Яблоневый сад

Как было сказано ранее, Травка приехала в город в плацкарте третьего вагона поезда, который связывал между собой пунктирными стежками несколько небольших городов, чем-то отдаленно напоминающих этот. До этого три ночи прошло в поезде дальнего следования, путь которого для Травки начался из Москвы, а закончился на какой-то глухой станции, в четыре часа утра, под жужжание утренних комаров около правого уха и перекрикивания местных пастухов у левого. Запах влажной от утренней росы земли и хрустальный утренник заставили ее двигаться дальше. Отправив короткую телеграмму: «приехала станцию жду поезд буду вечером спасибо помощь=травка-», купила билет и через два часа уже ехала в душном вагоне, прижатая отчаяньем лбом к стеклу. Для Эрвина эта история оканчивалась на том, что, не поступив в институт, Травиата приехала в город и устроилась в библиотеку. Но в тот вечер, когда в сумерках под мягко розовеющим небом уже включали желтые глаза фонарей, сойдя на перрон, Травка растерянно и потерянно окинула взглядом пустую станцию и, испуганно оглядываясь по сторонам, встала в круг света, очерченный металлическим циркулем фонарного столба. Ее никто не ждал. Телеграмма не дошла, ни одна из двадцати трех. Последнюю не передали. Обманули. Заталкивая всхлипы обратно в уже болезненно ноющее от частых рыданий горло, она скребла ногтями по железной табличке «Не трогать» на столбе, когда из-за угла вышел Леон и, быстрыми шагами приблизившись к ней, притянул к своей груди. Он не торопил ее, давая проплакаться. Леон, оказался тогда единственным человеком на свете, кому она не побоялась рассказать о своей неудаче и попросить о помощи. Леон оказался единственным человеком на свете, который, Травка знала точно, не откажет ей. Он не ругался из-за того, что она намочила слезами его рубашку, лишь отстраненно махнул рукой, когда девушка что-то промычала, указывая на влажное пятно на его груди. Травиата плакала и не могла остановиться, пока у нее не начала болеть и кружиться голова. Тогда все еще ничего не говоря, Леон кивнул и поднял чемодан девушки, дожидаясь, когда она будет готова идти. Травка мялась на месте, вытирая слезы, неловко потирая углы плеч, и изредка поглядывала на мужчину.

– Пойдем.

Лоснящиеся в последних лучах оранжевого закатного солнца, птицы стучали коготками по бетонной площадке, этот и пение кузнечиков, прятавшихся в осыпанных вечерним пурпуром клумбах, были единственные звуки, оживлявшие вечернюю тишину. Травка молчала, прижимая к тонким губам кулак, и кусала костяшки в моменты когда необходимо было собрать все силы, чтобы сдержать рыдания. Ей не удавалось отвлечься от осознания своей ничтожности на рассказы Леона о том, как прошел день в школе. Когда ты все свои силы тратишь на подготовку к экзаменам, получаешь один из лучший результатов в области, а затем не поступаешь в университет – словно весь мир рушится на глазах. Смотришь на то, как твоя победа уходи в руки кому-то другому, как кто-то другой оправдывает надежды родителей, как кто-то другой доказывает, что он что-то может.

Травиата отчетливо слышала, как ее рассыпавшиеся кости ударились о мраморный пол, когда она стояла перед списком избранных, тех, кого приняли, тех, кто будет учиться. Она хотела собрать ребра и позвоночник обратно, но ее вытолкали подальше от священного списка, подальше от здания университета, закрыв перед ее носом двери и заставив слушать, как хрустят ее кости, под ногами тех, кто занял ее место. Все в мире тогда казалось несправедливым. И даже смотря на Леона, она неосознанно осуждала его, за то, что он бросил литинститут, променяв его непонятно на что.

Она встретила Леона, когда он еще работал в тюрьме. Отец Травки был сложным человеком с тяжелым характером и для многих его поступков не находилось объяснений, некоторые объяснять ей никто не спешил, о большинстве она даже не знала. В темном коридоре, ожидая свидания с отцом, зашуганной девочкой она повстречалась тогда с ним. Леон дал ей то, что не смог бы дать кто-то другой – любовь к искусству, он нашел в ней способности и желание творить. И он был уверен, то у Травки большое будущее, он никогда не сомневался, что она найдет призвание, поэтому узнав о ее неудаче с поступлением, согласился помочь. Он не мог тогда знать, что это падение станет для девушки последним. Она, родившаяся с такими крепкими костями и вынесшая столь многое, разобьется в дребезге, споткнувшись. Упав на колени, она рассыпала все, что заставляло ее держать спину прямо.

Потребовалось время, чтобы найти новый стержень для Травиаты.

– Я тут кое-что накидал, – Эрвин выложил на стол тетрадь с желтоватыми не линованными листами. – Я думаю, что это пока лучшая попытка из всех, – потирая ладони от нетерпения, он ловил мягкие улыбки девушки и не отрывал от нее взгляда.

– Ну, давай посмотрим, что у тебя получилось, – Травка мягко и успокаивающе опустила свою ладонь на запястье юноши и придвинула ближе к себе раскрытую настежь тетрадь с переливающимися в ней чернилами слов, которыми так гордился сейчас Эрвин.