Запах жасмина

Глава 1

Глава первая

Ангелы трубят святую весть,

ведь сегодня рано по утру Исус воскрес!

Собирайся братья и ликуй народ.

Первый лучик с неба

к нам проник.

Святится земля.

И возрадуется божий лик!

Большей я судьбы

не знала, я звездою вести стала,

Да возвращайся народ,

с миром к нам

Исус идёт!

Саша глубоко погрузившись в свои думы отстранилась, пейзаж за окном электрички, мерность движения хода, поезд мчал Сашу в неизвестность данной поездки. Спеша паровоз издавал стук и протяжные гудки, вновь и вновь, набирая скорость, скорее Сашу увозил и к месту назначения, согласно купленным билетам. Бескрайность простор открывшихся пассажирам, не так уж близко, находившихся от каменно-бетонных построек громадного мегаполиса уносимых в бескрайность, поражавшей своей девственности природы ширью раскинувших простор картин, открывавшихся человеческому взгляду. Пейажи Сашу не трогали ни коим образом. Не потревоженность задумчивой девушки, лишь надвинув пониже, нервность движения тонких пальцев кисти хозяйки, надвинув на глаза, не так уж бросались в глаза и неприметность наряда тонкой кофточки, шорт и бейсболки, больше удивляли случайных прохожих в купе не собранность незнакомки, а шлейф тонких волос пассажирки. Пряди спускались шлейфом дождя на хрупкие плечи. И рюкзаком, так и не сняв с плеча, Саша держала его прижав к себе, не решаясь уйти от тех моментов ловушки памяти, девушка погрузившись, её сознание в воспоминания давности. Сашу будто завораживали, пролетая словно крылышки бабочки, спешили возвратиться к хозяйке, не обращавшей внимания на окружение мерности настоящего. Сверливший вопрос:

— что я со всем этим решу? Потом.

Воспоминания детства не отпускали, домик бабушки и её такую маленькую у калитки девочку, заставляя вспоминать всё, не желавшей воспоминаний, но письмо до востребования звало в ту деревушку сибирской стороны, дом уж так давно, отпустивший Сашу, звал к себе.

Толчок в плечо, довольно увесистый Сашу заставил буквально подпрыгнув, очнуться, два глаза кристалла мрамора серости, с недовольством всего недовольства мерности пространства, сверлили Сашку. Её лазурь глаз моргая была изумлена в неимоверной неизвестности. Голос незнакомца в чёрном костюме, Сашу буквально спихивая ближе к окошку купе, с нежностью бархатца тембра голоса, тем паче, неимоверной строгости, лилейность голоса незнакомца, буквально Сашу заставив собраться в кулак. Поднимая прямым взглядом взор Саша, уж таки желая удержать дистанционно человека, это ей удавалось и не раз. Сейчас же мужчина сменяя линейность, чуть ли не на рык, шептал:

— сдвиньтесь с моего места и покажите ваш билет, мне сказали купе полностью выкуплено мной и никто, слышите не нарушит моего одиночества дороги поездки.

Сашка даже не возмутилась насыщенностью этого гуся, так уж он не был ей уж и страшен, хотя она считав всю подноготную, чуть ли не в третьем поколении с молодчика. Лишь мимолётное скрещение глаз и ей всё было ясно. Она была не проста, но и он был же это враг загадка, а сверить свой билет у кондуктором не помешает. Не роняя слов, Саша проплыв мимо гуся, который от изумления её не многослойности надел очки. Саша покинула купе, глоток свежего воздуха ей не помешает, а спать уваляться на полку ей не грозит. Она в поезде и это факт и её письмо раскрыть не дочитав до конца, ей нужно это сделать потом. Нужно найти кофе глоток, как и воздуха.

С самого утра начала дня Артура бесило всё, казалось начало размеренности дня с текучестью безмолвности и умеренности времени не нарушаемо никем были Артуром ненавистны. Сонливость приятной дремоты утра приняты в штыки. Раздражало всё, случайно опрокинутый кофе горничной, его казалось идеально выглаженный костюм, был тем тоже преткновением поиска недочёта глажки костюма преднамеренно. Артур вздыхая знал, всю данность ситуации, а именно его души струн сердца его Полина. Будучи невестой его любовью, Полина не желала ехать с ним в поездку. Артур понимал всю важность момента разговора, как вновь родившись открытость картины его девушки Полины готовясь к их скорому браку. Но направление или необходимость самолично разрешения проблемы работ прииска, анализ, он знал, его бизнес это часть его души, тела, сердца. Полина его бросив, как бы в лёгкости иронии сама не понимая, насколько раня его тем невниманием, его дел, его жизни. Висящий вопрос не давал покоя:

— а будет ли их жизнь совместной? Всё откладываясь, в неспешности размеренности быта жизни, не иначе рушилась.

Стук поезда сводил с ума, прикрывая глаза забыться, как ни странно, мозг рьяно оживил образ его попутчицы, как оказалось не желавшей разделить с ним толику раздражительности, ретировавшейся с надвинутой кепкой, показывая во всей красоте длины точенных ножек оголённых колен, о чем я думаю.

Не откладывайте свои желания и мечты, берите их сегодняшним днём. Минута прожитая с желанием сегодня, ваша кладезь счастья сейчас.

Глава 2

Глава вторая

Александра спешила выбраться из купе, она задыхалась, её душило пространство, тесный воротничок рубашки, пытаясь ослабить соприкосновения тесноты воротничка и небрежно просунутые пальцы тряслись, непослушность действий, все попытки расстегнуть верхние пуговицы рубашки непослушными пальцами своих рук, были так тщетны. Как и её недвижимо раскинувшийся попутчик в небрежно-вальяжно дремлющей позе. Его тело на пути Саши, поперек купе, полусидящего пассажира было подозрительно застывшим, не иначе парой минут назад, как ни кстати изливавшем на Сашу, само недовольство, её присутствием и не обоснованность непонятности, а вернее недоказуемости и сыгравшей в молчанку, не желавшей, так ли и не иначе удовлетворить любопытство его, в наличии купленного билета, а Саше спешно решившей ретироваться, не иначе сменить при этом купе.

Передвижения её были, как-то не естественно нервны, её била дрожь, нужно выбраться, а этот пассажир он был у её ног, с надвинутой на глаза шляпой.

—Да, не обойти, дать смачный пинок под зад. Сашу в мыслях насмешил до слёз. Её хохот был безумно- помешанного. Как и открывшиеся с подозрением прищур глаз незнакомца, пылая негодованием, прошипел

— Дорогая, вы пьяны, покиньте сейчас же это купе.

Саша была благодарна исчезновению растянувшихся ног на её пути, пинка не получилось, а жаль. Может удастся сменить купе, но тщетность досады, говорившая сама за себя, осадок досады. По заполнившимся вагонам посадочных мест, людьми, догадки говорили об обратном, но воздух ей необходим, глоток холодного воздуха.

Чьи-то толстые чемоданы толкали Сашу вдоль прохода, в сторону вагона-ресторана, суетливая пассажирка твердила беспристрастно.

— Мне нужно выпить чашечку кофе, позовите мне метрпомошника!

Визгливый писк голоса звучал, чуть ли ни в ушных перепонках Саши, движимой волей неволей в сторону нужную пассажирки, а не её. Окружающий шум, как-то помог Саше успокоившись решить, а ей нужен чай ведь тоже, двигаясь по проходу пассажирских мест, не иначе.

Разношёрстный контингент публики Сашу не удивил, вагон-ресторан был, как-то не кстати, толи уж был переполнен.

В углу вагона, как сначала Саше показалось вполне прилично одетая, но удручающе одинокая старушка занимала большую часть столика. Место возле неё Саше показалось, как ни кстати свободно и вполне подходило для неё одной, вагон был переполнен.

Скрежет и гул стука движущегося транспорта Сашу качнуло, напоминая о дороге пути. Поезд тронувшись со стороны железной громадины, протяжным гудком сообщая о начале отправной станции, а путь был не близок. Задумавшись, при этом плюхнулись на место, так ещё и не занявши ни кем из пассажиров возле пресловутой старухи, стараясь мило улыбнувшись расположить хоть эту её компаньонку, в отличие от предыдущих встреч за утро. А Саша вновь плыла волной воспоминаний раннего рассвета, ни чем казалось, не приметных и ни кем, событий, а не тут то было.

Резкий стук рюмки о стойку-столика, Сашу подпрыгнувшую в унисон гортанному приказу старушки.

— Повторить, я не намеренна ждать, мой коньяк, где же он?

Шум поезда, всё сливалось.

Слава богу, моё сердце

холодное, как глыба льда.

Выковано из стали металла,

сама крошка гранита мрамора

была сутью, той самой ртути,

струящейся, в самых потаённых глубинах

нутра, выгравированной алмазной крошкой,

той крепости, какой и не снилось не одному

живому существу на планете.

Саша вздохнув опрокинула рюмку коньяка, позаимствованную напротив у старушки, не поведя плечом и как там в лучших романах, не повела и бровью. Ни один мускул лица не дрогнул. Лишь дымящийся чай рядом, всё ещё снял не тронутым.

Окаменевшее лицо старушки напротив было не подвижно, как догадывалась Саша на доли секунд, всё замерло, лишь лёгкий шелест купюр тонкими пальцами лёгкость движений просунув легли на стол, как лепесток цветов. Меж двух пассажирок, ехавших под лёгкость движения скоростной машины. Вновь замеревшая мерность реальности времени вокруг Саши, оживала. Сквозь пробившийся звук окружающего пространства. Кто сказал, что ведьмы не пьют, иногда они пытаются это сделать, но тщетно, они не пьянеют.

Глава 3

Глава третья

Любимая любовь.

От чистоты и красоты вдруг замер мир.

Росток любви в сердца проник, сплетая воедино.

То временем не соедимо было на века.

Печати дьявола стоял зарок, вдруг превращаясь во влечение, диво.

Сметая на своём пути осколки временных пространств и бурь.

Два сердца вдруг оживших стук,

Как переплетение тел и рук в безумно дьявольском

Влечение.

От чистоты и красоты вдруг замер мир.

Моя любовь разбиты зеркала.

Маленький тигрёнок однажды становится мощными и сильным хищником. По праву принимая силу, дарованную самой сути, той природы, заложенной в нём, в каждой частичке его существа. Он занимает свой престол свою вешу той сути, дарованного небом, силы власти.

Дьявольское искушение, Саша была самой данностью искушения плоти данного мирка, в котором существовала. Каждый кусочек её плоти тела дышал желанием страсти. Внешность Саши была ей дана минуя межвременные рамки, тем искушением, не по времени, современности. Одежда Машиной фигуры была, той упаковкой от конфеты, пытавшейся скрыть и умалить ту яркость, какой обладая девушка, тщательно скрывала.

Отточенность чистоты мыслей разнящей богатству тела, порой Сашу сводили с ума. Со временем, только со временем. Чувства сладости, нарушая все границы Сашиного чувства юмора, заставляли Сашу измываться над своим мирком и было не скучно.

Железный зверь весь скован из металла,

Ножи, мечи и крылья рубят разметая в прах.

Там пасть, то рык, сметая за секунды.

Угрозы ветер лишь.

Между составами движущегося поезда, пробираться Саше приходилось не первый раз. Пёс шёл по следу, он её вычислил.

Александра чувствуя на себе, не добрый взгляд чужих глаз, оглянувшись, проверила убеждаясь, чутьё своей интуиции, как всегда её не подводило. Заливистый смех напротив старушки, теперь уже расположено- добродушно настроенной, не сказать об этом в начале знакомства. Её попутчица за столиком заливисто щебетала в разговоре. Прилично набравшаяся старушка, как не кстати откровенничала, не замечая полной безучастности Александры. Единственная мысль, нужность момента её рывка. Лишь участившиеся пульс противно молоточком выстукивает у виска Александры. Сухость во рту, ни пригубленная рюмка, так и полное безвкусие питья, ничем не могли ослабить Александриной хватки кисти, удерживавший ремешки сумки. Мозг лихорадочно просчитывал, прибытие завтрашним утром, локомотива на станцию. Исчезнуть, заметая следы, вот в чём вопрос. Её купе должно остаться её норой, к утру он до неё доберется. Но локомотив прибавлял скорость пути, как и его прибытие пути, были неумолимы. Резкий стук и чуть покачнувшейся, наклон машины и калейдоскоп мигающих окон вагона, доли секунд хвативших Саше, сорвавшись метнуться в движущемся вагоне прочь. Скорость рывка и лишь прерывистый урывок вздоха. Боковым зрением заметив движение, ловя пелены тень, фигуры синхронность рывка с ней.

— Кто бы сомневался. Саша, устремляясь вперед, неминуемость скорости, незамедлительно ничем. Тамбур, рывок стоп крана и неимоверный бросок.

— Выбраться наверх. Писк и скрип торможения. Лишь бы ни кто, не подошёл, проходя не замечая, как замедлявшийся локомотив останавливается. С лёгкостью лани, Саша брала барьер крыши вагона, устремляясь к началу отсчёта нумерации купе. Благодаря бога, что удалось сократить расстояние между, теперь уж не ни близко расположенных купе её и ресторан-вагона. Забраться внутрь не так уж и сложно и быть незамеченной, тамбур был уж близок, как и её вагонная койка, отдельное купе премиум класса было под ключ. Саша улыбалась самой себе, уже юрчее юрчего, была рядом, у так ей нужной, двери. Чуть нажим и дверь уж поддалось, а ожидалось усилие, лишь поворот ключа. Пассажир, её компаньон отдыхал, уснул, вальяжно развалившись. Саша метнулась наверх, там утро, скоро уже утро.

Глава 4

Глава первая

Ангелы трубят святую весть,

ведь сегодня рано по утру, Исус воскрес!

Собирайся братья и ликуй народ.

Первый лучик с неба

к нам проник.

Святится земля.

И возрадуется божий лик!

Большей я судьбы

не знала, я звездою вести стала,

Да возрадуйся народ,

с миром к нам

Исус идёт!

Саша глубоко погрузившись в свои думы отстранилась, пейзаж за окном электрички, мерность движения хода, поезд мчал Сашу в неизвестность данной поездки. Спеша паровоз издавал стук и протяжные гудки, вновь и вновь, набирая скорость, скорее Сашу увозил и к месту назначения, согласно купленным билетам. Бескрайность простор открывшихся пассажирам, не так уж близко, находившихся от каменно-бетонных построек громадного мегаполиса уносимых в бескрайность, поражавшей своей девственности природы ширью раскинувших простор картин, открывавшихся человеческому взгляду. Пейажи Сашу не трогали ни коим образом. Не потревоженность задумчивой девушки, лишь надвинув пониже, нервность движения тонких пальцев кисти хозяйки, надвинув на глаза, не так уж бросались в глаза и неприметность наряда тонкой кофточки, шорт и бейсболки, больше удивляли случайных прохожих в купе не собранность незнакомки, а шлейф тонких волос пассажирки. Пряди спускались шлейфом дождя на хрупкие плечи. И рюкзаком, так и не сняв с плеча, Саша держала его прижав к себе, не решаясь уйти от тех моментов ловушки памяти, девушка погрузившись, её сознание в воспоминания давности. Сашу будто завораживали, пролетая словно крылышки бабочки, спешили возвратиться к хозяйке, не обращавшей внимания на окружение мерности настоящего. Сверливший вопрос:

— что я со всем этим решу? Потом.

Воспоминания детства не отпускали, домик бабушки и её такую маленькую у калитки девочку, заставляя вспоминать всё, не желавшей воспоминаний, но письмо до востребования звало в ту деревушку сибирской стороны, дом уж так давно, отпустивший Сашу, звал к себе.

Толчок в плечо, довольно увесистый Сашу заставил буквально подпрыгнув, очнуться, два глаза кристалла мрамора серости, с недовольством всего недовольства мерности пространства, сверлили Сашку. Её лазурь глаз моргая была изумлена в неимоверной неизвестности. Голос незнакомца в чёрном костюме, Сашу буквально спихивая ближе к окошку купе, с нежностью бархатца тембра голоса, тем паче, неимоверной строгости, лилейность голоса незнакомца, буквально Сашу заставив собраться в кулак. Поднимая прямым взглядом взор Саша, уж таки желая удержать дистанционно человека, это ей удавалось и не раз. Сейчас же мужчина сменяя линейность, чуть ли не на рык, шептал:

— сдвиньтесь с моего места и покажите ваш билет, мне сказали купе полностью выкуплено мной и никто, слышите не нарушит моего одиночества дороги поездки.

Сашка даже не возмутилась насыщенностью этого гуся, так уж он не был ей уж и страшен, хотя она считав всю подноготную, чуть ли не в третьем поколении с молодчика. Лишь мимолётное скрещение глаз и ей всё было ясно. Она была не проста, но и он был же это враг загадка, а сверить свой билет у кондуктором не помешает. Не роняя слов, Саша проплыв мимо гуся, который от изумления её не многослойности надел очки. Саша покинула купе, глоток свежего воздуха ей не помешает, а спать уваляться на полку ей не грозит. Она в поезде и это факт и её письмо раскрыть не дочитав до конца, ей нужно это сделать потом. Нужно найти кофе глоток, как и воздуха.

С самого утра начала дня Артура бесило всё, казалось начало размеренности дня с текучестью безмолвности и умеренности времени не нарушаемо никем были Артуром ненавистны. Сонливость приятной дремоты утра приняты в штыки. Раздражало всё, случайно опрокинутый кофе горничной, его казалось идеально выглаженный костюм, был тем тоже преткновением поиска недочёта глажки костюма преднамеренно. Артур вздыхая знал, всю данность ситуации, а именно его души струн сердца его Полина. Будучи невестой его любовью, Полина не желала ехать с ним в поездку. Артур понимал всю важность момента разговора, как вновь родившись открытость картины его девушки Полины готовясь к их скорому браку. Но направление или необходимость самолично разрешения проблемы работ прииска, анализ, он знал, его бизнес это часть его души, тела, сердца. Полина его бросив, как бы в лёгкости иронии сама не понимая, насколько раня его тем невниманием, его дел, его жизни. Висящий вопрос не давал покоя:

— а будет ли их жизнь совместной? Всё откладываясь, в неспешности размеренности быта жизни, не иначе рушилась.

Стук поезда сводил с ума, прикрывая глаза забыться, как ни странно, мозг рьяно оживил образ его попутчицы, как оказалось, не желавшей разделить с ним толику раздражительности, ретировавшейся с надвинутой кепкой, показывая во всей красоте длины точенных ножек оголённых колен, о чем я думаю.

Не откладывайте свои желания и мечты, берите их сегодняшним днём. Минута прожитая с желанием сегодня, ваша кладезь счастья сейчас.

Глава 5

Глава вторая

Александра спешила выбраться из купе, она задыхалась, её душило пространство, тесный воротничок рубашки, пытаясь ослабить соприкосновения тесноты воротничка и небрежно просунутые пальцы тряслись, непослушность действий, все попытки расстегнуть верхние пуговицы рубашки непослушными пальцами своих рук, были так тщетны. Как и её недвижимо раскинувшийся попутчик в небрежно-вальяжно дремлющей позе. Его тело на пути Саши, поперек купе, полусидящего пассажира было подозрительно застывшим, не иначе парой минут назад, как ни кстати изливавшем на Сашу, само недовольство, её присутствием и не обоснованность непонятности, а вернее недоказуемости и сыгравшей в молчанку, не желавшей, так ли и не иначе удовлетворить любопытство его, в наличии купленного билета, а Саше спешно решившей ретироваться, не иначе сменить при этом купе.

Передвижения её были, как-то не естественно нервны, её била дрожь, нужно выбраться, а этот пассажир он был у её ног, с надвинутой на глаза шляпой.

—Да, не обойти, дать смачный пинок под зад. Сашу в мыслях насмешил до слёз. Её хохот был безумно- помешанного. Как и открывшиеся с подозрением прищур глаз незнакомца, пылая негодованием, прошипел

— Дорогая, вы пьяны, покиньте сейчас же это купе.

Саша была благодарна исчезновению растянувшихся ног на её пути, пинка не получилось, а жаль. Может удастся сменить купе, но тщетность досады, говорившая сама за себя, осадок досады. По заполнившимся вагонам посадочных мест, людьми, догадки говорили об обратном, но воздух ей необходим, глоток холодного воздуха.

Чьи-то толстые чемоданы толкали Сашу вдоль прохода, в сторону вагона-ресторана, суетливая пассажирка твердила беспристрастно.

— Мне нужно выпить чашечку кофе, позовите мне метрпомошника!

Визгливый писк голоса звучал, чуть ли ни в ушных перепонках Саши, движимой волей неволей в сторону нужную пассажирки, а не её. Окружающий шум, как-то помог Саше успокоившись решить, а ей нужен чай ведь тоже, двигаясь по проходу пассажирских мест, не иначе.

Разношёрстный контингент публики Сашу не удивил, вагон-ресторан был, как-то не кстати, толи уж был переполнен.

В углу вагона, как сначала Саше показалось вполне прилично одетая, но удручающе одинокая старушка занимала большую часть столика. Место возле неё Саше показалось, как ни кстати свободно и вполне подходило для неё одной, вагон был переполнен.

Скрежет и гул стука движущегося транспорта Сашу качнуло, напоминая о дороге пути. Поезд тронувшись со стороны железной громадины, протяжным гудком сообщая о начале отправной станции, а путь был не близок. Задумавшись, при этом плюхнулись на место, так ещё и не занявши ни кем из пассажиров возле пресловутой старухи, стараясь мило улыбнувшись расположить хоть эту её компаньонку, в отличие от предыдущих встреч за утро. А Саша вновь плыла волной воспоминаний раннего рассвета, ни чем казалось, не приметных и ни кем, событий, а не тут то было.

Резкий стук рюмки о стойку-столика, Сашу подпрыгнувшую в унисон гортанному приказу старушки.

— Повторить, я не намеренна ждать, мой коньяк, где же он?

Шум поезда, всё сливалось.

Слава богу, моё сердце

холодное, как глыба льда.

Выковано из стали металла,

сама крошка гранита мрамора

была сутью, той самой ртути,

струящейся, в самых потаённых глубинах

нутра, выгравированной алмазной крошкой,

той крепости, какой и не снилось не одному

живому существу на планете.

Лера вздохнув, опрокинула рюмку коньяка, позаимствованную напротив у старушки, не поведя плечом и как там в лучших романах, не повела и бровью. Ни один мускул лица не дрогнул. Лишь дымящийся чай рядом, всё ещё снял не тронутым.

Окаменевшее лицо старушки напротив было не подвижно, как догадывалась Саша на доли секунд, всё замерло, лишь лёгкий шелест купюр тонкими пальцами лёгкость движений просунув легли на стол, как лепесток цветов. Меж двух пассажирок, ехавших под лёгкость движения скоростной машины. Вновь замерев Гая мерности вокруг Саши оживала, сквозь пробившийся звук окружающего пространства. Кто сказал, что ведьмы не пьют, иногда они пытаются это сделать, но тщетно, они не пьянеют.