Совсем отчаялся Ветер! Никому он не нужен в этот зимний студеный вечер. Все его гонят прочь, ругают и бранят. Ветер зябко поежился и огляделся в поисках хоть одной живой души. Он ведь тоже хочет быть кому-нибудь нужным! Чтобы его кто-то ждал. Чтобы ему радовались и благодарили за помощь, как это было раньше.
Совершенно ни на что не надеясь, грустный Ветер поплелся по узкой улочке. Он вспоминал, как надувал тугие паруса фрегатов, приводил в движение тяжелые корабли. Как носился во весь опор через поле, разнося пыльцу и семена, и крутил крылья старой мельницы. Люди благодарили его за помощь.
Уже совсем стемнело, как вдруг Ветер увидел… Посреди двора, в тонкой курточке, без шапки и перчаток стоял худенький мальчишка. В руках он держал веревку. Рядом с ним на земле валялся воздушный Змей. Мальчик несколько раз разбегался, чтобы Змей поднялся вверх, но тот никак не желал взлетать. Почему именно сегодня в такую погоду этому мальчишке понадобилось выйти на улицу со своим нелепым выцветшим Змеем?
Приблизившись, Ветер заметил на веснушчатом лице мальчика упрямые злые слезинки. Они катились из глаз сами собой.
– Ну давай же, взлетай! Ну что же ты!
Ветер заглянул в мысли мальчишки и тут же все понял. Еще летом его папа обещал помочь смастерить воздушного Змея. Они нашли подходящие рейки и старый плащ, из которого решено было вырезать крылья. Мальчик из маленьких кусочков ткани и разноцветных обрезков делал длинный яркий хвост, а папа проектировал на ватмане чертеж будущего Змея.
В один день папа заболел и всем стало не до Змея. Самостоятельно мальчик не мог разобраться в чертежах. Он надеялся, что папа скоро поправится, и тогда они смогут доделать Змея вместе и запустить его в небо.
Время шло, но отец все никак не выздоравливал. Два дня назад его увезли на скорой в больницу и мама уехала с ними. Мальчик остался дома один. Он проплакал всю ночь, а под утро забылся тревожным чутким сном.
Ему снилось счастливое лицо отца, яркое голубое небо, и в этом небе их с папой Змей, парящий высоко над землей. Проснувшись, мальчик взялся за работу. Он твердо решил: для того, чтобы папа поправился и чтобы их мечта осуществилась, ему нужно все сделать правильно, чтобы воздушный Змей обязательно взлетел. Он усердно изучал чертежи, крутил их так и эдак, прилаживал рейки одну к другой. И вот, наконец, к вечеру Змей был готов. Мальчик так спешил, что даже забыл надеть шапку и взять перчатки. Быстро сбежав по ступенькам и выскочив во двор, он понял, что уже совсем стемнело. Но решил не отступать.
На улице было холодно, пальцы рук уже не сгибались, но мальчик упрямо пытался снова и снова. Он разбегался и поднимал высоко над головой своего Змея, тот подрагивал, ежился от холода, но не собирался взлетать. Ветер заметил, что воздушный Змей был сделан неправильно и поэтому не мог подняться в небо.
Набрав полные легкие воздуха, Ветер взметнулся вверх и подхватил Змея, закружив его над землей. Мальчик бежал изо всех сил, крепко сжимая в руке тонкую веревку и громко кричал: «Эге-гей!». А Ветер поднимался все выше и выше, увлекая за собой Змея. От быстрого полета становилось жарко. Ветер был счастлив!
Мальчишка несся вперед, заливисто и громко смеясь. Он знал, что теперь все будет хорошо. Он смог, он не подвел. Папа обязательно поправится и скоро вернется домой. Он всегда будет рядом!
Возвращаясь домой, мальчик заметил рыжего котенка, жавшегося к двери подъезда. Он поднял его и сунул себе за пазуху. Дома остался суп, вдвоем есть его будет веселее. Нельзя такого кроху оставить одного. Да и папа обрадуется – он всегда хотел завести домашнего питомца. Вместе они точно смогут уговорить маму. Ветер одобрительно зашелестел листочками на доске объявлений.
Когда мальчик вырос и стал летчиком, разбирая старые вещи на антресолях, он случайно нашел самодельного пыльного Змея. Только взглянул на него и сразу все понял. Удивился, как Змей тогда взлетел, ведь вот же ошибка, которую он допустил, когда собирал его.
В тот далекий зимний вечер Ветер помог ему поверить в себя и в свои силы. Мужчина знал и верил, что если очень чего-то захотеть, то обязательно все получится.
Рыжий котенок и воздушный змей.
Цветик
Жанна Строева
Цветок прильнул ладошками к пересохшему стеклу. За окном шел мелкий дождик.
– Этот ненадолго, – тоскливо подумал цветок. Возможно, он один на всем белом свете все знал о дожде. Он знал о грибном, проливном, ураганном, обложном, моросящем противном, и о теплом весеннем долгожданном дожде. Хотя для него любой дождь был долгожданным. Можно сказать, что он жил ожиданием дождя. И когда за окошком начинали трепетать под ударами первых капель листочки соседних деревьев, он трепетал вместе с ними, потому что умел радоваться чужому счастью… и в то же время надеялся, что хотя бы несколько брызг перепадут и ему через приоткрытую форточку.
Ноги его сильно гудели, ведь он давно вырос из своей глиняной обуви. Хозяева были вполне приличными и незлобивыми людьми, только забывали его поливать. Но они и не были садовниками. Никто из них уж и не помнил, когда уронил в горшок то ли лимонное, то ли апельсиновое семечко. Может, если бы умел, цветок перестал бы разговаривать со своими мучителями и тем самым привлек к себе их внимание, но увы…
Однажды свеча на молельном столике возле окна сжалилась над цветком.
– Хочешь, я помолюсь за тебя?
– И меня польют? – воспрял духом цветок.
– Ну, не знаю, может тебя отдадут в хорошие руки, – свеча надолго замолчала, – а может, сподобишься мученической кончины и сразу отправишься в рай.
– Это как же?! – удивился цветок.
– Ну, как, переселишься в райский сад, а там, глядишь, и к самим святым угодникам на окошко. Не кактусы же ставить!
Цветок недоверчиво покосился.
– А ты, что, думаешь, рай – это выжженная пустыня? – продолжила свеча. – Нет, радость моя, там все в цвету.
– Что же, вся зелень была замучена еще при жизни? – робко поинтересовался цветок.
– То мне неведомо, – не сразу отозвалась свеча.
Тем же вечером за привычным молитвенным бдением свеча истаяла горячими слезами, а с нею, как казалось, и надежда. Как вдруг к хозяевам из деревни приехала погостить бабушка. С порога она увидала несчастного и залилась слезами:
– Бедненький мой, тебя когда-нибудь поливали? – она протянула к нему руки, привыкшие к возрождению всего, что растет из праха земли.
В ответ цветок затрепетал и тоже потянулся к ней иссохшими худенькими ручками-веточками. Они бросились друг к другу.
– Айёиньки! На край поставили! – бабушка подхватила беднягу в последнюю секунду и цветок обессилено припал к ее плечу.
– Ай-яй-яй! – причитала бабушка, умывая прохладным душем каждый листочек.
– Как хотите, а цветик я от вас забираю! – объявила разгоряченная бабушка, выходя из ванной.
На руке у нее сидел, по-другому и не скажешь, как холеный домашний кот, преобразившийся цветок. Бабушка, чья мозолистая деревенская рука приобрела небывалую сноровку на прополке сорняков, ощипала все засохшие листики, а в оставшиеся вдохнула жизнь.
– Поедешь ко мне, – приговаривала она, – Будешь жить, как у Христа за пазухой.
Цветок благоговейно молчал, только вода каплями стекала в поддон.
– Не плачь, – строго велела бабушка и прослезилась.
Под ее любящим оком цветок пышно разросся и превратился в прекрасное лимонное дерево, такое большое, что бабушка пересадила его с подоконника в сад и каждый вечер пила душистый чай с лимоном за его здоровье. А в один урожайный год, цветок, преисполненный благодарности к спасительнице, весь покрылся отборными мандаринами. Из них бабушка наварила варенья и все отослала внукам. У нее самой с детства от мандаринов был диатез.
Лимонно-мандариновое дерево.
Ежик и барсук
Валерия Стрекаловская
Счастливый Ежик нежился на весеннем солнышке. Он подставлял ласковым лучам симпатичный розовый животик и наслаждался жизнью.
– Люди почему-то думают, что мы, ежи, всегда колючие и пытаемся свернуться в клубочек при всякой опасности. Если бы они знали, как мы любим полежать на спине, разбросав лапы в сторону, – размышлял он вслух.
Ежик довольно потянулся. Рядом с ним словно из-под земли вырос Барсук.
Он был необычайно деловит и редко позволял себе расслабляться.
– Посмотри, какой чудесный день, – обратился к нему Ежик, – погрейся со мной на солнышке!