в семье есть предрасположенность к болезням. Двое из близких — мама и её сестра, а моя тетя, — умерли от онкологии. У мамы был рак лёгких.

Хотя медосмотр прохожу регулярно, но тут какой-то затяжной редкий утренний кашель привел к нелепым страхам.

Страхи, страхи…

Шла и разговаривала сама с собой. Я молода, красива, здорова. Помню чьи-то слова: «Когда ты один — наблюдай за своими мыслями». А мои мысли сейчас — светлые, радостные.

Я вышла из больницы. День был прекрасным. В теле — лёгкость. Даже нет… какая-то невесомость. Всё прекрасно.

Сбегаю по ступенькам. Вижу движение сбоку — каблук цепляется за край, и я лечу вниз. Впереди ещё ступеней десять.

Молнией мелькает мысль: сейчас грохнусь — костей не соберу. Зато далеко ходить не придётся — прямиком в больницу. Благо, недалеко ушла. Лечу по ступеням — головой вниз. И вдруг — толчок.

Меня тормозят. Подхватывают сильные руки. Резко. Жёстко. Надёжно.

Я врезаюсь в чью-то грудь. Тёплую. Живую.

На секунду теряю дыхание — не от удара, от близости.

Чужие пальцы сжимаются на моих плечах — крепко, почти больно, словно проверяя: цела ли.

Запах. Первое, что я чувствую. Не резкий парфюм — спокойный, тёплый, с лёгкой горчинкой. Как у человека, который не пытается понравиться — он просто есть.

Я поднимаю глаза. И встречаю взгляд. Тёмный. Сосредоточенный. Чуть злой — не на меня, на ситуацию.

Он смотрит так, будто ещё секунду назад уже видел, как я падаю. И успел.

— Осторожнее, — говорит он тихо.

Голос низкий. Спокойный. Без суеты.

А у меня внутри — странная тишина. Только сердце, которое вдруг вспомнило, что оно есть. И бьётся. Не от страха. Совсем не от страха.

Его руки перехватывают меня сильнее. Он не даёт отстраниться. Хотя я уже стою на ногах…

Но он прижимает меня к себе так, будто падение ещё не закончилось. Жёстко. Плотно. Между нами не остаётся воздуха.

Я чувствую его корпус — грудь, живот, напряжение мышц под одеждой. Чувствую, как моё тело невольно откликается — выравнивается под него, впечатывается. Слишком близко. До неприличия.

Он выше. Значительно. Широкие плечи, в которые я буквально утыкаюсь. Его подбородок касается моей макушки. И он втягивает воздух. Глубоко. Слышно. Как будто запоминает.

По спине проходит короткая волна — от затылка вниз.

— Что под ноги не смотришь, — голос уже другой. Глухой. Жёсткий. Прямо над ухом.

Пауза.

— Или намеренно хотела оказаться в моих руках? Его пальцы чуть сильнее сжимаются на моей талии.

И в этот момент я впервые думаю не о падении. А о том, что он меня до сих пор не отпустил. Он опять втягивает запах моих волос. А мне кажется, что он наслаждается моим испугом и бешено колотящимся сердцем, бьющим ему в ребра.

— Отпустите меня, —я стала выворачиваться из чужих рук.

Вижу как проходящие люди оборачиваются на нас. Мои щеки заливает густой предательский румянец.

— Отпущу. Но что я буду иметь за твое спасение, красотка? — мужчина чуть отодвинул меня от себя, но из рук не выпускает.

Мы смотрим друг на друга.

Он брюнет. Короткая стрижка. Черты лица резкие. Какие-то темные, жгучие и колкие глаза. Взгляд пронзительный. Подбородок волевой. Темный костюм, явно дорогой. В доли секунды я оценила его всего.

Думаю, что и он меня. Потому что своим острым взглядом как будто в одну минуту отсканировал всю: рассыпавшиеся волосы, раскрасневшиеся щеки, размазанную помаду. Почему я это поняла. Да четко увидела на его дорогом пиджаке и светлой рубашке пятно от моей помады.

— Молчи, — сказала я себе мысленно. — Только молчи.

Но молчать не получилось.

— За спасение? — выдохнула я, пытаясь выровнять голос.

— Вы серьёзно сейчас?

Он чуть прищурился.

Смотрит прямо. Не отрываясь. Как будто проверяет — испугаюсь, отведу глаза… или выдержу.

Я не отвожу. Хотя внутри всё ещё бьётся — быстро, неровно. Его взгляд скользит по моему лицу. Медленно. Не спеша. Как будто он имеет на это право.

И это злит. И… странно цепляет.

— Я спас тебя, — спокойно говорит он. — И имею право хотя бы узнать, как зовут ту, кто чуть не разбилась у меня на глазах.

Пауза.

Его пальцы наконец ослабляют хватку. Но не сразу. Будто он сам решает, когда этот момент закончится.

Я делаю шаг назад. Свобода. Воздух.

И вдруг — холоднее. Резко. Я поправляю волосы, машинально провожу пальцами по губам… И снова вижу это пятно на его рубашке. След. Мой.

Он тоже его замечает. Коротко опускает взгляд.

И уголок губ чуть дёргается — почти улыбка, но без мягкости.

— Значит, ещё и отметила, — тихо говорит он.

И поднимает глаза. Снова прямо в меня. Он изучает меня с холодноватым, но цепким интересом.

— Теперь точно не отпущу просто так.

Под его взглядом я поёжилась. Я умела держать лицо. Всегда. А сейчас? То ли ещё не спал адреналин от падения, то ли от близости его мощного тела — я не могла собраться. Получалось откровенно плохо. Незнакомец продолжал давить взглядом.

Но в уголках глаз собирались лучики морщин, а рот кривился в усмешке.

— Он ещё и издевается надо мной… — мелькнула мысль.

Мужчина начал медленно отодвигаться. Те места, к которым он прикасался, всё ещё горели.

— Надо уходить. Быстро. Поблагодарить — и уйти. И больше никогда его не видеть.

По крайней мере, надеяться на это. Потому что в нём было всего… слишком. От дерзкого, нахального, самоуверенного взгляда до мощной, уверенной фигуры.

— Как тебя зовут? — повторил он.

Голос не смягчился. Ни на тон. Я замешкалась. Он продолжал смотреть.

— Молчишь? Значит, должна мне как минимум химчистку, — проворчал он.

Чем дольше я находилась рядом с этим мужчиной, тем сильнее росло напряжение внутри. И это было не про страх. Скорее… предчувствие. Не беды. Хуже. Чего-то, что так просто не закончится.

— Ну хорошо, не химчистка. Тогда ужин сегодня, со мной, — он замолчал и выжидательно ждал ответа.

— Спасибо. Но нет. Я не могу, — парировала в ответ я.

— Тогда номер телефона, — он продолжал настаивать.

— Нет. Не могу, — опять отказалась я.

— Я конечно понимаю, у такой женщины как ты, наверняка есть муж, который глаз с тебя не спускает. Как удивительно он тебя в больничку отпустил одну. Я бы пристегнул тебя к себе большой булавкой и заставил везде исключительно лишь со мной ходить, — улыбнулся он.

— Дай номер, опять попросил он. Я улетаю сегодня ночью. Вряд ли буду когда-нибудь в ваших краях. Но вдруг мне захочется в какую-нибудь одинокую ночь услышать сладкую речь красавицы. Наберу. А ты в ответ—Да….

Он продолжал смотреть на меня таким искрящимся взглядом, что я улыбнулась в ответ.

— В твою одинокую ночь, я не буду одинокой. Я вообще не буду одинокой. Поэтому нет. Но я могу возместить вам стоимость химчистки, если что…. Сделала вид, что полезла в сумочку за кошельком.

Он оскорбленно поджал губы.

— Не стоит тратиться. Обойдусь. Нет, так нет. Прощай красотка. Запомни — ты упустила свой шанс быть с таким мужчиной, как я. Всегда будешь вспоминать об этом и жалеть.

Он окончательно отпустил меня из своих объятий. Отошел назад. Потом как-то резко рванулся ко мне, обхватил и жестко быстро поцеловал меня в губы. Также резко завершил поцелуй, развернулся, отошел и начал подниматься по ступеням вверх, не оборачиваясь.

Я стояла растерянная, с припухшими губами. Тяжело дышала и смотрела ему вслед, пока двери поликлиники за ним не закрылись.

Что это было. Не поняла. Ну что — напросилась? На объятия, поцелуй незнакомца — задала себе вопросы. Ответа не было. Только странное ощущение внутри. Будто меня встряхнули. Выбили из привычного, ровного состояния, где всё под контролем, всё по правилам. Я медленно провела пальцами по губам. Тепло ещё держалось.

— С ума сойти… — тихо выдохнула я.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.