– Тоже не знаю. – Соврал он, отводя сияющий взгляд. – Много думать.
Так уютно и привычно засвистел чайник. Пока Тимур наливал нам чай, я смотрела в окно, ничего не чувствуя. Совсем рассвело. После ночного ливня в воздухе чувствовалось оживление. Заворчали голуби на чердаке, а воробьи залились от радости. Скоро нежная и туманная синева неба зальется мягким светом весеннего солнца. И я почувствовала, как внутри назревает еще несмелое, но вполне ощутимое желание. Ничего больше не связывало меня с этим небом, с этой квартирой и с этой жизнью. Я сидела в чужом мире и теперь просто хочу домой.
Тимур поставил передо мной чашку чая. Милка терлась об его штанину, выпрашивая кусочек колбасы. Казалось, будто этой ночи и не было.
– А вдруг мы все же не сможем друг без друга? – Спросила я, глядя в его такие родные, но уже далекие глаза. – Ты тогда вернешься?
– Конечно вернусь. – Улыбнулся он вежливо и жутко. И последняя надежда вместе с дымком от чая растворилась в воздухе.
4 глава. Прошлое всегда догонит
Какое-то время работа помогала отвлечься. Я уходила со школы позже всех и готовилась к урокам ночами, не в силах заснуть. Под глазами поселились черные круги, волосы я теперь всегда собирала в идеально гладкий пучок, а выходы из дома снизились до минимума.
Пару раз приходил Тимур за своими вещами. Он выглядел не лучше меня, но мы оба делали вид, что все в порядке. Когда Тим пришел во второй раз, где-то спустя две недели после нашего разрыва, стало ясно, что мы больше никогда не будем вместе. От него теперь даже пахло по-другому, весенней свежестью и другими духами. Увидев, как он аккуратно складывает подаренную мной кружку, мне захотелось подойти к нему и крикнуть:
– Это же мы! Очнись! Мы Тим и Лиса. Мы не можем расстаться.
Но что-то во всей его фигуре, безупречной вежливости ко мне и сдержанности, не давало мне этого сделать. Я боялась, что он просто хмыкнет, услышав это. И снова разобьет мне сердце. Несмотря на усталый вид Тим все же выглядел как человек, который уже готов жить новой жизнью. А я в мыслях отчаянно цеплялась за него. Он забрал эту злосчастную кружку, погладил напоследок Милку, пожал меня за кончики пальцев, улыбнулся грустно и больше не появлялся.
А затем наступил июнь и начался бессмысленный, бесконечный отпуск. Я просто лежала, изредка вставая только до туалета и иногда выбираясь в магазин. На улице стояла жуткая, совсем не свойственная Белгороду жара, которую мой организм с трудом выдерживал. Я пряталась от жгучих, достающих до самого мозга, солнечных лучей и грезила о мягкой, пахнувшей соснами прохладе.
Пару раз звонили старые подружки с университетстких времен, жаждущие оказать «поддержку» и собрать сплетен, но я бодрым голосом отвечала, что все в порядке. Показываться им в таком виде уж точно не хотелось. Да и никто не нужен. Мир забыл обо мне, и я была этому только рада.
В очередной душный июльский вечер, я тупо щелкала мышкой, проглядывая новые фотографии на странице Женьки. Если Тим воздерживался от новых постов, то его друг с лихвой это компенсировал. Я ревниво разглядывала каждое фото с их гулянок, ища след другой женщины. Но как всегда деликатный и правильный Тимур держался на фотографиях сдержанно. И мне от этого не легче. Я уже мечтала увидеть его с другой, лишь бы избавиться от этой липкой и тягучей надежды.
Вздохнув, я закрыла вкладки и хлопнула крышкой ноутбука. В голове царила пустота. На кухне громко вопила Милка, вокруг дивана разбросаны упаковки от пиццы и кофейные стаканы. Словно впервые увидев состояние квартиры, я в некотором шоке разглядывала все вокруг. Диван, заваленный вещами, засохшие цветы на подоконнике, запах нестиранного белья. Да и пижама на мне уже не самой первой свежести. Понюхав воротник, я недовольно поморщилась. Пора бы привести себя и дом в порядок. Откинув плед, я поднялась. Сколько дней прошло со дня последнего выхода из дома? Не меньше недели.
Дойдя до кухни, я открыла холодильник. Зияющая пустота. Милка поднялась на задние лапы, вопя во все горло.
– Сейчас, моя хорошая. Что-нибудь найдем… – Пробормотала я.
Достав пачку молока, которое уже превратилось в кефир, я налила его Милке. Кошка накинулась на миску, и я почувствовала прилив стыда. Милка то уж точно ни в чем не виновата. Надо сходить за кормом. Но прежде – привести себя в порядок.
Я вышла из кухни и дошла до ванной. С трудом давался каждый шаг. Словно я постарела на сотню лет. Щелкнув выключателем, я обнаружила, что ванна покрылась хлопьями грязи с последнего пользования. Я сгребла все остатки внутренней энергии. Нужно почистить ванну и принять душ. Простые вещи, казавшиеся сейчас непосильными.
Я нагнулась, доставая из ящика под раковиной чистящее средство и губку. Поднявшись, столкнулась взглядом с собственным отражением. Волосы поблекли и тускло лежали на макушке, лицо покрылось какой-то серой пеленой. Словно каждую ночь приходил вампир и высасывал из меня всю жизнь.
Почистив ванну, я пустила воду. Умывшись, вновь взглянула в собственные глаза, приблизив лицо к зеркалу. По спине пошел холодок от ощущения, что кто-то стоит сзади. Я резко обернулась. Никого. После недели добровольного заточения что угодно может померещиться. Но сердце все равно гулко ухало в груди. В ванной мне всегда становилось немного не по себе.
– К черту все. – Пробормотала я, преодолевая страх.
Расслабиться не удалось. Быстро приняв ванну, я вышла в коридор, чувствуя, что жизнь начинала налаживаться. Высушив волосы, оделась в последние чистые вещи, найденные в шкафу – рабочую рубашку и брюки. Жарковато, но сойдет.
Я уже стояла в дверях, когда по квартире разлился перезвон телефона. Сердце стукнуло от радости и надежды. Может, Тимур? Дрожащими руками я торопливо откапала телефон в сумке и посмотрела на экран, нахмурившись. Тетя Вера?
– Здравствуй, тетя. – Ответила я, присаживаясь на пуфик в прихожей.
– Здравствуй, Алиса. – Радостно ответила Вера. – А я с хорошими новостями. У нас появился покупатель.
Я замерла. Ну почему всегда одна беда следует за другой?
– Что ж…Я рада за тебя. И кто же это?
– Владелец горнолыжного курорта. Сама база чуть дальше дома и ему показалось очень удобным его расположение. Тем более он любитель домов с историей, был в восторге от кабинета Вити.
Еще бы он не был в восторге. Я мрачно усмехнулась. Любитель домов с историей. И что теперь значат мои копейки против денег владельца базы?
– Я вот что звоню, – продолжила тетя, не дождавшись ответа. – Нужна твоя подпись в договоре о продаже. Мне нужен адрес для того, чтобы отправить копию. Ты у бабушки в доме живешь?
– Нет, я на съемной квартире. Я…чуть позже сообщу адрес.
Я отключилась, хмуро глядя в пол. Голова пыталась осмыслить все происходящее и понять, что делать дальше. Я огляделась. Посмотрела на темный и захламленный коридор, на кухню с желтыми обоями, на собственные руки, сжимающие потрепанную коричневую сумку. Я чувствовала себя чужой и потерянной в этой квартире и в этом городе, но внутри все сильнее разрастался страх.
Я мяла пальцы, ощущая, как сердце пульсирует в ушах. Не будет ли это ошибкой? Не потеряю ли я то малое, что у меня есть? И чем дольше я думала, тем усиливался страх и нерешительность. Из транса меня вывел звук пришедшей смс-ки – Вера не теряла надежды закрыть вопрос с домом раз и навсегда. Но я не ответила. Посмотрев на свои застывшие над экраном длинные и тощие пальцы, я заметила, что они дрожат.
Поддавшись какому-то импульсу, эти пальцы предательски набрали знакомый наизусть номер. Я стерла телефон Тима из списка контактов, но не из собственной головы. Хотя, скорее всего, он уже сменил номер. К моему удивлению, послышались длинные гудки. Тим ответил через пять гудков.
– Алиса? Что-то случилось?
– Пока что не знаю. – Ответила я еле слышно. Мне стало неловко. – Прости, что беспокою. Это очень глупо…
– Ничего страшного. Что случилось?
Я вздохнула, пытаясь собраться с мыслями.
– Мне нужно с тобой посоветоваться. – Невольно вырвался смешок. – Мне больше не с кем. Ты можешь говорить?
– В принципе да. – Голос Тимура звучал настолько спокойно, что я никак не могла считать его эмоции.
– Моя тетя все же нашла покупателя на дом и просит меня подписать договор о продаже. – Выпалила я, разглядывая рисунок на стареньком линолеуме. – И я не знаю, что делать.
Тимур еле слышно усмехнулся.
– Как я могу советовать тебе что-либо? Это твоя жизнь и твой дом.
– Пожалуйста. Мне очень страшно.
Повисла пауза. Я слышала, как он барабанит пальцами по чему-то твердому. Тим всегда так делал, когда думал. Сердце дрогнуло от нежности. Несмотря на расставание, он оставался мне ближе всех.
– Я не могу сказать, что тебе надо делать или нет. – Подал он, наконец, голос. – Но я знаю, что все три года ты грезила об этом доме и мечтала туда однажды вернуться. И все эти воспоминания не зря мучали тебя столько лет.
– Думаешь, если я вернусь, то смогу что-то вспомнить?
– Думаю, что возвращение поможет тебе расставить все по местам и отпустить прошлое.
Надежда на будущее. Вот, что я услышала в этих словах. Прошлое терзало меня, но Тим дал надежду на то, что я смогу отпустить его и пойти дальше.
– Спасибо. Ты прав. Но тогда мне некуда деть Милку.