Нерождённый

Глава 1. Прибой

Тусклый свет факела судорожно рыскал по стенам темного коридора загадочной гробницы. Юноша с бледно-серой кожей и волосами цвета угольной золы лихорадочно искал, сам не зная, что. Символы казались ему знакомыми, но он никак не мог вспомнить где их видел. Вдруг один из знаков засиял тусклым голубым светом. Юноша подошел к загадочному символу и ощутил ком в горле. Слеза скатилась по его сухой щеке. Грудь сдавил безмолвный крик, так и не выбравшись наружу. От тоски и чувства одиночества юноше захотелось царапать стены. Кругом доносился шепот тысячи голосов, сливающийся в какофонию. Закрыв уши ладонями, юноша помчался вглубь коридора. Он бежал, по ощущениям, где-то час, отгоняя голоса прочь. По ногам бежала неприятная рябь, а в животе словно пылал огонь.

Спустя какое-то время юноша оказался в большом зале, освещенном парой тусклых факелов. Неяркий свет обволакивал стены, пробираясь до самых уголков зала. По краям выстроилось восемь разных колонн с фресками странных существ. Где-то вдалеке гулял ветер, пронзительный, словно не из этого мира. В центре зала, в ржавой клетке, на полу сидела седовласая девушка в чёрном одеянии. Она смотрела на парнишку с болью в голубых глазах, бессильно цепляясь за решетку. Её светлая кожа была обветренной, но всё же гладкой и нежной. Он рывком понесся к клетке, пытаясь разломать её и вызволить оттуда девушку, но у парня просто не было на это сил. Тогда он нежно взял её за руку.

– Когда ты придёшь за мной? – спросила пленница. Её голос был нежным и пронзительным. В воздухе повисла тишина, рядом с девушкой мир ощущался куда спокойнее и дышать стало легче.

– Как тебя зовут? – спросил бледный парень. Девушка горько улыбнулась и опустила глаза в пол.

– Конечно, ты меня не помнишь. Зови Седовлаской.

Юноша не знал пленницу, но в миг почувствовал в ней что-то родное. Тогда он взял её за руку и пообещал.

– Я приду за тобой.

После этих слов девушка обратилась в прах, а юноша провалился в темноту.

Когда он вновь увидел свет перед ним открылся прекрасный пейзаж. Река с заснеженных гор водопадом наполняла чистейшее озеро. Зеленая трава тянулась к Солнцу и птицы щебетали полную жизни песнь. Кругом пахло свежестью и лесными ягодами. В чистом поле двое людей в чёрных мантиях тыкали друг в друга церемониальными кинжалами и радостно смеялись, создавая в прекрасной картине нечто неправильное. Их лица под капюшонами заволокло черной дымкой, а кисти их рук были сухими, бледными и костлявыми. Внезапно они остановились и одновременно повернули головы к юноше. Один из них настороженно произнёс слова, от которых парню на мгновение стало не по себе.

– Ты! Тебя здесь быть не должно…

Проснулся парень от резкого шума ломающейся мебели и гула толпы. Кровь полилась на дощатый пол ровной струей, а вслед за ней упала и пара зубов. Пьяный мужик с густой бородой стоял на четвереньках, а над ним склонился лысый бугай. Одна из его рук держалась на пряжке ремня.

– Ты, сука, кого дебилом назвал? – наседал бугай, пиная бородача по ребрам. Хруст рёбер пьяного разносился по всему помещению. Дружки борова насмехались над избитым. Они плевали на него и отталкивали от себя ногами. Стража спокойно стояла у стен, выказывая лишь презрение к отбросам. Внезапно один из солдат подошёл к бугаю и приставил меч к горлу борова.

– А ну пошли нахуй отсюда! – приказал стражник.

Здоровяк побледнел. Гордыня почти заставила его пойти страже наперекор, но кореша вытянули буйного из здания от греха подальше.

– Спасибо, – с болезненным хрипом сказал Пьяница.

Человек с мечом посмотрел на него как обычно смотрят на кусок говна.

– Если ещё раз тебя замечу ты отсюда следом вылетишь, а теперь поднялся и в очередь.

Пьянчуга послушно встал, опираясь на заваленный стол, и, на дрожащих ногах, побрел в конец очереди.

В углу компания бродяг раскуривала самокрутку с опием, чтобы как-то скрасить ожидание. Смех с криками и бубнежом сливались в общий гул. Воздух был пропитан смогом, паленым алкоголем и потом. На стражников никто даже не смотрел, себе дороже. Очередь к регистрационному столику кипела от стычек и бранных слов. Изредка солдаты вмешивались в этот хаос, выгоняя из пункта набора новобранцев особо буйных вроде того жирдяя, что избивал слабого и, что куда хуже, пачкал пол кровью.

За столиком сидел пожилой солдат с короткой седой бородкой. Его местами ржавые латы смотрелись на нём слегка великовато, особенно в районе плеч. Он оторвался от своих журналов и поднял взгляд на претендента.

– Видок у тебя не очень, парень, ты не при смерти, часом?

В безжизненных серых глазах юноши читалась абсолютная пустота. Он окинул старика болезненным взглядом и вяло ответил.

– Жить буду.

– Имя? – Не стал терять времени солдат.

– Зарайн

– Что умеешь?

– Да в общем то ничего. Немного драться, читать карты умею.

– Ну в "драться"я, может быть, и поверю, но, кто тебя читать-то научил? – недоуменно спросил солдат.

– Друг, бывший вояка из ваших.

– Из списанных чтоль? Знавал я таких бедолаг, сначала им дают медаль за ранение, а с медалькой уже шлют нахер.

– И много таких? – спросил Зарайн.

– Ну о тебе то вряд ли вспомнят если покалечат, знаешь что у нас за орден?

– В общих чертах. Слышал у вас за заслуги могут и в чин возвести.

– Могут, – ответил солдат.

– Да только, чтобы чин получить, сначала выжить надо, а бросать вас будут в самую жопу, уж поверь.

– Смерть мне точно не грозит, – сухо пробубнил Зарайн.

– Да-да, много таких валяется. Ну, собственно, – солдат свернул кипу бумаг в сверток и отдал новобранцу.

– Отправляйся с этим в лагерь ордена, там тебе дадут дальнейшие распоряжения.

Зарайн взял документы и был таков.

Выйдя из пункта набора новобранцев, Зарайн побрел по улицам родного бедного района. Тучи хмуро затянули небо, не оставляя места солнцу. Ветер гнал листву и мусор по всей улице. От некогда вымощенной брусчатки остались только отдельные разбитые куски. Полузатопленная каменная кладка здешних домов давно покрылась плесенью и потрескалась. Детишки возле мутного канала игрались с самодельными игрушками, а рядом, как ни в чем не бывало, спала местная алкашня. Для Зарайна подобные картины никогда не были чем-то из ряда вон выходящим, других он попросту не видел. Юноша забрел в переулок, усеянный лавками, в которых горожане торговали рыбой, хлебом, крупами. Некоторые даже продавали мясо, правда не особо свежее. Этот переулок называется скудным рынком. Зарайн подошел в одноглазому делу, что торговал картошкой и протянул ему руку.

– Здоров, Киж, как торговля?

– Ооо, ебать кого я вижу, шкет Куца! Какими судьбами?

– Мимоходом, иду в лагерь безродных.

Киж раздосадовано сплюнул на землю.

– Тьфу ты, бля, и тебя туда же. Чё вам не сидится то, всё б вам в эти армии боярские лезть.

– Ну не гунди, ты ж знаешь, что вне армии у нас делать нехер, – отмахнулся Зарайн.

– Ну, дело твоё. Я вон, картошки накопал и в хуй не дую.

– Ладно, бывай, – попрощался Зарайн и пошёл дальше.

Дорога к месту службы Зарайна пролегала через болота, на которых стояли грязные полуразваленные землянки. На ветках деревьев сушилась драная одежда. Рядом со шмотьëм спокойно сушилась и рыба. У своих хижин тощие бабы разделывали бродячих животных. От болот исходила пахло илом и плесенью. Зарайн брел по рыхлой водянистой земле и его ботинки слегка утопали в грязи.

Он вспоминал как Куц учил его ловить рыбу в этих болтах. Рыба всегда была тощей, костлявой и воняла тиной. Вечером они разводили костер где нибудь неподалеку от стен города и лакомились пусть и скудным, но всё же уловом.

По пути Зарайн встретил бедолагу, угодившего ногой в рыбацкую ловушку. Парень был примерно таким же тощим, как и Зарайн.

– Мужик, помоги выбраться.

Зарайн едва подавил в себе желание рассмеяться, потом подошёл к бедняге, достал из-за пояса ржавый нож и перерезал сеть.

– Тебя как звать, везунчик? – спросил Зарайн, отчаянно давя в себе смех.

– Каин.

– Я Зарайн, будем знакомы. Ты как там оказался?

– Да шапку ветром унесло прям в болото, ну я лезть за ней, а тут ловушка.

Наконец Зарайн взорвался искренним смехом. Каин сделал раздосадованный вид, но позже всё таки засмеялся следом.

– Ты случайно не в дворняги идёшь? – спросил Каин.

– В дворняги! Ты тоже?

– Третья рота, второй взвод.

– Вот так совпадение, значит вместе служить будем.

Наконец парни добрались до шатких ворот ордена. Пройдя их, Зарайн и Каин встретили добродушного на вид мужичка с короткими русыми волосами.

– Товарищ, подскажи, где здесь второй взвод третьей роты? – обратился Зарайн.

– О, это вы удачно подошли, я как раз вас, видать, и жду. Я Риз, будем знакомы.

– Зарайн.

– Каин.

Новобранцы проходили мимо стройных рядов палаток по краям лагеря, через большой плац в кго центре и тренировочную площадку за ним. Недалеко от полигона стояло единственное деревянное здание на весь лагерь, у дверей которого стояла пара людей с копьями. Забор, окружающий лагерь был не ровно окрашен в грязно-белый цвет и заваливался в некоторых местах.

«Милое местечко, будто в родную канаву вернулся.» – пронеслось в голове паренька.

Возле ближайшей палатки на деревянном ящике сидел Поджарый мужчина примерно лет сорока. Его черные как смоль волосы были убраны в аккуратный короткий хвост. Среди прочих его выделял слегка потрепанный военный плащ, что, в купе с относительно опрятным внешним видом выдавало в нем Бывалого вояку. С расслабленным видом он травил компании, собравшейся у костра, военные истории.

– …Буквально единицы. Бывали случаи, когда целые дивизии отправляли в суицидальные кампании, как, например, когда Ян Зоркий отправил пятнадцать тысяч солдат ордена штурмовать Город Жи-Ан. Пиздец, покрошили всех. Просто пятнадцать тысяч голов к замку в телегах приехало. Вояка достал самокрутку, поджег её палкой от костра и хорошенько затянулся едким дымом.

Риз подошел к Вояке.

– Командир, я привел остальных.

– О, еще мясо, подходи не боись, скоро объяснять вам буду что да как, как звать?

– Зарайн

– Я Аластар, документы с собой?

– Да, вот – Зарайн протянул командиру отделения потертые бумаги. Тот в свою очередь бегло прочёл документы и спрятал бумажный сверток во внутренний карман своего плаща, затем вернулся к своему ящику.

– Ну ты по адресу, я – Командир твоего отделения.

Аластар указал какой на место рядом с костром.

– Ну, в общем, присаживайся. До вечера никаких дел нет, заодно расскажешь каким тебя хреном сюда занесло. Это твои товарищи как минимум до следующего похода. – Аластар показал на троих парней, сидящих возле костра.

Пухлый здоровяк подошел к Зарайну и крепко пожал ему руку.

– Меня звать Бабудай, будет кто приставать ты зови, я драки люблю. – Толстячок осветил Зарайна широкой улыбкой и принялся подтрунивать Каина за худобу.

– Слушай, а ты до завтра доживешь? вид у тебя не больно здоровый. – поинтересовался юный мальчуган с наглым лицом, однако Аластар тут же перебил его.

– Ну умрет – его вещи твои, делов то.

– Да нахер мне его обноски, себе оставь. – парировал Колин.

– Пиздеть отставить, – Аластар сказал это то ли с усмешкой, то ли с предупреждением.

Зарайн всё же вмешался, попутно поправляя свою рваную куртку.

– На вид не обращайте внимания, а вещи мои хер кому достанутся.

Все у костра усмехнулись. Все, кроме товарища в тканевом балахоне, что безучастно смотрел вглубь лагеря и, казалось, не обращал внимания на новичка.

Так новое отделение Дворняг в составе шести человек и командира отделения перешучивались и обменивались историями.

Наступил вечер, дежурный по лагерю протрубил команду.

– Строимся на ужин.

Аластар встал со своего ящика и отряхнул свой плащ.

– Ну че, встаём идём жрать?

Все как один повскакивали со своих мест и побрели к общей колонне.

Три куска хлеба, плашка каши и сверток с солью. Такой паёк выдавали на полевой кухне, что находилась в десяти минутах ходьбы от лагеря. В чистом поле стоял с десяток здоровых деревянных столов со скамейками. Мест на всех не хватало, а потому некоторые ели на земле. У одного из ближайших деревьев присел и Зарайн. Он неторопливо зачёрпывал свою кашу деревянной ложкой, попутно разглядывая людей вокруг. Бабудай ходил по столикам и отбирал хлеб у наиболее щуплых. Каин затерялся среди деревьев. Риз напротив старался утихомирить тех, кто отбирал еду у других. Командиры сидели за общим столом, что находился ближе всего к полевой кухне. На их тарелках лежала сочная свинина и жаренный рис.

Новобранцы больше дрались из-за еды, чем ели. В итоге командиры с криками построили роты и вывели солдатню обратно в расположения голодными. Попав в палатку своего отделения парни поняли, что молчун даже не уходил на ужин. Не снимая своего балахона, он старательно чистил покрытый серебром кортик.

– Ты бы его так не показывал. – обеспокоился Риз.

Молчун даже не отреагировал.

А затем прозвучала команда "Отбой".

Глава 2. Доброе утро

– Отделение, подъём! – прокричал дежурный по роте, – строимся перед палаткой. Форма: штаны, голый торс. В темпе вальса!

Новобранцы, не привыкшие к дисциплине, протирали глаза и вальяжно натягивали на ноги ботинки. Уже одетый по указанной форме Аластар стал торопить бойцов, а Каина, который спал, не реагируя на команды, мощным рывком стянул с матраца.

– Кого-то команды не ебут? – спокойно спросил Аластар.

– Одеваемся, строимся.

Утренняя роса покрывала густую траву. Солнце ещё не вышло из-за гор, но свет уже окрасил небо в светло-синий. Воздух был чистым и обжигающе-холодным. Едва продрав глаза, солдаты выстроились в шеренгу. Риз и молчун ещё как-то сходили на солдат, остальных словно выдернули из захудалого трактира. Зарайн и вовсе выглядел как зомби. Всё его тело покрывали старые порезы и разрывы.

– Долго, парни, – отчитал Аластар.

– Сейчас бежим вокруг болот, два километра, строем. Направо, марш.

Командир отделения бежал первым, причем с лёгкостью атлета. Вслед за ним бежали Колин и безымянный товарищ. Слегка позади них бежали Зарайн и Риз. В хвосте с тяжелым дыханием и красными лицами плелись Каин и Бабудай. Повсюду виднелись такие же отделения. Так группами по семь человек вокруг болот бежала вся рота. Свежий запах осеннего утра смешался со смрадом грязной одежды и немытых тел. Кое-где разносились походные песни вперемешку с командами и бранью командиров.

– И что, мы так каждое утро бегать будем? – взмолился Бабудай на полпути.

– Ни пизди, силы тратишь, – урывками отвечал Каин.

– Хвост, подтягиваемся, – донеслось из головы колонны.

Риз, открывший в себе второе дыхание, вырвался вперёд, обгоняя Колина и молчуна. Теперь он пытался тягаться с командиром. Зарайн держал темп, но постоянно запинался о корни деревьев, торчащие из земли.

Первым к палаткам пришёл Аластар. Явно привыкший к утренним пробежкам, он не показывал никаких признаков усталости. Риз и вовсе почти обогнал командира, но немного сбавил на финише. Вслед за ним прибежал явно запыхавшийся безымянный товарищ. С его лба стекал пот, а щеки горели ярким румянцем. Он убирал с лица длинные светлые волосы, но пряди снова и снова лезли в глаза. Зарайн бежал в одном темпе с молчуном, однако в нём не было ни грамма усталости. Кожа всё такая же сухая и бледная. Дыхание было легким и слабым, словно Зарайн не бегал километры, а стоял возле палатки. Колин слегка сбавил темп ближе к концу пробежки, но все равно пришел вместе с отделением и сохранил свои силы. Через пару мгновений из-за поворота замаячили запыхавшиеся Каин и Бабудай. Они едва перебирали ноги, тщетно стараясь хоть как-то выровнять дыхание. Аластар взял деревянную палку и принялся ждать их у палатки. Лицо командира отделения застыло в скучающей гримасе, и он ходил взад-вперед, ожидая капуш.

Когда опоздавшие добрались до палатки, Аластар без лишних слов заехал обессиленному Бабудаю палкой по уху, да так, что последний повалился на землю, а из рассеченного затылка пошла кровь. Каин попытался выставить руки, но палка командира метко влетела второму опоздавшему в ребра, заставив того согнуться пополам.

Колин стоял в растерянности, а молчаливый парень лишь украдкой кивнул, смекнув, что здесь бывает с отстающими. Риз помог парням встать иотряхнуться.

– За палаткой бочки с водой, умываемся, идем на завтрак. После этого

развод. – невозмутимо сказал командир.

– Аластар, а поссать можно? – спросил Колин, слегка пританцовывая.

– Можно за хуй подержаться, – отрезал Аластар, выкидывая палку в кусты.

– у нас принято говорить "разрешите".

– Разрешите? – неуверенно повторил за командиром Колин.

– Держись, – выпалил Аластар, но, видя смешные ужимки Колина, сдался.

– Пиздуй давай.

На завтрак весь взвод выстроился в колонну по двое. Третье и четвертое отделения состоят из тех, кто уже послужил какое-то время. Они выглядят внушительнее и опрятнее. Взвод отправился на плац и присоединился к остальной роте. Командиры отделений стояли в голове своего взвода, а взводные шли в голове роты. Весь этот прекрасный состав раздолбаев вёл Замкор, он же Заместитель командира роты, Лысый мускулистый мужик, покрытый шрамами от основания шеи до макушки. Зарайн затерялся в колонне среди других таких же новобранцев.

– Всем высморкаться! – громко скомандовал Замкор перед заходом на полевую кухню. После того, как рота высморкалась, земля едва не стала болотом. Очередь на получение пайка растянулась на полчаса, не меньше. Солдатам выдали ту же пресную кашу, что и накануне вечером, только на сей раз без соли. От прежних склок за еду не осталось ни следа. Прием пищи закончился едва ли не в тот момент, когда последние новобранцы взяли еду. Взводные с матом построили роты и весь лагерь в колоннах отправился на развод.

На плацу стоял гул. Солдатня перешептывалась между собой, попутно получая подзатыльники от младшего командования за неопрятный вид. Командиры рот вышли к своим подразделениям и, как один, скомандовали.

– Рота!

В миг на плацу воцарилась почти мертвая тишина.

– Равняйсь! Отставить. Равняйсь! Смирно!

Верхом на коне на плац выскочил старик в парадной одежде.

– Равнение на командира ордена! – подал команду командир роты.

Старик слез с коня и занял своё место в центре плаца. Командиры рот выстроились перед ним в чёткую линию. После их недолгого разговора они описали резкий полукруг и вернулись к своим подразделениям. Командир ордена плавно и глубоко вдохнул, после чего спокойно и уверенно, но так, чтобы каждый услышал, отчеканил.

– Здравствуйте, товарищи!

Спустя оглушительно долгую секунду по лагерю раздалось громогласное приветствие:

– ЗДРАВИЯ ЖЕЛАЮ, ТОВАРИЩ КОМАНДИР ОРДЕНА!

Старик окинул ряды суровым взглядом и приступил к своей речи.

– Как вы знаете, на пороге война с Эринмирцами. Вы пройдете ускоренный курс боевой подготовки. Ебать вам головы долго не буду, сами всё понимаете. Месяц вас будут дрючить, потом кинут в поле. Кто выживет, получит все заслуженные награды. Кто не выживет, тот больше не воюет. В ваших интересах впитать всё, что в вас запихнут наставники. Сейчас вы отправитесь получать военную форму согласно очерёдности. Затем по плану занятий. А теперь, Смирно! Развод окончен, командирам развести солдат по расположениям. Вольно, разойтись.

Солнце превратило полигон в раскаленную пустыню. Изможденный взвод отрабатывал приемы рукопашного боя вот уже третий час. На тренировочных площадках стоял резкий запах пота и крови. Новые чёрные плащи аккуратно развешаны по крючкам у входа на площадку и связаны между собой. Чтобы не стащили. У деревянной ограды стоял суровый мужик с короткими чёрными волосами. Его лицо покрыто множеством шрамов, а тело сплошь усыпано рубцами и старыми ранами. Командир второго взвода третьей роты ордена безродных зорко наблюдал за ходом тренировки и давал инструкции наставникам. Завидев Каина и Бабудая, он свистнул Аластару, указал на тех двоих, затем дважды быстро сжал ладонь.

– Вы, блин, два брата-акробата.

Командир отделения подошёл к ним.

– Вы так за углом обжиматься будете. Это че за хуйня?

Каин начал было оправдываться, но Бабудай его перебил.

– Он меня легче вдвое, как нам отрабатывать?

– У вас удар в прыжке, какая тебе хуй разница каких он размеров?

– Да он же скопытится, если я в него попаду, – хорохорился Бабудай.

– Ну давай со мной отработаешь, – предложил Аластар.

– Да не вопрос! – с вызовом в глазах ответил Бабудай.

– Баб, – настороженно окликнул Каин, – Ты случайно ëбу не дал?

Пухлячок ждал шанса поквитаться с командиром за удар палкой после утренней пробежки. Тогда Бабудаю пришлось терпеть, он был слишком вымотан, но теперь он сможет показать командиру, где раки зимуют.

Бой начался, как только оба бойца подняли руки. Бабудай был собран. Первым делом он разогнался и попытался с прыжка ударить командира ногой в грудь. Но Аластар сделал шаг в сторону и с разворота врезал Бабудаю локтем в ухо, затем этой же рукой обхватил шею здоровяка и бросил его через бедро. Пока толстяк пытался встать, Аластар ходил по кругу, переводя дыхание. Бабудай бросился на бывалого вояку, нанося размашистые удары. Нырок, отход назад, ещё нырок ещё отход, пока в один момент Аластар не толкнул ученика ногой в бедро. После того, как Бабудай потерял равновесие и осел, командир в прыжке двинул ему тяжёлым ботинком в лицо, разбив нос. После этого здоровяк уже не вставал. Он держался за лицо, а кровь текла сквозь пальцы на пыльную землю.

– Вот так нужно проводить удар в прыжке, – объяснил командир.

Толстяк лежал на горячей земле, бессильный и униженный. Каин попытался поднять Бабудая, но тут же нарвался на командирский удар с ноги. Щуплый парень на удивление быстро поставил блок, но ноги подкачали, и Каин повалился на спину.

– Пусть встаёт сам, – спокойно сказал Аластар.

Риз и Колин отвлеклись от тренировки, чтобы понаблюдать за тем, что произойдет дальше, но, увидев взгляд командира взвода, поспешно вернулись к отработке. Зарайн с молчаливым товарищем, не обращая внимания на происходящее, красили ограду. Слой за слоем Зарайн наносил известь на неотесанное дерево. Кисть то и дело цеплялась за шершавое дерево, теряя волоски.

– Не больно ты разговорчивый, – подал голос молчаливый блондин.

Зарайн с широко раскрытыми глазами повернул голову в сторону молчуна.

– Вот не от тебя я ожидал такое услышать, я-то хоть имя своё сказал, – воскликнул Зарайн.

– Я Люциус. Прошу прощения, что сразу не представился, – промолвил блондин, затем вытянул в сторону Зарайна испачканный в извести кулак. Зарайн стукнул по нему в ответ и немного ухмыльнулся.

– Ну и как ты оказался в дворнягах, Люциус? – спросил Зарайн.

– Да как и все, через пункт набора, – безмятежно ответил Люциус.

– Я к тому, – продолжил Зарайн, – что не больно ты тянешь на безродного. Зубы ровные, шрамов нет.

– Долгая история, – отмахнулся Люциус, – Впрочем ты тоже, знаешь, на обычного бродягу не похож.

– Это чем? – удивился похожий на труп парень.

– Ты извини, конечно, но ты больше похож на мертвого, чем на живого. Но выносливости у тебя побольше, чем у командира.

– Нет у меня никакой выносливости, я просто не устаю, – буркнул Зарайн.

– Это как? – не понял блондин.

– Ну выносливость, как я понял, тренировать нужно, а я с рождения не знал, что вы чувствуете, когда устаëте.

– Что-то так въебать тебе захотелось, – пошутил Люциус.

Зарайн тихо усмехнулся.

Дальнейшая покраска прошла без единого слова.

– Всё? Закончили? – спросил Зарайн.

– Да, пошли докладываться, – ответил Люциус.

Зарайн и Люциус подошли к командиру взвода.

– Товарищ Комвзвод, работы по проведению покраски ограждения выполнены. Солдаты Люциус и Зарайн, – отчитался Люциус.

– Заебись вам, – ответил Комвзвод.

– Взяли копья и на отработку.

Зарайн и Люциус встали друг напротив друга с копьями и заняли боевое положение. Люциус первым совершил выпад в голову Зарайна. Его движение было отточенным и резким, однако его противник увернулся в сторону и одновременным движением выбросил копье в грудь Люциуса. Тот в свою очередь отбил удар другим концом копья и, воспользовавшись неустойчивым положением Зарайна, описал круг всем телом, затем нанес размашистый удар в ноги бледного парня. Зарайн упал на землю подобно тряпичной кукле.