Мехвод-1. Начало

Глава 4

Когда меня подняли на борт китайского эсминца Чжэн Хэ, я всё ещё находился в состоянии боевого транса. Сознание медленно возвращалось в хрупкую оболочку плоти, но часть меня оставалась там – в стальном теле Полимата, танцующего среди огня и смерти. Медики зафиксировали беспрецедентные показатели нейрокогеренции – 99,8%. Я стал не просто оператором, а чем-то большим. Наш симбиоз с ИИ достиг нового уровня, где граница между человеком и машиной исчезла полностью. Генерал-лейтенант Колесников встретил меня в лазарете. Его лицо было каменной маской, но в глазах читалось нечто новое – что-то между ужасом и восхищением.

– Поздравляю лейтенант, ты просто молодец, – его голос звучал приглушённо. – Генералы НАТО в такой панике. Они столкнулись не с превосходящими силами противника, а с воплощённым хаосом. Твои действия не поддаются никакой военной логике. Отлично, Дима.

Я медленно поднялся на локте. Тело ныло, каждый нерв кричал о перегрузках.

– Они мыслили категориями, отточенной тактикой, товарищ генерал. А я… я просто знал, что нужно делать. Вести себя так, чтобы они не смогли понять, какой мой будет следующий шаг.

Колесников кивнул, его протезы издали характерный щелчок.

– Именно. Ты вышел за рамки логики. Но помни – каждое такое достижение имеет свою цену. Твоя психика подверглась нагрузкам, которые не выдержал бы обычный человек.

В этот момент дверь открылась, и в каюту вошёл китайский адмирал Цзян с планшетом в руках. Его лицо выражало смесь шока и уважения. Он подошёл к моей кровати.

– Лейтенант Воронов, ваши действия… перепишут учебники по тактике. Силы НАТО отступают по всей линии фронта. Их командование в замешательстве – они не могут объяснить, как один робот сумел дезорганизовать целую флотилию.

Я закрыл глаза, снова видя те семь часов ада. Вспоминал, как Логос и я, стали единым целым – не оператором и машиной, а одним целым, мыслящим недоступным способом для обычного разума.

– Они пытались действовать по шаблонам, господин адмирал. А я… ломал их шаблоны.

Внезапно я почувствовал сильную тошноту. Колесников, заметив моё состояние, положил руку на плечо. Редкий для него жест.

– Возвращение всегда тяжело, Дмитрий. Но теперь ты должен научиться жить в обоих мирах. Ты мост между человеческим и машинным разумом. Постарайся как следует отдохнуть и возвращайся на службу. – Затем они оба развернулись и ушли.

Вечером, стоя на палубе эсминца, я смотрел на темнеющие воды пролива. Колесников подошёл ко мне, опираясь на свою титановую трость.

– Знаешь, в чём главное отличие твоего подхода? – спросил он, глядя на волны. – Ты не пытался победить врага. Ты сделал так, чтобы враг победил себя сам. Это… было красиво.

Я кивнул, чувствуя, как во мне рождается новая философия войны. Войны, где побеждает не тот, кто сильнее, а тот, кто способен мыслить за пределами логики. Тот, кто может принять хаос и сделать его своим союзником. И где-то в глубине сознания теплилась мысль: возможно, именно так выглядит следующий виток эволюции. Не улучшение техники, а слияние с ней. Не победа над хаосом, а становление его частью.

– Знаете, одна беда не приходит… – начал я, глядя на темнеющие воды Тайваньского пролива, но не успел закончить.

Дверь на палубу с грохотом распахнулась, и молодой лейтенант-адъютант, забыв о воинском этикете, буквально подскочил к нам.

– Товарищ генерал-лейтенант! Срочное сообщение, вам нужно прибыть на мостик! Код Красный Максимум!

Колесников, обычно невозмутимый, резко развернулся, его титановые протезы громко щёлкнули. Мы практически бегом последовали за адъютантом по узким коридорам эсминца. На мостике царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь треском зашифрованных каналов связи. На главном голографическом экране пульсировало изображение – сначала размытое, потом всё более чёткое.

– Что это? – не удержался я.

Оператор связи, бледный как полотно, перевёл на нас испуганный взгляд:

– Марс. Научная станция Ноосфера-7. Последняя передача…

Изображение стало чётким. Красная пустыня, купола станции, и… нечто. Огромная, переливающаяся масса, напоминающая то ли, рой насекомых, то ли жидкий металл. Она медленно, неумолимо поглощала станцию. Конструкции из сверхпрочных сплавов рассыпались как песок.

– Увеличьте, – скомандовал Колесников, и его голос прозвучал зловеще спокойно.

Камера, видимо, с одного из внешних датчиков, зафиксировала момент, когда это накрыло главный купол. Не было взрывов, не было лучей – просто мгновенное превращение сложнейших структур в мельчайшую пыль. И затем… тишина.

– Все передовые форпосты на Марсе атакованы, – доложил офицер связи, переводя дух. – Наши, китайские, индийские, американские… Всё. Полная тишина. То же самое на Луне, постах на спутниках Сатурна… Сигналы прервались почти одновременно.

На мостике воцарилась гробовая тишина. Все мы, ещё несколько минут назад бывшие врагами, теперь смотрели на общего врага. Врага, пришедшего из глубин космоса.

– Срочное донесение из штаба, – доложил офицер связи.

– Зачитывайте, – отдал приказ Колесников.

– Экстренное сообщение по всем войскам. Номер 7/КЗ-2053. От Главнокомандующего Вооружёнными Силами Российской Федерации. Внимание всем подразделениям. Человечество столкнулось с угрозой, не имеющей аналогов в нашей истории. Неизвестная внеземная форма жизни, условно обозначенная как Рой, атаковала передовые научно-исследовательские форпосты Земли на Марсе, Луне, Плутоне, спутниках Юпитера и Сатурна. Системы наблюдения зафиксировали: Рой демонстрирует признаки коллективного разума, способность к мгновенной адаптации и тотальному поглощению любых известных материалов и технологий. Угроза является экзистенциальной. На основании решений экстренного саммита глав государств и Совета Безопасности ООН все страны Земли объединяются в единый оборонительный альянс.

Приказываю: Первое. Срочная подготовка к выдвижению всех мобильных сил на Марс и ударной группы в составе объединённых сил России, Китая, Индии, Ирана и других участников альянса. Второе. Основная задача – установить контакт (при возможности), оценить угрозу и защитить оставшиеся земные объекты в Солнечной системе и человечество. Третье. Все разногласия между государствами прекращаются с момента подписания данного приказа. Мы действуем как одна нация, как один человек. Экипажи, техника и системы управления будут интегрированы в единую сеть под кодовым названием щит земли.

Особые надежды возлагаются на пилотные проекты симбиоза человека и машины – такие как российский комплекс Полимат. Ваш боевой опыт и непредсказуемость теперь нужны в масштабах, которые ранее невозможно было представить. Время на подготовку – 6 часов. Товарищи офицеры! Мы защищаем не границы, а будущее всего человечества. Главнокомандующий Вооружёнными Силами Российской Федерации. 20:43 по московскому времени. Конец передачи. – закончил читать офицер.

Колесников медленно повернулся ко мне. В его глазах горел тот самый огонь, что я видел лишь на легендарных лекциях – огонь человека, стоящего на пороге новой, неведомой войны.

– Лейтенант Воронов, – его голос прозвучал с металлической твёрдостью, – похоже, ваше настоящее испытание только начинается. Полимат и вы – наш главный козырь против того, что не поддаётся земной логике.

Он сделал паузу, обводя взглядом объединённый штаб, замерший в ожидании.

– Товарищи офицеры. Через двадцать часов мы должны прибыть на специальный челнок, который доставит нас на Марс. Вы будете в первой волне ударной группы. Вопросы?

Я почувствовал, как что-то холодное сжимается в груди. Не страх. Скорее… предвкушение. Предвкушение встречи с чем-то абсолютно иным.

– А противник… что мы знаем о нём? – спросил я.

Колесников мрачно ухмыльнулся:

– Почти ничего. Только то, что его тактика… похожа на вашу. Абсолютный, чистый хаос. Но в космических масштабах.

На экране снова возникло изображение Роя. Переливающаяся, постоянно меняющаяся форма, не подчиняющаяся никаким известным законам физики.

– Готовьтесь, лейтенант, – тихо сказал Колесников. – На этот раз вам предстоит столкнуться с хаосом, который не вы создаёте. Вам предстоит встретиться с хаосом, который… думает.

Я смотрел на эту массу на экране. Война с людьми закончилась. Начиналась война за само право человечества на существование. Двадцать часов пролетели в вихре подготовки, напоминавшей священный ритуал перед битвой. Нас, группу из двадцати человек – пилотов, операторов, специалистов по кибернетике и самого Колесникова – доставили на орбитальный лифт Циолковский. Подъём в безмолвной, стремительной кабине был похож на вознесение в иной мир. За стеклом голубая сфера Земли медленно уступала место бездонной черноте, усыпанной алмазной россыпью звёзд. Я стоял, глядя в иллюминатор, и чувствовал, как старые границы – стран, континентов, идеологий – растворяются в этой величественной перспективе.

Космическая орбитальная станция Заря-7 встретила нас стерильным холодом доков. И здесь, в гигантском ангаре, за бронированным иллюминатором, ждал наш челнок. Странник не был похож на изящные корабли из фантастических фильмов. Это был инструмент войны, рождённый в тисках экзистенциальной угрозы. Его форма напоминала вытянутый клинок или копьё длиной около трёхсот метров. Корпус, собранный из матово-чёрных композитных плит, поглощал свет, словно провал в ткани реальности. Никаких плавных обводов – только жёсткие грани, углы, сломанные плоскости, призванные рассеивать энергию сканирования. На его боках, подобно шрамам, зияли люки орудийных батарей и пусковых установок кинетических снарядов.

Но главное – это был его хвост. Там, в утолщённой части корпуса, располагался двигатель, сердце корабля – компактный ядерно-импульсный реактор Прометей-М. Мы вошли внутрь по узкому трапу. Внутри Странника царила аскетичная, почти монастырская атмосфера. Белые стены, голые металлические панели, пучки кабелей в защитных кожухах. Ничего лишнего. Нас проводили в кресла-ложементы, больше похожие на саркофаги. Холодный гель амортизаторов обнял тела, сенсоры прильнули к вискам. Голос командира корабля, подполковника Орлова, прозвучал в общем канале, сухой и безэмоциональный:

– Экипаж, занять позиции. Начинается предстартовая подготовка. Герметизация отсеков.

Двери с шипением захлопнулись. Свет приглушался до тусклого красного свечения аварийных ламп. Я лежал в своей капсуле, чувствуя, как вокруг пробуждается гигантский организм корабля. Сначала – низкочастотный гул, исходящий из самых глубин корпуса. Вибрация, едва уловимая вначале, нарастала, пронизывая каждую молекулу, каждый нерв. Это были турбины системы жизнеобеспечения, насосы, прокачивающие жидкий гелий по сверхпроводящим магистралям.

– Активация реактора, – доложил инженер.

И тогда гул сменился рёвом. Нет, это был не звук в привычном понимании. Это было физическое давление, волна чистой энергии, исходящая из хвостовой части. Сквозь бронированный корпус доносился глухой, нарастающий вой, словно где-то там, в стальном чреве, рвалась на свободу звезда. Я чувствовал его не ушами, а внутренностями. Весь челнок дрожал, как живой, напрягаясь перед прыжком. В иллюминаторе моего кресла-ложемента замигал отсчёт.

– Инициализация импульсной последовательности. 10… 9…

Воздух сгустился, стал тягучим, как сироп. Давление вжимало в кресло.

– …8… 7… 6…

Рёв перешёл в высочайший, неслышимый писк, от которого зубы сводила оскомина. Свет погас полностью, и на секунду мы повисли в абсолютной черноте и немоте.

– …5… 4…

И тут же мир взорвался ослепительной белизной. Не свет, а именно белизна, заполнившая всё. Это сработали двигатели корабля Прометей-М. Я представил, как в камере сгорания, удерживаемые лазерными сетками и чудовищными магнитными полями, сливались атомы дейтерия и трития. На долю миллисекунды рождалась и угасала звезда, выплёскивая энергию, которую магнитные сопла направляли в пространство. Удар был чудовищным. Не вес, а сама инерция вдавила меня в ложемент с силой, грозящей раздавить кости. Даже в амортизирующем геле тело стало свинцовым, грудь сжало так, что невозможно было вдохнуть.

Это было не ускорение. Казалось, сам корабль, его стальная душа кричала от невыносимой нагрузки. Я плыл в этом море боли и давления, ощущая сквозь толщу брони и плоти ровный, неумолимый ритм звёздного сердца Прометея. Каждый импульс – новый мини-взрыв, новый сокрушительный толчок, отбрасывающий нас от колыбели человечества в чёрную, холодную утробу космоса. Постепенно, мучительно, давление стало спадать. Белая пелена перед глазами сменилась туманными пятнами, затем проступили контуры кабины. Звон в ушах отступил, уступив место навязчивому, низкочастотному гулу работающего реактора. Я сделал первый, короткий, прерывистый вздох. Лёгкие горели.

– Перегрузка в норме. Все системы стабильны, – прозвучал голос капитана корабля Орлова, и в нём впервые пробилась тонкая нить живого напряжения. – Выход на крейсерскую скорость. Курс – Марс.

Я повернул голову, преодолевая остаточную тяжесть, и взглянул в блистерный иллюминатор. Земли уже не было. Лишь бесконечная, угольная тьма, и в ней – ледяные, немигающие алмазы далёких звёзд. Мы летели. Давление спадало медленно, словно космос нехотя отпускал свою добычу. Я разжал пальцы, впившиеся в подлокотники ложемента, и ощутил во рту привкус меди – страх, выдавленный на физиологический уровень, но так и не достигший сознания. Моё сознание было занято другим – оно анализировало перегрузку, раскладывало её на составляющие, как некогда Логос раскладывал тактическую обстановку. Шестьдесят семь секунд ада. Предел человеческих возможностей, отодвинутый технологией и волей. Я поднялся, и тело отозвалось глухой, разлитой болью, будто меня перемололи в гигантских жерновах.

Но это была боль биологического сосуда. Сознание же, закалённое в симбиозе, оставалось кристально чистым, холодным и ясным. Я вышел в центральную галерею Странника. Корабль жил своей стальной жизнью. По стенам, за прозрачными панелями, бежали рубиновые сполохи диагностических лучей. Воздух вибрировал от низкочастотного гула Прометея – ровного, как дыхание спящего гиганта. Это был не просто шум двигателя. Это был пульс корабля, его метроном, отсчитывающий секунды до встречи с непостижимым. Мой шаг, отточенный месяцами тренировок, был твёрдым и бесшумным.

Я направился к грузовому отсеку, где в массивных креплениях, подобно спящему титану, покоился Полимат. Его чёрный, поглощающий свет каркас казался куском ночи, вырванным и помещённым в утробу корабля. Сенсорные кластеры на его голове были темны, но я чувствовал исходящую от машины потенциальную мощь. Это была не просто техника. Это была часть меня, моё второе, несравненно более могучее я. Я положил ладонь на холодную керамико-титановую плиту его голени. Сталь отзывалась едва уловимой вибрацией – отзвук работы общекорабельных систем. Спи, брат, – пронеслось у меня в голове. Скоро нам обоим предстоит работа.

– Осваиваешься, лейтенант?

Я обернулся. Колесников стоял в проёме шлюза, опираясь на свою титановую трость. Его фигура в строгом полевом кителе казалась высеченной из гранита. В глазах, тех самых, что видели карпатский ад, горел тот же холодный, аналитический огонь, что и в моих.

– Корабль как организм, товарищ генерал-лейтенант, – ответил я. – Чувствую его ритм. Прометей… это нечто большее, чем двигатель.

Колесников медленно кивнул, его взгляд скользнул по корпусу Полимата.

– Правильное ощущение. Странник – это не транспорт. Это первый залп нашей ответной реакции. Наше копьё, направленное в горло неизвестности. А твой Полимат – его наконечник.

В этот момент к нам присоединился подполковник Орлов. Его лицо, обычно невозмутимое, было напряжено.

– Генерал, лейтенант. Системы в норме. Летим по расчётной. Но есть нюанс. Мы засекли активность в сканирующем диапазоне. И она выросла на триста процентов за последний час. Не похоже на естественные помехи.

Колесников сузил глаза.

– Источник?

– Распределённый. Со всего пространства по курсу. Как будто само пространство… наблюдает за нами.

В этот момент корабль содрогнулся. Не от взрыва, а от резкого, мощного электромагнитного импульса. Освещение погасло, на секунду погрузив нас в кромешную тьму, прежде чем зажёгся тусклый аварийный голубоватый свет. Сирены остались немы – импульс выжег внешние коммуникации.

– Боевая тревога! Несенсорный контакт! Атака из подпространства! – голос Орлова, прорвавшийся сквозь помехи во внутреннем канале, был сжат, как пружина.

Я уже бежал к своему Полимату, инстинктивно, даже не отдавая себе отчёта. Колесников, отбросив трость, с нечеловеческой для инвалида скоростью ринулся к ближайшему терминалу управления. Странник начал манёвр уклонения, его корпус заскрипел под чудовищной нагрузкой. В иллюминаторах проплывали не звёзды, а какие-то струящиеся, перламутровые разводы. Они сгущались, превращаясь в нечто монструозное и целенаправленное. Мыслительный процесс, столь же чуждый человеческой логике, сколь логика человека должна была быть чужда муравейнику.

– Орлов, отчёт! – голос Колесникова, звучащий сквозь вой сирен и треск помех, был подобен удару клинка по броне.

– Масс-детекторы зашкаливают! Множественные контакты, исчисляемые тысячами!

Я был уже у подножия Полимата, мои пальцы скользнули по холодной броне, отыскивая скрытые панели. Не нужно было капсулы. Не было времени на подключение через нейроинтерфейс. Предстоял грубый, силовой контакт – экстренное слияние, к которому меня готовили все эти месяцы.

– Мехвод готов к бою! – крикнул я в общий голосовой канал. – Открывайте внешний шлюз! Выхожу на корпус!

Колесников, не отрываясь от тактического галодисплея, кивнул. Его лицо было маской из гранита и воли.

– Разрешаю. Орлов, прикрывайте его всеми средствами. Воронов, ваша задача – не уничтожить их. Вы не сможете. Ваша задача – понять рисунок атаки. Найти ритм. Они мыслят, как коллективный разум. Нарушьте их связь.

Люди в ангаре бросились к шлюзовым механизмам. С шипением массивные титановые затворы поползли в стороны, открывая чёрную бездну космоса, искривлённую и искажённую набегающими волнами Роя. Давление упало, воздух с рёвом устремился в вакуум. Но на этот раз всё было иначе. Связь была грубой, болезненной. Логос сопротивлялся экстренному подключению, его кристально ясная логика не могла обработать этот внезапный, дикий напор моей воли. Я чувствовал, как виртуальные нервы рвутся под напором.

– Подчиняйся! – мысленно проревел я, вливая в холодные алгоритмы всю ярость, весь страх, всю свою человеческую сущность. – Я командир! Ты моё тело!

И слияние произошло. Не гармоничный симбиоз, а слияние двух воль в единый кулак. Мир взорвался. Я не просто видел корабль и атакующих сущностей. Я чувствовал робота каждой молекулой своего стального тела. Слышал скрежет каркаса под чужеродным воздействием. Полимат шагнул за пределы шлюза. Его мощные магнитные захваты на ступнях с глухим стуком вцепились в обшивку корабля. Космос вокруг кишел. Это были не корабли. Это были чёрно-фиолетовые создания, похожие на сгустки жидкой ночи, на хитиновых насекомых из кошмаров. Они двигались с немыслимой, синхронной скоростью, их движения были идеально скоординированы, как в сверхсложном балете смерти. Они не атаковали поодиночке. Волна из сотен таких существ накатывала на Странник, и в каждом месте их касания броня плавилась.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.