Он видел как смерть меняет людей-этих она тоже изменила. Печать боли неверия и обиды застыла на их лицах.
Дождь пошел еще сильней.
Тела ментов он сбросил в канаву отогнал машину и выключил свет.
Время есть -мало но есть. До поворота километра два-до дома тоже.
Успею -время есть.
Дом его стоял недалеко от дороги. Тускло горел фонарь на столбе. Он загнал машину во двор, сунулся к двери-закрыто.
– Открывай сука-заорал он в ярости пиная дверь.
Через минуту дверь словно бы нехотя медленно распахнулась. Милка.
– Че орешь-то дурак-лениво, потягиваясь словно кошка спросила она
– Валить надо, вот че. Там в машине двое баба мертвая да пацанчик, да еще ментов двоих мочкануть пришлось.
– Сдурел совсем урод.
– Я тебе сдурею, сука-прошипел он.
– Сдурею.
– Случилось-то что, объясни.
– Случилось.. Я тебе скажу что случилось. Берем бабу на кровать ее -щенка к ней по отъезду грохнем.
– Этот как там.
– Кто?
– Конь в пальто. Тот в сарае.
– Да жив вроде. Молчит.
– Вот и ладненько -будет снегурке нашей напарник. Щенка с собой возьмем-если что прикроемся. Ты давай вещички деньги документы все собери и пожрать по быстрому сготовь. У нас на все про все час-полтора. Главное до Казани минут за сорок добраться-дальше вылезем.
– А че сейчас -то надумал?
– А когда вышло нам, тогда и надумал. Ты че мне башку-то трахаешь? Того убил сего убил, бабу, мальчишку или напомнить тебе куда остальных девали. А? По пятьдесят тыщ баксов за башку и это только сопляки. А что зачем для чего и как их там? Это как.
– Да поняла я поняла.
– А раз поняла то и делай. За такие делишки вилы нам обоим, а эти -эти за наш счет же и отмажутся. Клиенты сука.
Выйдя во двор он закурил и пошел в сарай.
Мужик лежал в дальнем левом углу и не шевелился. Пинком ноги он перевернул скрюченное легкое как перышко тело -и понял мертв. Вот и ладненько. Сбив резким ударом крышку с канистры разлил бензин. Вторую прихватил с собой в дом. В принципе все-польем дома, дальше само разойдется.
Пойдя через сени в дом он зашел на кухню, налил водочки закусил.
Звериным чутьем что не раз спасало его он понял что-то не так.
Холод и какая-то звенящая тишина стояли в доме.
– Эй, ты че уснула что ли-окликнул он Милку.
– Вот сука, молчит.
Прихватив с собой ружье он пошел в зал. Милка сидела за столом вся какая-то словно окаменевшая с одурелыми от ужаса глазами.
– Ты че расселась, дура- ждать не буду.
– Петь.. ты на часы посмотри Петь. Лед на окнах -как зима Петь.
– И че часы твои, да время щас ныне лето -завтра зима.
– Петь ты в угол посмотри Петь. Шепчет он -вспомни говорит. Что вспомни Петь?
Он обернулся и точно мальчишка стоял в углу и бормотал что-то неуловимо разборчивое. Он сунулся было к нему но словно невидимая стена отбросила его назад и ожгла непонятно то ли огнем то ли холодом.
Милку внезапно забила крупная дрожь и захлебываясь диким криком пополам с воем и плачем она заорала
– Вспомни, вспомни! Что вспомни аааа…!Мальчишка был уже в середине зала. Милка прекратила орать и стояла вытянувшись в струнку возле стены. Мальчишка продолжал что-то шептать но с каждым шагом его голос становился все громче и отчетливей
– Вспомни, вспомни.
Пламя жутким и звонким огнем вырвалось из стен охватив огнем почти всю комнату. Милка вспыхнула как смоляной факел. Он стоял и смотрел как она горела-не звука не слова.
Жадное пламя метнулось к нему. Разбив плечо о косяк он вывалился из комнаты. Пламя за ним.
Дверь.
Заклинило.
Удар, другой третий. И он вывалился на улицу. Вывалился в непонятную темную муть. Под ногами противно зачавкала жидкая грязь пополам с ледяным настом. Напротив него в столбе какого-то серо-белого цвета стояли двое. Мальчишка и его мать.
– Ты должен вспомнить-сказал он.
Внезапно оба они оказались на расстоянии вытянутой руки от него.
– Ты должен вспомнить.
Резко без замаха она ударила его. Он отбил удар прикладом. Плоть. Значит можно убить. Но мальчишка опередил его. Резкая боль. Запястье потом живот. Кое -как ремне он перетянул запястье, боль немного утихла.
– Ты должен вспомнить -снова повторил мальчишка.