Странные истории

На этот раз я понял и ахнул:

- Значит, ты думаешь, что эта штука в мастерской - поперечный разрез существа из...

- Да, Лен. Из Четвертого измерения! - Паттерсон слабо улыбнулся. - К такому решению я пришел на Маратанском Плато. Передо мной встала проблема, как запечатлеть эту штуку. Ответ ускользал от меня в течение нескольких недель и наконец, я нашел его.

- Это был... - Ки, затаив дыхание, наклонился вперед.

- Плоскоземец, - сказал Берч, - никогда не смог бы поймать мой палец. Как бы туго он ни затягивал свою петлю, я всегда мог вытащить палец. Но он мог затащить часть меня, привязав к своему измерению. Таким образом… - и он показал нам, как булавка, лежащая плашмя на Равнине, может проткнуть маленький кусочек кожа. - Теперь, если бы этот штифт был надежно закреплен, палец, удерживаемый таким образом, нельзя было бы вытащить.

Это был принцип, по которому я работал, но моя задача только начиналась. На то, чтобы осуществить захват, ушли месяцы. Мне пришлось издалека наблюдать за аморфным черным существом, которое было моей добычей. Попытайтесь составить представление о том, что за несъедобное существо из четвертого измерения могло создавать подобные проекции в Третьем.

Наконец я решил, что одна определенная часть черной материи, находящаяся в определенном отношении к изменяющемуся целому, была ногой! Каким образом? Это не важно. В конце концов, это была теория, основанная на догадках.

Я сконструировал скобу, которую вы видели. Две стойки и третья, которая должна была проткнуть эту штуку, а затем закрепиться на ней. Я ждал много недель и наконец-то представился шанс захлопнуть мою ловушку. И это сработало!

- А дальше? – спросил Ки.

- Остальное - долгая и утомительная история. Как-то Я нашел дорогу в туземную деревню и там нанял местных жителей, чтобы они вытащили моего пленника с плато. Нам мешал тот факт, что мы никак не могли подобраться слишком близко к ловушке. Видите ли, эта конечность, которую мы заперли, голова, или пищевой аппарат, или что бы это ни было, был он все еще на свободе.

В любом случае, мы совершили трудный переход к побережью. Как я уже говорил, я зафрахтовал судно. Моряки ненавидели мой груз и боялись его. Поездка была нелегкой. Но я был полон решимости, и моя решимость принесла свои плоды. И вот мы здесь.

- Да, мы здесь. – констатировал я. - Прямо как тот человек, что схватил тигра за хвост, а потом не мог отпустить. Теперь, когда у тебя есть эта штука, что ты собираешься с ней делать?

- Это то, что я хочу, чтобы вы сказали мне.

Глаза Ки засияли энергией.

- Боже милостивый, чувак, и у тебя еще есть какие-то вопросы? Звони ученым, позови всю их чертову бригаду! Покажи им эту штуку! У тебя в руках чудо века!

- А ты, Лен, что думаешь?

- Ты хочешь по-честному, или ты хочешь, чтобы я сдержался?

- По-честному. Вот почему я пригласил тебя сюда.

- Тогда избавься от этого. - сказал я. - Убей это. Подожги и уничтожь его. Я не знаю, как ты это сделаешь, но я точно знаю, что так и нужно поступить.

О, и я знаю, о чем ты думаешь, Ки, так что заткнись. Да, я тупица. Ну конечно. Я невежда. Безусловно. Я не обладаю умом или сердцем настоящего ученого. Ладно, ты прав! Но Берч сказал, что у меня есть здравый смысл, и именно его я сейчас применяю, и я говорю - избавься от этой проклятой штуки, пока что-нибудь не случилось. Что-то ужасное, о чем ты будешь сожалеть всю оставшуюся жизнь!

Ки выглядел немного раздраженным:

- Ты спятил, Лен! Эта штука привязана, не так ли? Черт возьми, чувак, ты из тех парней, которые сдерживают мировой прогресс. Держу пари, вы бы проголосовали бы за убийство Галилео, если бы жили в его время.

- Если бы он поймал в ловушку такое чудовище, - парировал я, - Чудовище, которое уже убило по меньшей мере трех человек, я бы проголосовал именно так.

Я не суеверен, Берч. Но я боюсь. Я боюсь, что когда человек начинает шутить с Неизвестным, он выйдет за рамки своих возможностей. Давайте покончим с этим сейчас же!

Берч с тревогой посмотрел на меня.

- Это твое последнее слово, Лен?

- Безусловно, - сказал я, поднимаясь со своего места. – И чтобы доказать это, я сейчас же иду домой, и даже не собираюсь писать ни единого чертова слова о том, что я увидел сегодня вечером. Меня не волнует, что это лучшая история со времен Потопа, но я не собираюсь это писать!

- Ты режешь без ножа, Лен.

- И ты тоже, - сказал я ему, - Что ж, пока, ребята.

И я пошел домой.

ГЛАВА IV Террор

И я сдержал свое слово. Хотя всю ночь перед глазами у меня летали мумии и я ворочался с боку на бок и думал об этой безумной, меняющейся черной штуке, я ни словом не обмолвился о ней с Бумагой. Я ожидал услышать что-нибудь от Берча Паттерсона в течение следующего дня, но этого не случилось.. Затем, на следующее утро, я понял почему. Сообщение об этом появилось на первой полосе, оглашая изумленный мир новостью о том, что «пропавший исследователь Берч Паттерсон вернулся домой» и что «сегодня вечером в его доме состоится собрание выдающихся ученых», чтобы увидеть какое-то чудо, привезенное из диких мест верхнего Перу.

Все это означало, что доводы брата Ки оказались более убедительными, чем мои, и что сегодня вечером должен был состояться предварительный просмотр этой проклятой истории.

Я был очень расстроен и подумал, что, по крайней мере, они могли бы сделать так, чтобы я узнал о об этих новостях. Но не было смысла плакать из-за пролитого

молока. В любом случае, я вспомнил, что статья Ки была связана с поднятием рейтинга его газеты, и было естественно, что он выбрал такой путь.

Потом я спустился в офис, и Джо Слейд, человек-пила, называющий себя нашим городским редактором, жестом пригласил меня к своему столу.

- Харви, - сказал он, - я собираюсь дать вам шанс заработать часть из тех сорока долларов, которые мы вам переплачиваем. Я хочу, чтобы вы представляли нас сегодня

вечером в доме Паттерсона в Джерси. Он собирается раскрыть нечто таинственное.

- Я? Послушайте, шеф, передайте это Биллу Рейнольдс, мне нужно кое-что переписать...

- Вы, я сказал. В чем дело? У вас в Нью-Джерси случается приступ астмы?

- Но шеф, - взмолился я, - я не могу это освещать. Я ничего не смыслю в науке или...

- Что вы имеете в виду под наукой? - Он сдвинул с глаз козырек и впился в меня взглядом. - Вы знаете, в чем там дело?

Это меня остановило. Я не хотел идти, но если бы я когда-нибудь признался, что знал об открытии Паттерсона и не стал бы выходить на улицы с этой историей, я бы просматривал объявления о вакансиях ровно через пятнадцать секунд. Так что я сглотнул и сказал:

- Хорошо, босс. Я пойду туда.

В тот вечер там были каждый со своим братом. Я узнал профессора физики из Колумбийский университет и декана палеонтологического факультета Нью-Йоркского университета. Два седобородых старика из Академии естественной истории сидели в углу и обсуждали что-то, что закончилось печально, а куратор Музея был на месте, и от него пахло плесенью, как от одной из его древних мумий.

Пресса работала вовсю. Все бюро и большинство нью-йоркских газет были в сборе. Ки принимал гостей. Берч еще не появился. Я нашел минутку, чтобы отвести Ки в сторону, и рассказал ему, какой, по моему мнению, подлый трюк он со мной проделал, но он только пожал плечами.

- Прости, Лен. Но у тебя был шанс. В конце концов, я должен был сначала подумать о своей собственной газете. – сказал он с улыбкой. - И, кроме того, ты был за то, чтобы уничтожить эту статью.

- Я все еще за это, - сурово сказал я ему. - Тогда зачем ты здесь?

И настала моя очередь пожимать плечами.

- Я должен был либо прийти, либо потерять работу, - сказал я. - А ты что думаешь?

Затем появился Берч, и вся компания буквально сошла с ума. Вспыхнули вспышки, и все мои ученые мужи начали забрасывать его вопросами о его поездке, о потере товарищей, о пережитом. Я все это знал, поэтому просто ждал, когда последует большой скандал. И наконец это произошло. Момент, когда Берч сказал:

- Прежде чем я расскажу всю свою историю, я бы предпочел, чтобы вы увидели то, что я привез с собой, - и он повел всех в мастерскую.

Ки и Берч немного привели помещение в порядок: нарисовали мелом линии на полу, чтобы показать посетителям, где они могут стоять.

- И я предупреждаю вас, - сказал Берч перед тем, как открыть дверь сарая, - чтобы вы не выходили за эти линии. Позже вы поймете, почему.

Затем толпа начала собираться. Со своего наблюдательного пункта в глубине зала я мог сказать, когда первая пара глаз заметила это, и когда это увидели все последующие посетители. Вздохи, восклицания и возгласы удивления пронеслись по толпе, когда один за другим они вошли в комнату.

Существо все еще висело на своем стержне-заточении. Как и прежде, оно извивалось и двигалось, меняя форму с такой быстротой, что человеческий глаз едва успевал разглядеть одну форму, как она превращалась в другую. Принимая во внимание то, что рассказал мне Берч, я мог лучше это понять. Я мог бы понять, как, если бы этот черный комок плоти, захваченный баром, был, как предполагал Берч – ногой какого-то сверхпространственного монстра. Движения этой конечности, стремящейся вырваться на свободу, отбрасывали в наш мир постоянно меняющиеся проекции. Я также мог понять, почему время от времени мы видели, как в разных частях комнаты появлялись другие кусочки твердого вещества. Хотя казалось, что они никак не связаны с тем куском, висящим на капкане, я знал, что на самом деле это были отдельные части одного и того же животного. Потому что, если бы человек одновременно сунул четыре пальца во Флатландию, ему показалось бы, что это четыре отдельных объекта, в то время как на самом деле они были частью единого целого в измерении, находящемся за пределами его понимания.

На удивление профессоров было приятно посмотреть. Мне стало немного стыдно за себя, стоявшего на заднем плане. Возможно, я был неправ, дав Берчу тот совет. Возможно, как и сказал Ки, это было одно из величайших открытий всех времен. И это относилось к миру науки?

Один из фотографов опустился на колено, направляя свой «Графлекс» на движущийся предмет на стержне и я поймал себя на мысли о том, что он не должен был этого делать! Очевидно, Берчу пришла в голову та же мысль. Он быстро шагнул вперед и крикнул:

- Пожалуйста! Если вы не возражаете…

Но он заговорил слишком поздно. Палец мужчины нажал на кнопку. На мгновение комната наполнилась светом и тут все произошло. Я услышал звук, похожий на тонкое, пронзительное блеяние, которое, казалось, доносилось откуда-то издалека. Или, возможно, это был вовсе не звук в истинном смысле этого слова. Возможно, это была какая-то тонизирующая волна небесных высот, потому что барабанные перепонки разрывались от этого звука.

Предмет на стержне пришел в движение, в яростное движение. Оно росло и уменьшалось, перемещалось из куба в полусферу и снова в куб. Затем усеченная пирамидальная форма запульсировала, дернулась, вспенилась на сталь. Там, где я когда-то заметил старую, уродливую, зажившую рану, покрытую запекшимся гноем, теперь я увидел рваные черные края, которые открылись. И я заметил несколько свежих сгустков коричневатой жидкости, вытекающей из того, что в этой меняющейся черноте казалось рваными краями. Испуганный голос Берча перекрыл шум.

- Уходите! Убирайтесь все! Пока оно не…

Это было все, что он успел сказать. Ибо раздался ужасный, сосущий звук, похожий на звук разрываемой гангренозной плоти, и там, где только что была изменчивая черная фигура, вращающаяся на сковывающем стальном стержне, теперь не было ничего!

Но с такой же внезапностью несколько бесформенных сгустков материи из разных частей комнаты, казалось, устремились друг к другу с ужасающей скоростью. Затем кто-то, закричав от ужаса, налетел на меня. Я упал на четвереньки в дверном проеме, чувствуя, как меня захлестывает волна человеческого страха. Но не раньше, чем увидел, как похожий на ятаган сгусток черной плоти потянулся, чтобы ударить Ки Паттерсона. Ки даже не успел вскрикнуть. Он упал замертво, словно пораженный серпом Хроноса.

- Берч! – крикнул я. Берч повернулся лицом к сгущающемуся чудовищу. Револьвер в его руке наполнял маленькую комнату грохотом. Из дула вырывались оранжевые языки пламени, и я понял, что он не промахнулся. Тварь приближалась к нему. Я увидел, как над головой Берча Паттерсона появилось нечто похожее на четыре черных круга, образующих кольцо. Я увидел, как круги расширились, и прямо над его головой появилось более широкое черное пространство — плоское и зловещее. Они соединились в цепком, обволакивающем движении. А потом... он исчез!

Каким-то чудом мне удалось выбраться из мастерской. Не то чтобы это имело какое-то значение, потому что с исчезновением Берча Паттерсона дело само по себе тоже исчезло. Я не буду пытаться описать испуганную группу журналистов и ученых, собравшихся в доме Паттерсона. Они дрожали от страха и приводили фанатичные доводы в пользу того, что произошло, и, наконец, набрались храбрости и осторожно вернулись в сарай в поисках бренных останков Берча Паттерсона.

Они, конечно, ничего не нашли. Ки был там, но он был мертв. Берч исчез. Воздух все еще был пропитан жуткой животной вонью. Под стальной «ловушкой», которую Паттерсон соорудил для своей твари была лужица засыхающей коричневатой жидкости. Один один из ученых хотел взять образец этого вещества для анализа. Он вернулся в дом за пробиркой, чтобы поместить его в нее найденную жидкость.

Возможно, с моей стороны это было неправильно, но тогда я подумал, что так будет лучше всего, и я до сих пор так думаю. Если бы он взял тот образец, сделал тот анализ, то рано или поздно другая экспедиция отправилась бы на плато Маратан на поиски существа, чья кровь не соответствовала бы крови ни одного известного животного. Я не верил, что это могло произойти, поэтому, пока его не было, я поджег мастерскую. Это было старое и сухое место и к тому времени, когда он вернулся, это уже был бурлящий котел с пламенем. И из него получился подходящий погребальный костер для тела Ки Паттерсона.

С тех пор я задавался вопросом о том, что Берч Паттерсон, возможно, все-таки жив. То есть, если конечно человек может жить в измерении, которое он не может себе представить.

И чем больше я думаю об этом, тем больше пытаюсь сопоставить то, что я видел, с тем, что рассказал мне Берч, и тем больше я верю, что то, что опустилось на

Берча, там, в сарае, было не «пастью», а гигантской лапой! Вы знаете, я видел, как появились четыре круга...с плоским черным пятном вверху. Это могли быть четыре огромных пальца... Ладонь опускалась, чтобы схватить дерзкого трехмерного «плоскоземельца», который имел наглость состязаться в остроумии с существом из высшего мира. Если бы это было так... и если бы это существо было разумным... Паттерсон, возможно, все еще был бы жив...

Я не знаю. Но иногда у меня возникает искушение самому организовать еще одну экспедицию на плато Маратан в попытке узнать правду об этом существе. А что бы вы сделали?

Человек, который весил минус двадцать

Это огромное неудобство - обнаружить, что ты весишь меньше, чем ничего, но даже такое явление можно обратить в прибыль. Возьмем, к примеру, скачки…

Джеку это сослужило чертовски хорошую и правильную услугу. Я доел последнюю горсть соленого арахиса, пока он рассказывал историю о школьной учительнице, старой деве и заикающемся продавце. После чего мы заглянули в холодильник и обнаружили, что прикончили все пиво, и Джек сказал, что пора ложиться спать. Что мы и сделали.

Сильно клонило в сон, и потому засыпать было особенно приятно. Но у меня все еще были свои заботы, ну вы понимаете... Несмотря на Джека и его дружескую болтовню, у меня все еще оставались Золотые Ставки, о которых мне стоит беспокоиться. И моя старая печатная машинка с остатком чернил. И тот идиотский 126-фунтовый штраф, который наложили на него чиновники ипподрома.

Я лежал некоторое время, думая о том, каким отличным парнем был Джек, и гадая о том, какого черта он был таким таинственным. Он сказал, что нашел для меня выход, и рассмеялся при слове «выход». Итак, я провел весь день в ожидании, а теперь ждал, когда придет и заберет меня сон.

И вдруг я что-то услышал. Тихий, жалобный звук, доносившийся из комнаты под моей. И даже не из комнаты. Скорее, это было похоже на то, как будто кто-то скребся на потолке. Я подумал, что это мыши, но при этом знал, что это не они. Крысы тоже было неправильной идеей. Затем я подумал, что это грабители и уселся в постели.

- Джек! – крикнул я.

Джек перестал плескаться водой и вышел из ванной.

- Что случилось? - спросил он.

- Послушай, - сказал я ему, - внизу кто-то есть. - У тебя есть пистолет? Мне кажется...

Джек склонил голову набок и прислушался на секунду. Затем он ухмыльнулся.

- Ах, это? Это дядя Герман.

- Дядя Герман? Я не знал, что у тебя есть дядя.

- Что я могу поделать, если у меня есть родственники? Он переехал сюда жить с нами пару месяцев назад.

- Ты что, издеваешься? Дяди Германа сегодня не было на ужине. И, кроме того, если его комната под моей, то он либо девяти футов ростом, либо у него есть крылья. Эти звуки доносятся с потолка комнаты подо мной!

Джек выглядел смущенным.

- Ну да, - сказал он.

- Что значит «да»?

- Послушай, Билл, я расскажу тебе все об этом утром. Сегодня я ничего не могу с этим поделать. Видишь ли, Дядя Герман немного... ну, странный.

- О, - сказал я. - Извини, Джек. Я не знал.

Лицо Джека потемнело и он натянуто произнес:

- Не будь идиотом. Он в своем уме. Он совершенно нормален психически. Его проблему можно назвать физической.

Я согласился с ним.

- В тебе что-то есть, приятель. Он двенадцати футов ростом и складывается, как складной нож. Чем он сейчас занимается? Стоит на голове и отбивает чечетку на потолке?

- Он... — начал Джек. Затем он пожал плечами. - Да ну его к черту! Пошли!

- Куда? – спросил я. - Уже довольно поздно.

- Ты не поверишь, если я тебе расскажу. И я так же нетерпелив, как и ты. Давай же!

Мы спустились вниз. Джек постучал в дверь из комнаты как раз под моей, и ему ответил довольно приятный голос:

- Входите! - мы вошли.

То есть Джек вошел, а я споткнулся. Мне и в голову не пришло, что в дверном проеме может быть что-то необычное, поэтому я даже не заметила, что он начинался примерно на фут выше уровня пола. В результате я пролетел над входом и приземлился на спину в трех точках.

На минуту у меня закружилась голова и когда я, пошатываясь, поднялся на ноги, меня охватила паника от увиденного. Я в ужасе огляделся вокруг, а затем попытался ухватиться за единственную вещь в этой искаженной вселенной, - за люстру в нескольких футах передо мной.

Я обхватил ее руками, держалась изо всех сил и закричал. Другой бы на моем месте, скорее всего поступил бы также.

- Джек! Ради бога, вытащи меня отсюда!

Тут же двенадцатый размер ботинок Джека оказался у меня перед носом, и приподнял меня, приговаривая:

- Полегче, парень. Все в порядке.

Хорошо?! Все, что я мог понять, это то, что либо я внезапно напился, либо мир сошел с ума, либо Конгресс на секретном заседании отменил Закон всемирного тяготения, потому что комната была перевернута вверх дном! Полностью, идеально, нелогично перевернута вниз головой!

«Пол», на котором мы стояли, на самом деле был потолком. Он был аккуратно оклеен обоями в тон стен. В комнате было два окна, и на каждом из них шторы были аккуратно задернуты к небу. Некоторые картины на стенах были развешаны шиворот-навыворот, светильники поменяны местами.

А наверху, что ж, если вы хотите знать, как это выглядело, прекратите читать это и посмотрите на свой потолок. Попробуйте представить, что вы находитесь там и смотрите вниз. Вот как мне показалась мебель. Я снова закричал и схватился за Джека, выскакивая из-под дивана, который, казалось, вот-вот рухнет мне на голову.

Затем послышался от же голос, который пригласил нас войти, и на этот раз он заговорил несколько раздраженно.

- Джон, что случилось с твоим другом? Он пьян?

Я поднял глаза. Там, спокойно сидя на одном из перевернутых стульев, с выражением легкого раздражения на лице взирал на меня пухлый розовощекий пожилой джентльмен в домашнем халате и домашних тапочках.

- Дядя Герман, это Билл Харкнесс. – сказал мой друг. -. Он занимается разведением лошадей. Он проведет с нами выходные.

- Ну, совсем не обязательно так шуметь из-за всего этого, не так ли? – сказал дядя Герман сказал. Затем он встал, сделал три шага по комнате. - Я имею в виду потолок и пол, и… о, да к черту все это!

Затем он серьезно наклонился и пожал мне руку. На мгновение я ощутил странную легкость. Я не знал, то ли он собирался поднять меня с собой, то ли я собирался опустить его на свой уровень. Но ничего не произошло. А потом Джек сказал:

- Билл услышал, как ты ходишь вокруг, дядя и не мог этого понять. А я, зная, что ты еще не спишь, подумал и привел его познакомиться с тобой.

Дядя Герман кивнул, сияя.

- Вполне верное решение, Джон. Очень любезно с твоей стороны. – И он улыбнулся мне. Думаю, это была улыбка, потому что с моей точки зрения, уголки его рта опустились вниз, а не вверх. Он сказал он почти с гордостью:

- Я полагаю, вы весьма удивлены всему этому?

И действительно, пока я был там, я размышлял о человеке, который мог бы жить в такой комнате.

- Если вы не возражаете, я бы хотел знать, как...

- Честно говоря, - признался дядя Герман, - я и сам не знаю. То есть пока не знаю. Однако я усердно работаю над этой проблемой, и у меня есть несколько теорий… - Он кивнул в сторону книжного шкафа. - Видите ли, все началось около трех или четырех месяцев назад. До тех пор я был таким же, как все остальные люди, не так ли, Джон?

Дядя Герман небрежно свернул газету и положил ее себе на колени. Она тут же упала на пол, то есть потолок. Я схватил ее и вернул ему. На этот раз он засунул ее в свой книжный шкаф.

- Спасибо, Харкнесс. Как я уже говорил, это началось около четырех месяцев назад. Я проводил кое-какие исследования в своей лаборатории и, как вам известно, я - химик-экспериментатор, или был им, когда внезапно испытал странное ощущение подъема. Я отчетливо почувствовал, как мои ноги оторвались от пола на несколько дюймов. Через несколько секунд это ощущение прошло. Естественно, я ничего не сказал об этом своим коллегам. Я предположил, что это был просто приступ головокружения. Но несколько дней спустя... Когда я ужинал в ресторане в центре города, это случилось снова. На этот раз я поплыл на высоте целых двенадцати дюймов от пола. Только приложив неимоверные усилия, мне удалось спуститься вниз.

В ходе этого... неприятного инцидента, я опрокинул стакан с водой. Таким образом, я привлек к себе некоторое внимание. Уверяю вас, это было очень неловко. Очень!

Он посмотрел на меня так, словно ожидал каких-то комментариев. Но я промолчал. Как, черт возьми, можно сказать парню, что тебе жаль, что он человек-дирижабль? Дядя Герман пожал плечами и продолжил.

- Инцидент в ресторане вызвал у меня некоторую тревогу и я обратился к врачу, который заверил меня, что у меня отличное здоровье. Но в его кабинете, во время осмотра, я обнаружил еще один странный факт. Мой вес... Я весил всего сто двадцать четыре килограмма!

- Сто двадцать четыре килограмма? Но, конечно, сэр…

Дядя Герман просиял.

- Я знаю, я выгляжу намного лучше, я ведь тяжелее, не так ли? По комплекции мне можно дать сто семьдесят или около того. Таков, собственно, был мой вес дотого, как все это началось.

Но, очевидно, какая-то странная химическая реакция, возможно, результат моих экспериментов, взяла верх над моим телом. Шли недели, и я все чаще испытывал приступы «падения вверх». И после каждого спазма я обнаруживал, что немного похудел! Я сбросил вес до девяноста трех, затем до семидесяти, до тридцати одного. Пока, наконец...