Асфальтовые тени

Я не успела ответить. Он резко подался вперед, и байк буквально выстрелил с места. От мощного рывка я инстинктивно впечаталась в его спину, обхватывая его так сильно, как он того и требовал. В этом агрессивном старте и его тяжелом молчании чувствовалось всё накопившееся за день напряжение.

У костра Сары не было. Без неё вокруг Кейна будто образовалась мертвая зона. Он не ввязывался в общий треп, почти не поднимая головы от телефона. Свет экрана ложился на его лицо резкими, холодными мазками, он хмурился и короткими ударами по клавишам вбивал ответы. Но, несмотря на занятость, он держал меня на невидимом поводке. Стоило мне попытаться сесть поудобнее и чуть отодвинуться, как он, даже не глядя на меня, просто вытянул ногу, перекрывая мне пространство. Тяжелый ботинок почти коснулся моих кроссовок. Это не было приглашением к близости, он просто обозначил границы моей клетки. Я должна была сидеть рядом.

Марк подсел, когда Кейн в очередной раз замер над сообщением.

– Не кисни, – прошептал он, протянул мне бутылку, и когда наши пальцы столкнулись, он не отпрянул. Его ладонь на мгновение задержалась, даря то самое простое, человеческое тепло.

– Ты здесь своя, Эмма. Просто помни об этом.

Я подняла глаза. Взгляд Марка был мягким, почти защитным, и я не выдержала, улыбнулась ему. Искренне, без той маски страха, которую носила с самого приезда.

В ту же секунду Кейн замер. Медленно, почти лениво он поднял голову. Он не сказал ни слова, не дернулся, но от его взгляда по спине пробежала колючая дрожь. Кейн смотрел на мою улыбку так, будто я только что отдала кому-то его личную деталь от байка. Тяжело и не мигая. Потом его глаза переместились на Марка. Тот сразу как-то подобрался, коротким кивком обозначил, что «все понял», и медленно убрал руку. Тишина между ними стала густой.

Ночь потянулась медленнее. Вокруг бурлил чужой адреналин, гремел грубый смех и надсадно ревели моторы, уходящие в темноту трассы. Но я видела только его. Кейн продолжал методично игнорировать меня, злиться на телефон и курить одну за другой, но я кожей чувствовала, он ни на миг не выпускает меня из поля зрения.

А я… я с ужасом понимала, что проигрываю. Меня тянуло к этой темной, ломаной силе. К мужчине, который видел во мне не человека, а трофей, но в чьем присутствии я впервые за годы чувствовала себя не призраком, а живой.

***

Я сидела на краю кровати в лофте Кейна, сжимая в руках свой телефон. Он лежал на полке у самого входа. Кейн бросил его туда ещё вчера, небрежно, словно мусор, даже не удосужившись прокомментировать свой жест. Он не возвращал его мне лично, не говорил, что мне снова можно пользоваться связью. Он просто оставил его там, на виду, как приманку или тест на верность. И я этот тест, кажется, провалила.

Телефон в руке мелко дрожал. Утро было тихим. Внизу уже слышался знакомый гул мастерской, парни начинали день, но здесь, наверху, всё ещё пахло ночью: бензином от его брошенной на кресло куртки и горьким кофе, который Кейн варил вчера поздно.

Голос Алекса в трубке был спокойным. Слишком спокойным – тем самым тоном, который он включал, когда хотел казаться рассудительным и взрослым, а на деле просто выстраивал очередную ловушку.

– Ты хоть понимаешь, сколько проблем создала, Эмма? – его голос звучал так чисто и буднично, будто я просто опоздала на обед, а не попала в эпицентр байкерских разборок. – Возвращайся. Я всё улажу. Тебе там не место.

Я слушала его и смотрела на дверь. В любой момент тяжелые шаги Кейна могли прозвучать на лестнице. Я знала: если он застанет меня за этим разговором, оправданий не будет. Для него это будет актом предательства, попыткой побега из «стаи», в которую он меня так грубо втащил. Но страх перед Алексом, въевшийся в подкорку за годы, всё ещё был сильнее инстинкта самосохранения рядом с Кейном.

В трубке повисла тяжелая пауза. Я физически представляла, как Алекс в своем чистом офисе поправляет галстук, раздраженный моим молчанием. Он не привык, что я не отвечаю сразу.

– Эмма? – его голос дрогнул, в нем появилась та самая фальшивая надтреснутость, от которой мне всегда становилось его жалко. – Не бросай трубку. Пожалуйста. Я не злюсь. Просто… волнуюсь за тебя.

Он выдержал паузу, давая мне осознать масштаб его «осведомленности». – Я знаю, где ты, – произнес он тише. – Этот гараж на окраине, «Асфальтовые Тени». Слышал о них. Это не те люди, с которыми тебе стоит быть, Эмма. Это грязь.

Я всё еще молчала. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, Кейн внизу должен был услышать этот ритм сквозь перекрытия пола. Алекс почувствовал слабину и заговорил быстрее, мягче:

– Я ошибся. Сильно. Измена… это было глупо. Я просто выгорел, давление на работе, бесконечные отчеты, а ты… ты всегда была такой правильной. Я сорвался. Но это никогда больше не повторится. Клянусь. Вернись. Мы начнём заново.

Ложь. Всё это была ложь, я слышала её в каждом слове. Тот же тон, которым он убеждал меня не уходить раньше – сначала кричал, доводя до слез, а потом извинялся цветами и клятвами.

– Давай просто поговорим. Один раз. На нейтральной территории, – вкрадчиво предложил он. – Кафе в центре, то самое, где мы любили сидеть. Сегодня в два. Просто выслушай меня. Если после этого решишь уйти, я отстану. Навсегда. Даю слово.

Я открыла рот, чтобы сказать «нет», бросить трубку и заблокировать номер, но что-то остановило. Может, глупое желание закрыть эту главу раз и навсегда. Сказать ему в лицо всё, что накопилось за годы моей «правильности». Или просто усталость, отчаянная потребность доказать самой себе, что я больше не боюсь его контроля.

– Ладно, – выдохнула я, чувствуя, как внутри всё леденеет. – Один раз. В кафе, в два. Но если устроишь сцену, я ухожу сразу.

– Спасибо, Эмма. Ты не пожалеешь.

Он отключился. Короткий гудок в трубке прозвучал как захлопнувшаяся дверь ловушки.

Я сидела, не выпуская из рук свой старый смартфон. Тот самый, через который Алекс годами контролировал мою жизнь. А рядом, на краю тумбочки, лежал другой аппарат – новый, в строгом черном корпусе. Кейн положил его туда вчера вечером, когда зашел в лофт. Он не сказал ни слова, не ждал благодарности, просто придавил телефоном стопку моих бумаг, зафиксировал его там своим присутствием и так же молча вышел. Это не было подарком, это было снаряжение, которое он счел необходимым. «Для безопасности», – коротко бросил он уже в дверях, и в его голосе не было вопроса, только факт.

Там уже были вбиты номера всех парней и его собственный, на первой кнопке быстрого набора.

Я переводила взгляд с одного экрана на другой. Могла бы прямо сейчас набрать Кейна. Рассказать всё. Он бы решил проблему за пять минут, просто стер бы Алекса с карты моего мира. Но я понимала: если я позвоню ему, я просто сменю одну зависимость на другую. Кейн бы не стал сопереживать, он бы просто взял управление на себя, превращая мою попытку освободиться в свою очередную спецоперацию.

Я не хотела быть «послушной». Не хотела, чтобы за меня снова решали. Алекс был моей ошибкой, и я должна была закрыть этот счет сама, не прячась за чужую силу.

Я медленно поднялась, стараясь унять дрожь в коленях. Нужно было как-то проскользнуть мимо парней в мастерской и исчезнуть из клубхауса на пару часов так, чтобы «стая» не заметила отсутствия своего «ценного груза».

Я спустилась вниз. Мастерская уже жила: Джейк травил байки, Марк помогал Тайлеру с заказом, Райдер задумчиво смотрел на свой байк.

Кейн стоял у своего Харлея, спиной ко мне, говорил по телефону. Голос низкий, раздражённый.

– Сара, хватит. Я сказал пауза. Не приезжай сегодня… Нет, не из-за неё. Просто не хочу. Потом поговорим.

Он отключился, бросил телефон на верстак с тихим матом. Заметил меня.

– Доброе, – сказал, подходя. Взгляд скользнул, проверял настроение. – Спала нормально?

– Да, – соврала я. Улыбнулась. – Ты рано.

– Дела. – Он взглядом указал на кофе. – Налить?

Я кивнула. Он налил две кружки, протянул мне. В глазах то же напряжение, что вчера.

– Сегодня в город поеду, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал максимально буднично. – Тайлер вчера говорил, что вам нужны макеты для новых наклеек на баки и эскизы для нашивок на мерч. Хочу посмотреть в магазинах нормальные маркеры и бумагу, другие необходимые материалы.

Он нахмурился.

– Одна?

– Да. Я взрослый человек, Кейн.

Он усмехнулся.

– Знаю. Просто… город большой. Алекс может крутиться.

– Справлюсь.

Он смотрел долго, потом кивнул.

– Телефон с тобой. Если что звони сразу.

– Конечно.

Сердце стучало. Ложь была маленькой, но ощущалась тяжёлой. В час дня я вышла из клубхауса, сказала парням, что в город по делам. Марк предложил подвезти, но я отказалась, мол, автобусом. Джейк подмигнул: «Не потеряйся, принцесса».

Автобус довёз меня до центра, потом прошлась пешком до кафе. Я оказалась там раньше, заняла столик у окна, заказала латте. Руки дрожали.

Алекс появился ровно в два. Выглядел нормально: чистый, в голубой рубашке. Улыбнулся, как раньше.

– Привет, Эмма.

Он сел напротив. Взял мою руку, я не отдёрнула.

– Ты хорошо выглядишь. Эти байкеры… они тебя не обижают?

– Нет.

Он вздохнул.

– Я всё понял. Правда. Ты права была, я тебя душил. Контролировал. Но без тебя… пусто. Вернись или хотя бы дай шанс. Не с этими. Они криминал, Эмма. Я навёл справки: контрабанда, драки. Тебя втянут.

Я посмотрела на него. Вспомнила удар, измену, слова «на коленях приползёшь».

– Алекс, – сказала тихо, но твёрдо. – Всё кончено. Я не вернусь, никогда. Ты ударил меня, изменил. Я так не могу.

Он напрягся. Улыбка сползла.

– Из-за него? Этого Кейна? Он тебя использует, Эмма. Спаситель хренов. А потом бросит, как всех.

– Это не твоё дело.

Он схватил мою руку сильнее.

– Ты моя. Была. Я не отдам тебя каким-то уродам в коже.

Я вырвала руку.

– Прощай, Алекс.

Встала. Он тоже – резко, стул опрокинулся.

– Эмма, подожди…

В этот момент дверь кафе открылась. Вошёл Кейн, за ним тенью следовал Тайлер. Взгляд Кейна был ледяным, направленным в одну точку – на меня. Он подошёл вплотную, игнорируя Алекса, словно тот был деталью интерьера.

– Проблемы, малышка? – его голос прозвучал низко, почти буднично, но я почувствовала, как по спине пробежал холод.

Алекс побледнел. Его лицо исказилось в почти комичном ужасе перед этой стеной из кожи и мышц.

– Ты… и его притащила? – выдавил он, и его голос сорвался.

Кейн не ответил. Он просто встал за моей спиной и положил тяжелую ладонь мне на плечо. Это не был жест поддержки, он маркировал свою территорию. Только после этого он перевел взгляд на Алекса.

– Она никого не тащила, – произнес Кейн. – Но я обещал ей, что никто больше её не тронет. И тебе обещал, что ты к ней не прикоснёшься. Даже пальцем.

Кейн чуть наклонился вперед, и его тень полностью поглотила Алекса.

– Даже если моя девочка забывает сказать, с кем идет на встречу, я всё равно буду рядом. Просто чтобы убедиться, что ты не забыл наш прошлый разговор.

Внутри меня всё сжалось. «Моя девочка». В его устах это звучало как право собственности, закрепленное силой. Он знал о моей лжи про подработку с самого начала. Позволил мне прийти сюда только для того, чтобы напомнить: я больше не принадлежу себе.

Алекс отступил на шаг, но отчаяние взяло верх над страхом.

– Эмма, подожди! – он посмотрел на Тайлера у двери, потом снова на меня. – Я сниму тебе квартиру. Хорошую, в центре. Оплачу на год вперёд. Только уйди от них! Они тебя используют. Для них ты расходный материал. Поматросят и выбросят в свои разборки: контрабанда, драки, полиция… Ты не для их мира. Ты чистая.

Слова Алекса жалили. Потому что часть меня всё еще боялась, что он прав. «Не привязываться», контроль, тень Сары…

Кейн прервал его тихим вопросом, от которого Алекс замолк на полуслове:

– Ты когда-нибудь видел наш устав? Тридцать два пункта. Там нет слова «расходный материал». Есть «свои». – Он сделал паузу, чеканя слова. – Для тебя она была вещью, которую можно бить. Для нас она – своя. А если ты ещё раз к ней полезешь, ты сам станешь «расходным». И мы… переработаем.

– Я сама решу, где мне место, – мой голос дрожал, но я заставила себя смотреть Алексу в глаза.

Он рванулся ко мне, пытаясь перехватить руку, но Кейн мгновенно шагнул вперед, оттесняя его плечом.

– Она сказала «нет», – сталь в голосе Кейна была почти осязаемой. – Услышал?

– Ты держишь её в клетке! – выкрикнул Алекс, задыхаясь от злости. – Следишь за ней, как псих!

– Лучше моя клетка, чем твои синяки на её лице, – холодно усмехнулся Кейн.

Алекс побагровел, но Тайлер сделал шаг навстречу, и кулаки бывшего бессильно разжались.

– Это не конец, – прошипел он мне. – Я тебя вытащу. Позвони, когда поймёшь.

Он вылетел из кафе, хлопнув дверью так, что задрожала стойка. В наступившей тишине я чувствовала на себе тяжелый, обвиняющий взгляд Кейна.

– Один на один, да? – сказал он тихо. – Хотела сама закрыть счет?

Я кивнула, не поднимая глаз.

– Это была моя ошибка. Моя жизнь. Алекс – это позорное пятно, которое я сама на себе поставила.

Он молча протянул руку ладонью вверх.

– Телефон.

Я отдала старый аппарат. Он быстро проверил список вызовов и положил его в свой карман.

– В следующий раз говори мне. Не играй в независимость, ты в ней не сильна.

– Я не твоя собственность, Кейн.

Он посмотрел мне прямо в глаза, и в этом немигающем взгляде я прочитала что-то, что было гораздо глубже обычной злости – темное, собственническое беспокойство.

– Знаю. Но пока ты со мной, ты под моей защитой. И правила здесь мои. Поехали домой.

Тайлер пошёл первым к своему байку. Кейн вывел меня на улицу. Его чёрный Харлей стоял у кафе, рычащий даже на холостых. Он надел на меня шлем молча, сам сел. Я забралась сзади, обхватила талию крепче обычного.

Он резко газанул, мотор взревел, и мы рванули в поток. Ветер хлестал по телу, город проносился мимо. Я прижалась к его спине, чувствовала напряжение в мышцах, злость.

Мы не поехали сразу в клубхаус. Он свернул на пустую трассу за городом – ту же, где вчера катались. Остановил байк на обочине, где только асфальт, небо и ветер. Он притер байк к самой обочине и заглушил мотор. Тишина после рева двигателя оглушила.

Кейн снял шлем, встряхнул головой и медленно слез с байка. Он не спешил. В каждом его движении чувствовалась скрытая угроза. Он встал прямо передо мной, загораживая обзор на дорогу, и протянул руки, молча помогая мне спуститься. Его ладони жестко обхватили мою талию, он буквально снял меня с седла и поставил на асфальт, не выпуская из кольца своих рук.

– Как ты узнал? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Про кафе.

Кейн смотрел на меня сверху вниз.

– Тайлер не спит, малышка. Звонок с неизвестного номера, потом твой маршрут на карте. Я видел каждое твое движение от самого гаража.

Он наклонился чуть ближе, вторгаясь в мое личное пространство.

– Ты думала, что самая умная? Или надеялась, что я не замечу, как ты бежишь к нему по первому свисту?

Я покачала головой, чувствуя, как асфальт под ногами становится зыбким.

– Я не бежала. Я хотела закончить это. Сама.

– Сама? – он коротко и зло усмехнулся, его рука переместилась мне на затылок, заставляя смотреть только на него. – Ты пошла на встречу с тем, кто тебя бил, это не «сама», Эмма. Это глупость.

Он замолчал, вглядываясь в мое лицо так пристально, будто искал в моих глазах остатки чувств к Алексу. В его взгляде не было нежности, только жгучее, почти яростное собственничество.

– Еще раз решишь поиграть в независимость, запру в лофте. Поняла меня? Это не просьба.

Я сглотнула, глядя в его переливчатые, темные сейчас глаза. Страх боролся с чем-то другим, с осознанием того, что этот человек действительно готов перегрызть глотку любому за меня.

Я опустила глаза, не выдерживая его тяжелого взгляда.

– Я сказала ему всё. Это был последний разговор.

– А он предложил квартиру? – Кейн усмехнулся, и в этом звуке было больше презрения, чем веселья. – Деньги, безопасность, жизнь в центре. Классика. Любой ценой вытащить тебя из «плохой компании».

– Я отказалась, – выдохнула я.

Кейн шагнул вплотную. Его рука коснулась моей щеки, большой палец медленно, с нажимом провел по скуле. Это было почти ласково, если бы не властная сила в его пальцах.

– Ты наивная, Эмма. Город сжирает таких, как ты, за один вечер, если за спиной никто не стоит.

– А ты – стоишь? – я подняла на него глаза. – С GPS в телефоне? С приказами быть послушной?

Он напрягся, рука на моей талии сжалась крепче, притягивая меня к его кожаной куртке.

– Да. Пока ты здесь, ты моя ответственность. И я не позволю тебе бегать по свиданиям с уродами или возвращаться в ту дыру, из которой ты приехала.

– Почему? – шепотом спросила я.

Он смотрел долго, и в его глазах не было ни капли нежности, только темное, густое раздражение и голодное желание обладать.

– Потому что меня бесит сама мысль о том, что ты можешь уйти, – голос стал низким, хриплым. – Мне проще прикрывать тебя, когда ты на виду. А ты… ты слишком подставляешься. Наивная, из своей глуши, с этими огромными глазами. Я дам тебе защиту, которую никто не посмеет оспорить. Пока ты под моей крышей, ты в безопасности. Точка.

Это не было признанием. Это было заявление альфы на свою территорию. Но я видела, как он злится на самого себя за эту внезапную опеку, которую не может контролировать.

– И еще, – он склонился к самому моему уху, – меня бесит, когда Марк пялится на тебя, а Джейк пытается подкатить. Пока ты со мной, держись только меня. Поняла?

Это был очередной приказ. Не дожидаясь ответа, он резко прижал меня к себе. Поцелуй был жадным, со вкусом металла и адреналина. В нем не было просьбы, только клеймо. Он забирал свое, втирая свой запах в мою кожу, заставляя забыть о существовании Алекса и всего мира за пределами этой обочины. Его рука на затылке не давала отстраниться, а другая, под курткой, до боли прижала к его телу. Он не пытался меня унизить, он проверял – живая, здесь, моя.

Когда он отстранился, его дыхание было шумным, а взгляд совершенно черным.

– Не играй в самостоятельность, Эмма. Не со мной.

Я кивнула, чувствуя, как горят губы. Он молча надел шлем и завел байк. На первом же светофоре, когда мы замерли в потоке машин, Кейн снял руку с руля. Он не обернулся, просто положил ладонь на моё бедро, а потом переплёл пальцы с моими – крепко, уверенно, без слов. Как знак. Как клеймо. Это было его безмолвное «мое». Знак, который не требовал слов. Потом он снова взялся за руль, будто ничего не произошло.

Вечером в лофте было душно от невысказанных слов. Кейн не вернул мне старый телефон лично, он просто бросил его на ту же полку у входа, когда мы зашли. Молчаливый жест: «Бери, я уже всё там увидел».

Телефон Кейна снова завибрировал на столе, высветилось имя Сары. Он даже не взглянул на экран. Просто подошел, нажал кнопку отключения и швырнул аппарат на диван. В его движениях сквозила холодная ярость, которую он сдерживал весь вечер.

Я подошла к полке и взяла свой старый смартфон. Экран мигнул – новое сообщение от Алекса: «Я не сдамся. Ты заслуживаешь лучшего».

Я удалила его, не раздумывая, и воровски взглянула на Кейна. Он сидел за барной стойкой, освещенный лишь одной лампой, и методично чистил свой пистолет. Слышны были только резкие, металлические щелчки затвора. В этом полумраке он выглядел еще более опасным, чем на трассе.

Глядя на его сосредоточенное лицо и тяжелые руки, я понимала: это не конец. Мое прошлое в лице Алекса и мое пугающее настоящее в лице человека, который сейчас пересчитывал патроны, только начинают сталкиваться. И в этой войне я была одновременно и призом, и полем боя.