– И ты меня заберёшь в свою пещеру и съешь? – продолжала допытываться девочка, ковыряя пальцем в носу.
– Вот ещё! – фыркнула Морвен, отряхивая платье. Даже если бы ей очень хотелось сделать то, о чём сказала девочка, невозможно было представить, как они полетят на этом орудии пытки вдвоём. – Я не живу в пещере и не ем маленьких девочек, – увидев, как её собеседница разочарованно скривилась, добавила: – Предпочитаю сушёных мышей и суп из жуков. С ними гораздо меньше возни.
– Ну и ладно, – обиженно протянула девочка и, обогнув Морвен, поехала дальше, усердно крутя педали. А ведьма задумчиво смотрела ей вслед.
Следующий полёт предстоял в воскресенье. Ежегодный шабаш. Вдохновившись идеей и закупив в городе всё необходимое, Морвен, добравшись домой, сразу же принялась за работу. К воскресенью её новая, улучшенная метла была готова. Морвен была уверена, что другие ведьмы, увидев её обновлённое средство передвижения, с ног до головы покроются бородавками от зависти.
Жаль только, что времени на испытания уже не оставалось.
Вытащив метлу во двор, Морвен перекинула ногу через древко, села на седло от велосипеда, поставила ноги на подставки и взялась обеими руками за руль. Глубоко вздохнув, ведьма произнесла заклинание, и метла оторвалась от земли.
Морвен ликовала. Ничего нигде не давило, ноги не мешали, можно было удобно держаться и при этом смотреть по сторонам. Какая прелесть! И почему раньше никто до этого не додумался?
Потому что ведьмина метла – не обычное помело. Это особый магический предмет, им ни пол не подмести, ни по горбу никого не охадить. Единственное её предназначение – это полёт, причём именно в том виде, в котором она была создана изначально. То есть в виде обычной метлы.
Морвен этого не знала, а если бы и знала, решила бы, что это чушь, придуманная тем же умником, который вообще догадался использовать метлу как летательный аппарат. Поэтому взлетела она со спокойной душой и отправилась на Лысую гору.
Возможно, как думала Морвен во время полёта, виной всему был именно руль. Конечно, держаться за него было удобно, когда метла взбрыкнула и перевернулась и летела дальше вверх ногами. Однако веса ведьмы крепление не выдержало, и Морвен упала в мирно проплывающий внизу лес.
Однако и без руля метла не собиралась вести себя прилично. Она брыкалась, виляла из стороны в сторону и норовила снова скинуть с себя своего пассажира. Возможно, дело в подставке для ног, думала ведьма, пытаясь ударами ног эту подставку отломать. А так как во время этого процесса Морвен яростно дёргалась, то и метла дёргалась не менее яростно. Так что отделилась от метлы не только подставка, но и сама Морвен.
Несмотря на произошедшее, расставаться с седлом ведьме совсем не хотелось. Она могла пережить отсутствие руля и подставки, но только не это. К счастью, лететь оставалось недалеко, метла вела себя чуть спокойнее, но всё равно в итоге Морвен приземлилась отдельно от метлы прямо в толпу наблюдавших за её полётом ведьм.
– Морвен, дорогая, если ты так и не научилась летать на метле, то и не надо было на ней лететь, – сказала одна из ведьм.
Морвен с изумлением и обидой уставилась на неё.
– В смысле? Мне надо было идти через непроходимый лес пешком? Или ты намекаешь, что мне вообще не стоило здесь появляться?
– Да нет же! – ответила ведьма. – Ты, что, газет не читаешь? Сейчас на мётлах никто не летает. Они были признаны устаревшими. Восточные коллеги поделились с нами технологией изготовления ковров-самолётов.
Морвен действительно не читала газет. И сейчас она с удивлением разглядывала аккуратно свёрнутые и сложенные разноцветные ковры. Потом она посмотрела на свою усовершенствованную метлу и спросила:
– Так где, говоришь, его можно купить?
Владыка небес
– Мама, мама, почитай ещё! – восклицал неутомимый мальчик, который готов сделать все, что угодно, лишь бы не спать.
Мама грустно улыбается и начинает читать.
– Раз в тысячу лет рождается ребёнок, способный слышать музыку дождя. Этим детям очень трудно жить. Каждое лето солнце выжигало из них жизнь. Каждую зиму холод вводил их в состояние медведя-шатуна, иногда замораживал и пытался их сломать.
В обычной семье был рождён обычный ребёнок, но только он чувствовал приближение дождя. Для него дождь звучал как музыка. Ему было шестнадцать лет, когда с ним случилось нечто странное. Всё было, как всегда. Очередное лето, невыносимая жара. Стоило ему оказаться на солнце, как его тело покрывалось липким потом. Появлялись веснушки и солнечные ожоги. Чувства и желания почти полностью отсутствовали, впрочем, как всегда в это время года. Дождь – это заветная мечта. В его отсутствие он хотел лишь сидеть в пруду в тени плакучей ивы. Иногда он прятался в пещерах. Но как только заходило солнце, у него откуда-то появлялась желание жить. Он чувствовал голод. Ночами он проверял силки и ловушки, которые ставил на дичь, и ставил новые. Если удавалось лечь спать пока темно, это было счастье. Но безжалостное солнце вставало каждый день и грело так, словно хотело сжечь его дотла. Не очень часто, но всё-таки иногда солнце закрывали милосердные тучи и шёл спасительный дождь. В такие моменты мир для него становился ярче, светлее. Он чувствовал себя счастливым и абсолютно свободным. Он любил бегать под дождём, но, когда все вокруг становилось скользким, он забирался в старую повозку, ложился, закрывал глаза и ни о чём не думал, наслаждался тем, как холодные капли мягко бьют по его телу. Либо он открывал глаза и смотрел в бескрайнее небо. Ему даже не приходило в голову, что вода, попадающая в глаза, совсем не мешает. Однажды сидя на траве он задумался о чём-то, он долго не моргал и увидел, что капли падают так медленно, что можно было ловить их по отдельности. Он медленно протянул руку и взял каплю двумя пальцами, она была упругой и совершенно не текла. Он попробовал набрать пригоршню капель в ладони, и они собирались в прозрачные шарики.
«Любопытно, а если сжать?» – подумал он и стал сжимать воду в ладонях, капли объединились в большой шар. Немного поиграв с ним как с мячом, он подбросил его вверх подумав о том, что было бы неплохо, если бы шар вновь распался на капли. И шар распался.
«Интересно, а смогу ли я подняться вверх, наступая на капли?» Ему это удалось.
Он поднимался все выше и выше. Впервые в жизни ощутил себя дома. Глядя сверху на мир, он понимал, что всё, что там происходит, просто мелочная суета. Он потерял ощущение реальности, и дождь неожиданно прекратился, и он начал стремительно падать. Испугавшись, он закрыл лицо руками и не увидел, как прямо перед падением на землю, он потерял сознание, а вода собралась прямо под ним и мягко поймала его. На миг он стал водой, он слился с прозрачной подушкой, поймавшей его.
Потом началась страшная засуха. Две недели не было дождя, а солнце жгло нещадно. Его кожа стала сухой и печально обтягивала его тело, которое честнее было бы назвать костями. Он пытался изо всех сил, как он это называл, «вызвать дождь», но ничего не получалось. Он все время пытался вспомнить то ощущения полёта и полнейшего единения с дождём. Но это было лишь воспоминание, не дающее ему ничего реального.
Однажды в полдень он вышел под палящие лучи солнца, лёг на землю и решил умереть. Вскоре его сознание погасло, и он провалился в беспамятство. Очнувшись, он увидел серое небо и сизые облака, слышал лишь раскаты грома, молнии сверкали совсем близко. Он смеялся от счастья и не замечал этого. Он летал осознавая, что перестал быть человеком. Ощущение полёта сводило его с ума. Это было абсолютное единение со стихией, он чувствовал каждую каплю, каждую молнию. Он захотел поймать одну, через миг очередная молния легла в его руки. Он не мог налюбоваться на неё. Молния была прохладной и чуть щекотала ладонь. Он не мог представить что-то более красивое, ни один драгоценный камень не мог тягаться с этой красотой и блеском. Отпуская её он наслаждался величием этого зрелища. Наступила ночь, но дождь продолжал лить, а он продолжал летать. И утром тоже. Небесная вода продолжала лить несколько дней. Под ним разливались реки и утопали города. Люди не знали, как скрыться. Однажды он заметил толпу людей возле замка и подлетел ближе.
– Владыка небес! Это Владыка небес! Смилуйся! – слышал он восклицания со всех сторон.
– Мы гибнем! Пощади! – продолжали гомонить люди.
Он опустился на землю и посмотрел на мокрых и дрожащих, изнеможённых людей. Они напоминали его самого под палящими лучами солнца. Закрыв глаза, он сосредоточился, и дождь начал затихать. Он чувствовал, как теряет силу, как слабеет. Он не знал, что через пару минут распадётся на капли и побежит вниз по склону вместе с дождевой водой.
Выключая лампу, мама зажгла ночник и прочитала последнее предложение уже спящему сыну.
– С тех пор прошло много веков, но, когда льёт сильный дождь, подними голову вверх, не моргай, когда твои глаза наполнятся дождевой водой, ты увидишь, как парит в вышине Владыка небес.
Валентин
«Как известно, большинство тараканов селятся в наши буйны головы именно в школьные годы». Написав это предложение Валентин яростно смял листок бумаги, лежавший перед ним.
– Только самые последние неудачники пишут о себе, – сказав это парень вышел из дома в надежде, что прогулка пешком принесёт ему вдохновения. Сейчас в воздухе витал запах сгорающей листвы, город словно задыхался от дыма, окутывающего улицы словно густой туман. Он целый вечер бродил по улицам, но ни одной стоящей идеи для рассказа не появилось. Жутко не хотелось идти домой. Но очередной звонок мамы разрушил надежду на вдохновение. Перед дверью своей квартиры он вспомнил, что не взял ключи. Тем не менее он судорожно шарил по карманам. Не переставая искать и неожиданно для себя самого сказал вслух:
– Какой же я дурак, вот и идея! Случайность! Конечно, Фрейд утверждал, что случайностей не бывает, а с другой стороны, Фрейд для меня не такой уж авторитет.
В данный момент больше всего на свете он хотел:
а) Найти ключи в кармане, которые он бы бездумно сунул в карман на выходе из дома.
b) Чтобы мама сидела в одноклассниках целый вечер и не доставала нравоучениями.
c) Чтобы идея про случайности не оказалась очередным бредом, который он в отчаянии высасывает из пальца.
– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, – шептал он исследуя последний карман ветровки. Он оказался пуст. Мелькнула сумасшедшая мысль.
– Но ведь мама могла не запереть дверь! – он потянулся к дверной ручке. Он не успел коснуться её, как дверь резко распахнулась.
– Не могла мама не запеть дверь. Ты забыл, что мама никогда ничего не забывает. Уже пять минут стою под дверью. Вижу в дверной глазок, как ты обыскиваешь каждый карман своей куртки. Это, кстати, не куртка, а мечта магазинного вора, 50 различных карманов. И слушаю, как ты говоришь сам с собой. Ладно бы только я это слушала, соседи тоже, – она выпалила это все на одном дыхании. Валентин начал терять терпение.
– Мама, сейчас соседи слышат твою пламенную речь. Может, я все же войду?
– Какую речь? Подумаешь, сказала сыну пару слов в подъезде. Между прочим, тебе завтра в школу. А у тебя волосы грязные. Или состриги их или ухаживай. Чтобы ты знал, тебя называют Валя Пургиева из-за твоих волос.
– Нет, мама, меня так называют, потому что меня зовут Валентин, – тихо сказал парень. Глаза его матери округлились.
– Что?! А чем это плохое имя? Мне, например, нравится.
– Мама, я разве сказал, что оно плохое? Нет, это очень хорошее имя. Только оно женское, – как только он это сказал, то пожалел об этом, ибо по взгляду матери он понял, что вечер обещает быть долгим.
– Например. Женя и Саша тоже женские имена?