Оценить:
 Рейтинг: 3.67

Нагадали мне суженого

<< 1 ... 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 >>
На страницу:
9 из 14
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля

– Это потому, что ты почти десять лет прожила в Москве, – грустно сказала мама. И добавила: – Но там тебе тоже не понравилось.

– Я по крайней мере живу. Ищу себя, пробую.

– Да тебя весь город называет сумасшедшей, – не удержалась она.

– Они меня просто боятся, – устало сказала я.

От родственников мы отправились на прогулку. Я таскала маму по всему городу, пока на улицах не стало совсем пусто. Но я была уверена: они смотрят в окна. Мама – не алиби, и я это прекрасно понимала. Мне нужны ВСЕ. Весь город. О! Я знаю! Они охотно упрячут меня в тюрьму! Они только об этом и мечтают! Поэтому я всю ночь напролет буду ходить под их окнами. ВСЕ не могут сговориться. Поодиночке ни один из них не захочет стать моим алиби. Но ВСЕ! Куда они денутся? Их главная проблема в том, что они не могут против меня договориться. Этот монолит на самом деле куча наваленных в беспорядке камней. В огромных щелях постоянно гуляет ветер. Это слухи.

Я бы ходила под окнами всю ночь, честное слово! Но мама не выдержала:

– Холодно, Аня, пойдем домой.

Куда деваться? Но в десять вечера я пошла смотреть сериал к соседке по лестничной клетке. И проторчала у нее до полуночи. На сей раз обошлось без предсказаний.

Слава богу, Зиму убили до полуночи. Эксперт так и не смог с точностью определить время. Проклятые мухи! И, разумеется, жара. Но мое алиби оказалось не просто железным, а железобетонным. Я все воскресенье была на виду. У меня за весь день не нашлось ни единой минутки свободной. А ведь до музея еще надо дойти! Это вам не ближний свет! Окраина! Да еще на горе! Ни один человек в городе не видел, как в воскресенье я карабкаюсь на гору. Потому что я этого не делала. Вот так.

Но они вцепились в меня мертвой хваткой. Они – это следователь. Его Величество Дознание. Не Арсений. Тот сразу сказал:

– Лебедёва здесь ни при чем.

Буквально два слова о моей фамилии. Чтобы доказать вам, что я законопослушная гражданка. Не будь я таковой, давно бы подчистила паспорт. Убрала бы две точки над буквой «е». Есть ведь прекрасная, звучная фамилия – Ле?бедева. А я вот Лебедёва! Звучит, согласитесь, простецки и даже вульгарно. И все дело в двух маленьких точках, еле заметных глазу. Убрать их – и дело с концом. Я так и сказала маме.

– Разве нельзя было обойтись без точек над «е», заодно чернила бы сэкономили?

– Как можно, Аня? – испугалась она. – Мы всю жизнь были Лебедёвы. И все знают, что мы Лебедёвы, а не Лебедевы. Все равно ведь так и будут звать. Да еще и посмеются!

Самый страшный мамин сон – стать предметом общегородских пересудов. Не дай бог показаться обывателям смешной или недалекой. Но я во что бы то ни стало сделаюсь Лебедевой! Я все равно этого добьюсь! Мне ведь еще не раз придется менять паспорт. Вы спросите, почему я не взяла фамилию «хоть кого-нибудь», когда выходила замуж? Да потому что он Воробушкин! Ладно бы Воробьев! Хотя, согласитесь, обидно из гадкого утенка превратиться в воробья. Ладно бы в гуся или в индюшку. Была б я Анфисой Индюшкиной. Или Гусевой. А то – Воробушкина! Ну уж нет! Дудки! Лучше оставаться Лебедёвой. Я и осталась.

И вот вам, пожалуйста! А говорят, что я нарушила закон! Хорошо, Арсений за меня заступился.

Но вопросы задавал не он. Его вообще в кабинете не было. Следователь был молодой, он просто горел желанием сделать карьеру, что само по себе отвратительно. Есть два типа карьеристов: тайные и явные. Одни тщательно скрывают, что метят в кресло своего начальника, и предпочитают все делать чужими руками. Плетут интриги, пока сотрудники не упадут на колени:

– Ах, Иван Иваныч! Спасите!

И спаситель, скромно улыбаясь, берет бразды правления в свои руки. И все ему благодарны.

Явные карьеристы в отличие от тайных постоянно сами себя куда-нибудь выдвигают. Они похожи на очкарика-отличника за первой партой, который все время тянет руку:

– Я! Можно мне!

И учитель время от времени вынужден говорить:

– Можно.

В итоге они получают-таки свою золотую медаль. Я тоже медалистка, но меня все десять лет учебы к доске тащили прямо-таки силком. Я и отвечала, глядя в пол, стесняясь, что я знаю то, чего никто не знает.

А этот до сих пор выпрыгивает из штанишек, не терпится ему! Еще бы, такой случай представился! Раскрыв преступление века, он попадает прямиком на первые газетные полосы, а оттуда сразу в зампрокуроры. А там и до прокурора недалеко. Пока только нашего города, потом округа, а там уж и премьерское кресло вдали маячит. И он старался:

– Как давно вы задумали совершить убийство, гражданка Лебедёва?

Убийство я задумала только что, глядя в его оловянные глаза. Мне хотелось сказать ему что-нибудь ужасное, но черт меня возьми! Его ждет блестящая карьера! Вот почему так? Плохим людям я не могу сказать ничего плохого! «Хоть кто-нибудь» не в счет. Да он и не плохой. Плохая в нашем браке была я, признаю это.

Я постаралась держать себя в руках:

– Не понимаю, о чем вы говорите.

– Хорошо, поставим вопрос прямо: откуда вы узнали об убийстве?

– У меня было видение, – честно ответила я.

– У вас есть справка от врача, что вы являетесь ясновидящей?

– А что, такие справки выдает врач? Вот не знала! Я всегда думала, что есть соответствующая инстанция, повыше.

– А именно?

– Господь Бог! – выпалила я.

– Под дурочку косите, понятно, – надулся он. – Не хотите, значит, сотрудничать. Мне вас в психушку упрятать – два пальца об асфальт.

– Непротокольным языком выражаетесь, гражданин следователь.

– Так и вы себя ведете не по-граждански. Вы в нашем городе вообще персона нон грата.

Ого! А этот щенок образованный! Высоким штилем умеет выражаться! Ты смотри!

– Это нигде не запротоколировано, – холодно сказала я. – Лишение меня гражданских прав. Покажите мне решение суда перед тем, как называть меня персоной вне закона. Более того, пока такого постановления суд не вынес, вы обязаны меня защищать, когда в мой адрес поступают угрозы. Я исправно плачу налоги, у меня есть пенсионная карточка и полис обязательного медицинского страхования.

– Он вам вскоре пригодится, – мстительно сказал мальчишка.

– Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду палату в психиатрическом стационаре, – так же официально ответил он. – У вас два пути: в дурдом или на нары. Потому что в ваши видения я не верю. И никто не верит. Все чрезвычайные происшествия в нашем городе, случившиеся за последние три года, так или иначе связаны с вами. Ваше имя фигурирует везде, во всех без исключения протоколах. Вы – страшный сон всех правоохранительных органов нашего города, включая меня. Этому пора положить конец.

– Вы решили взять на себя эту миссию? – с иронией спросила я.

– Для начала я решил взять с вас подписку о невыезде.

– Могу вас заверить: в ближайшее время я никуда не собираюсь. У меня даже загранпаспорта нет. Его срок год назад истек, а новым я еще не озаботилась.

– Вот и не озабочивайтесь. – Он покраснел, сообразив, что сморозил глупость. Хотя слово «озабочивайтесь» с грамматической точки зрения непогрешимо, звучит оно, согласитесь, двусмысленно. Но он, этот карьерист, продолжал гнуть свое: – Я сам вами озабочусь. Вашим будущим.

– Вы не в моем вкусе, – сказала я насмешливо. – Сделайте одолжение, озаботьтесь кем-нибудь другим.

Он покраснел, как вареная свекла, и вскочил:

– Ваши сексуальные фантазии оставьте при себе! Они наверняка такие же извращенные, как ваш образ жизни!
<< 1 ... 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 >>
На страницу:
9 из 14