– А давай обменяемся, друг! – предложил Денис. – Ты мне свой, а я тебе этот! Смотри, какой он клевый! У него и экран широкий, и навороты всякие. Ты своим друзьям хвастаться будешь! В Пакистан поедешь, там такой только у президента есть, наверное. Все девки твои будут!
Продавец испуганно огляделся по сторонам. Но никого рядом не было. Денис достал из сумки кошелек и, отсчитав несколько купюр по сто долларов, протянул их пакистанцу.
– Ну давай, друг, думай быстрее. Я сейчас на самолет опоздаю…
– Хорошо. – Пакистанец выхватил из рук Дениса деньги и новый телефон, протянув ему свою трубку.
– Вот и ладно! Молодец!
– А зачем вам это, сэр? – спросил пакистанец, разглядывая свое неожиданное приобретение. – Охренеть… какой телефон!
– Да так, долго объяснять…
Денис, задыхаясь, со всех ног бежал к выходу. Он был последним пассажиром, которого все ждали. Недовольная стюардесса лишь мельком взглянула на его посадочный, кивнув в сторону самолета.
– Извините, – прошептал Денис.
Она ничего не ответила, проводив его взглядом до входа в телескопический трап.
Войдя в салон самолета, Денис увидел перед собой десятки раздраженных людей, сверлящих его злыми глазами. Казалось, дай им шанс, и они разорвут его на куски. «И это воспитанные люди, – думал он, проходя по салону. – Во многом ради них я старался, хотел, чтобы все остались живы и целы».
– Козел! – сказала японка с острыми коленками и миниатюрным детским личиком.
– Сама дура, – огрызнулся он.
Японка подняла вверх средний палец, показав не требующий слов жест. Денис дошел до своего места, плюхнулся в кресло и засунул под сидение подарки для семьи и отца.
«Просьба отключить телефоны. Мобильная связь может создавать помехи при взлете», – донеслось из динамиков.
В салоне стало шумно. Пассажиры принялись отключать телефоны. Денис вынул из кармана свой новый «пакистанский айфон», чем-то похожий на расплюснутую елочную игрушку в наклейках. Он хотел его отключить, но вдруг понял, что тот и так в неработающем режиме. А потом на экране появились яблоко и просьба ввести пин-код, про который он, заключая сделку, совсем забыл. Обнаружив эту оплошность, Денис пришел к неутешительному выводу: англо-пакистанский айфон вряд ли удастся использовать дома. Конечно, его можно будет попробовать взломать, заплатить деньги хакерам или даже нанять фээсбэшников. Но это все не гарантировало положительного результата. Оставалось одно – вернуть свой старый айфон. Найти чертову англичанку и забрать телефон с трещинами – да, поврежденный и заряженный плохой энергией, но это лучше, чем «недотелефон», который он сжимал в руке. Тем временем самолет уже выруливал на взлетную полосу.
Дениса вновь бросило в жар. Он расстегнул ворот рубашки и позвал стюардессу. Шансов покинуть самолет, а главное, найти ту англичанку не было никаких. Осознав, что ему придется лететь на родину с тем, что есть, Денис почувствовал знакомые симптомы начинающейся паники. Он весь покрылся испариной, колени дрожали, из глаз брызнули слезы.
– Воды! – крикнул он подошедшей стюардессе.
Она протянула ему стакан с минералкой, отошла в начало салона и села в специальное кресло, приготовившись к взлету.
Был лишь один способ улететь, не устроив переполоха. Денис знал, что надо делать. Он выпил всю воду. Налил в стакан виски из бутылки, которую купил отцу. Выпил до дна, закусив шоколадной конфетой. Затем снова наполнил стакан и выпил. Бутылка опустела наполовину. Далее последовал третий стакан… Самолет оторвался от земли и стал набирать высоту. Паника отступала.
Глава 8
Гадалка
В этот раз все было сложнее. Жена подготовила мать Дениса к решительным действиям. Обе женщины считали, что нужно срочно предпринимать какие-то серьезные меры. После того как Денис вылетел из Лондона, он вышел на связь только через сутки, оказавшись в одном московском отеле. Как обычно, вспомнить он ничего не мог. Как обычно, потратил все свои деньги и даже потерял сумку. Благо документы были в кармане. Но компьютер и даже задрипанный пакистанский айфон пропали. В общем, с каждым разом становилось все хуже – длительность провалов увеличилась. Раньше он помнил хотя бы отдельные моменты, вспышками возникавшие в его сознании. По ним Денис пытался восстановить ход вечера или ночи. И иногда это ему удавалось. Сейчас же он не помнил ровным счетом ничего. То есть до какого-то момента все помнил прекрасно, а потом – бац, и провал. Причем полный, без каких-либо вспышек.
– Может быть, тебе закодироваться? – предложила жена.
– Ну я же не алкаш какой-то, – запротестовал Денис, – я ведь по другим причинам срываюсь. Из-за стресса, в основном.
– Да какая разница, почему ты срываешься, важно, что потом ты теряешься и не помнишь ничего, – вступила в разговор мать Дениса, полноватая, круглолицая, с русыми волнистыми волосами.
– Да я просто залип на этот телефон. А так бы и не пил. Случайно все вышло, прямо в самолете.
– Вчера на мальчика залип, сегодня на телефон, завтра еще на что-нибудь! – вспылила жена и стала нервно ходить по кухне.
– Это хорошо еще, что живой вернулся. Могли ведь и бандиты похитить, стали бы издеваться, выкуп требовать. А потом бы убили, – добавила мать и смахнула слезу со щеки.
– А могли бы сразу убить, бомжи какие-нибудь. Сколько таких случаев! – поддакнула жена.
– Ладно, хватит! Кодироваться я не буду. Я не алкоголик. У меня просто невроз, который дает такие вот сбои. – Денис встал, всем видом показывая, что не намерен продолжать дискуссию.
– Ты пойми, сынок, мы же за тебя волнуемся. Сейчас время-то какое? Тут вон и трезвых на улице грабят, убивают, а ты пьяный не пойми где и с кем бродишь.
– Мама, я ценю твою заботу… – Денис ухмыльнулся, открыл холодильник, достал батон колбасы и, усевшись за стол, принялся резать его. – Но кодироваться не буду. Не хватало мне еще ласты склеить от этой кодировки.
– Да ты знаешь, сколько людей кодируется! – не унималась мать. – И ничего, живут же.
– Не буду! – поставил точку Денис.
– Хорошо, а что ты намерен делать? – Жена села напротив него, уткнувшись острыми локтями в столешницу.
– Ничего! Просто пить не буду. Вот и все.
– Ты уже обещал, но ничего из этого не вышло. Срываешься даже по пустякам. Вообще удар не держишь, – возразила жена.
– Кстати, мне в этот раз женщина какая-то мерещилась. Грудастая! В белом, – вдруг вспомнил Денис.
– Блядь какая-нибудь, которая у тебя деньги забрала! – возмутилась жена.
– Господи!.. – Мать заерзала на стуле так, что тот заскрипел.
– Да не блядь это. Медсестра скорее… – Денис пытался вспомнить, продолжая нарезать колбасу. – Бляди так не одеваются и уколы в жопу не делают. А эта мне уколы какие-то фигачила во сне.
– Нехороший сон. – Мать начала креститься, но вдруг, резко остановившись, произнесла: – Может, тебя сглазили, Денис? Порчу навели? А медсестра означает болезнь твою?
– Ерунда, – ответил Денис, но потом задумался.
А что если на него и правда навели порчу? Или еще хуже – проклятие? Вроде бы он не делал никому ничего плохого. Но ведь есть люди, которые без всякой причины могут сотворить гадость. Вдруг он стал их жертвой?
– Давай я тебе номер гадалки одной дам, – предложила мать.
– Да ну ее, – отмахнулся Денис. – Наговорит еще мне…
– А что ты собираешься делать? А? – влезла в разговор жена. – Как с пьянством своим бороться?
– С неврозом, а не с пьянством! – поправил ее Денис.
Мать взяла со стола кружок колбасы, положила его на кусок хлеба, налила в кружку чая. Машка протянула ей кухонное махровое полотенце, которое мать бросила на колени.