Люкс с видом на кладбище

– А сам Роман Гойдо это видел? Он сейчас здесь? – насторожился Крячко.

– Да, разумеется! – поспешно подтвердил Антоновский. – Супруги в нашем клубе уже давно, почти с самого его открытия. Он и сам очень часто медитирует в компании с кем-нибудь…

– Женского пола? – иронично уточнил Стас.

– Ну, в общем-то, да, – не очень охотно подтвердил топ-менеджер.

Как он поведал далее, медитировать Гойдо чаще всего предпочитал сразу с двумя-тремя дамами, в число которых частенько входила и Юлия Сивяркина – ведущий креативный модельер одного из столичных домов моды.

– Поэтому ни о какой ревности тут, разумеется, не может быть и речи, – подчеркнул Антоновский.

– Тем не менее мы вынуждены констатировать, что в данном заведении, наряду с заявленными формами досуга вполне пристойного свойства, практикуются и такие формы «отдыха», которые имеют признаки организованного разврата. В таком случае ваше учреждение вполне можно считать притоном, – суховато резюмировал Гуров. – Я так понял, вы попросили наших коллег сузить до минимума число тех, кто мог бы оказаться очевидцем данного происшествия?

Антоновский уже в который раз издал сокрушенный вздох и подтвердил это. Учитывая элитарный состав мужчин, членов клуба, и их спутниц, он лично позвонил в Министерство внутренних дел. Ему было достаточно сообщить лишь несколько фамилий, чтобы его собеседники тут же сделали соответствующие выводы. Там в момент поняли, что в случае утечки информации скандал получится грандиозный.

– Нет, уважаемый! – Крячко чуть наморщил нос. – Круг осведомленных лиц в любом случае придется расширить. Для проведения нормальных следственных действий нам необходимы судмедэксперт, криминалисты, да и кинолог с собакой был бы не лишним.

– Но допрашивать и брать, скажем так, какую-то личную информацию будем только мы со Станиславом Васильевичем, – подсластил пилюлю Гуров. – Это я могу обещать твердо.

– Что ж, и на этом спасибо, – безрадостно согласился топ-менеджер. – Кого вы хотели бы видеть в первую очередь?

– Безусловно, Романа и Жанну Гойдо, а также Юлию Сивяркину, – доставая сотовый, деловито пояснил Лев Иванович.

Он набрал номер Орлова и почти сразу же услышал заспанный голос:

– Да, Лева, слушаю!

Гуров рассказал Петру о том, что они со Стасом увидели на месте происшествия, и попросил в срочном порядке прислать судмедэксперта Дроздова, дежурную команду криминалистов, а также кинолога с собакой.

Выслушав его, Орлов немного о чем-то поразмышлял, после чего из трубки донеслось:

– Хорошо, минут через пятнадцать будут. Только ты смотри, слишком уж эту публику не прессуй. Иначе завтра же либералы взвоют. Мол, злые менты превратили свингер-клуб в пыточную избу.

Опера следом за Антоновским прошли на первый этаж и заняли помещения, отведенные им. Гуров обосновался в небольшом конференц-зале. Стасу достался какой-то административный кабинет с сейфом и металлическим шкафом для бумаг, закрытым на замок.

Топ-менеджер заглянул к Гурову и не очень уверенно спросил:

– К вам уже можно? Роман Алексеевич, прошу!

Из-за двери появился рослый мужчина с насупленным лицом. Он прошел к столу, плюхнулся на стул и окинул Льва Ивановича неприязненным взглядом. Гуров задал ему дежурные вопросы, занес ответы в протокол и поинтересовался, как Роман Гойдо проводил время в стенах данного заведения. Тот, все так же строя из себя небожителя, сообщил, что приехал сюда со своей женой, чтобы по-человечески отдохнуть. По его словам, после окончания дискуссии ее участники занялись тем, что каждому больше по вкусу. Лично он, Роман Гойдо, предпочел медитацию по системе раджа-йога в компании с Юлией Сивяркиной и Тамарой Крубновой. О том, что произошло с Валентином Сивяркиным, он узнал от Антоновского, который постучал в дверь будуара, прервал их коллективную медитацию и сообщил о случившемся.

– А вот как вы относитесь к тому, что ваша жена в это же самое время тоже, так сказать, медитировала в компании с Валентином Сивяркиным? – совершенно сухо, сугубо официально поинтересовался Лев Иванович, испытующе глядя на своего собеседника.

Роман изобразил снисходительную улыбочку и пренебрежительно взглянул на сыщика, давая понять, что этот вопрос совершенно неуместен.

– У нас свободные отношения. Мы не сковываем друг друга пустыми условностями, – неспешно процедил он.

Как явствовало из дальнейшего разговора, у Романа Гойдо этот брак был третьим. При этом ни один из своих союзов он не оформлял в ЗАГСе. К женщинам бизнесмен относился как к расходному материалу – попользовался и выбросил. Поэтому ревновать и тем более на кого-то покушаться из-за, условно говоря, жены он даже и не помышлял.

После Романа к Льву Ивановичу вошла пышногрудая, но довольно стройная крашеная блондинка лет тридцати с небольшим, которая выглядела угнетенной и подавленной. Это была Жанна Гойдо, напарница Сивяркина по своеобразной медитации. Гуров задал ей те же самые дежурные вопросы, а потом Гуров попросил рассказать о том, что происходило между нею и Валентином Сивяркиным в будуаре и как именно произошло убийство.

Как видно, Жанна была кем-то хорошо проинструктирована. Она достаточно уверенно заявила о том, что они с Валентином всего лишь медитировали по системе раджа-йоги, имитировали интимные отношения, не вступая в физический контакт.

– Это был как бы тренинг для реальных отношений с мужем, – со значением в голосе подчеркнула Жанна. – С Валей мы отрабатывали ролевую игру, где я была графиней, попавшей в плен к пиратам, а он – капитаном их судна. Валентин объяснил мне мизансцену нашего спектакля. Он как бы врывался в каюту, в которой находилась я, связанная, с какой-то тряпкой на лице, закрывающей глаза. А я должна была умолять меня не трогать. И вся задача была в том, чтобы я не пережала по части жалости к себе, чтобы мои просьбы не убили в нем желания. – Жанна отчего-то засмущалась и замолчала.

Гуров, сохранявший абсолютно безразличный вид, суховато обронил:

– Дальше?

– Ну и по его команде мы разыграли эту сценку. – Женщина пожала плечами. – Я сидела на постели и упрашивала его меня пощадить. Он, изображая безжалостного злодея, приближался ко мне и говорил о том, что сейчас же, немедленно овладеет мною. В какой-то момент Валентин внезапно замолчал, и я услышала, как что-то тяжелое упало на пол. Я его окликнула, но он не ответил. Я почуяла что-то неладное, стащила с глаз повязку и увидела Валю лежащим на полу с ножом в груди. Какой-то миг я еще надеялась, что он экспромтом ввел новый элемент игры. Но мне тут же вдруг стало ясно – Валентин убит. А вот кем и почему – этого я не могу понять до сих пор. Как убийца проник в номер – тоже совершенно непонятно. Дверь была заперта. Снаружи ее можно открыть только при помощи специальной карточки с магнитным кодом.

– А у кого есть такая карточка? – заинтересовался Гуров.

– От этого замка их всего три. У горничной, у меня и Валентина.

– Кто горничная? Как зовут?

– По-моему, ее зовут Наташей. Это у Евгения Эрастовича можно будет уточнить. Я сразу же нажала тревожную кнопку. Прибежали двое охранников, помогли мне освободиться от пут, а потом пришел Евгений Эрастович. Я ему все рассказала, и он позвонил в полицию.

– Кто охранники, как зовут? – уточнил Лев Иванович.

Жанна отрицательно помотала головой:

– Даже не представляю. Здесь вообще-то не поощряется установление знакомств между посетителями клуба и прислугой, – пояснила она.

Гуров пригласил к себе Антоновского и распорядился, чтобы к нему прислали горничную Наталью и двух охранников, которые первыми вошли в будуар к Жанне.

Стас тем временем выяснял обстоятельства пребывания в «Садах Астарты» Юлии Сивяркиной и Тамары Крубновой, жены владельца крупной транспортной компании. Юлия, подвижная шатенка с явно силиконовым бюстом, выглядела крайне расстроенной. На вопросы она отвечала в том же ключе, что и собеседники Гурова. Здесь нет никакого секса, только лекции, диспуты и медитация. О том, кто желал бы смерти ее мужу, Юлия не могла сказать даже приблизительно. По ее мнению, Валентин был человеком абсолютно бесконфликтным, отзывчивым и безусловно положительным во всех отношениях. Почти слово в слово это же повторила и Крубнова.

После них сыщики уже «поточным методом» пропустили всех прочих, задавая главный вопрос – не видел ли кто-нибудь чего-то странного и непонятного. Как и следовало ожидать, никто ничего подобного не заметил. Напоследок дали показания сам Антоновский, охрана и прислуга.

В тот момент, когда Лев Иванович беседовал с Наташей, этакой пампушкой с ржаными волосами и свекольным румянцем щек, к нему неожиданно, без стука, вошел известный столичный адвокат Гарри Бугва. Этот субъект с крупными чертами лица, лысиной вполголовы и кожаной папкой под мышкой с ходу начал «ставить» себя, демонстрировать свою значимость и крутизну.

– Считаю совершенно недопустимым проведение опроса свидетелей в столь поздний час. Вы причиняете людям моральные и физические страдания! – с апломбом заявил он, величественно поводя руками. – Уважаемая, этот господин оказывал на вас какое-то давление? Он заставлял вас признаваться в том, чего вы не совершали? – Адвокат эдаким буревестником посмотрел на вконец растерявшуюся горничную.

Та с растерянным видом отрицательно покачала головой. Бугва тут же истолковал это по-своему:

– Вот видите, господин Гуров, как вы запугали человека – в вашем присутствии данная гражданка даже слово боится сказать!..

Лев Иванович от души рассмеялся в ответ и поинтересовался:

– Вас Антоновский, что ли, вызвал?

– Гм… Это неважно! Главное, я прибыл вовремя и не позволил совершиться полицейскому произволу. Что это у вас тут за намеки относительно существования в этих стенах свингер-клуба? С чего вы вдруг это взяли?

– Исходя из совокупности фактов, которые и дали мне основание сделать такой вывод, – невозмутимо проговорил Гуров. – Наличие помещений со спальными местами, нахождение в них людей, раздетых донага, времяпровождение супружеских пар, которое естественным никак не назовешь. Все признаки секс-притона налицо.

Бугва хлопнул себя по боку рукой и осведомился:

– У вас дома спальные места есть? – Адвокат вскинул к потолку указательный палец. – Есть. Если к вам придут знакомые и попросятся в спальню на пять минут, чтобы устранить непорядок с одеждой, а вместо этого займутся там любовью, то вашу квартиру в таком случае тоже надлежит считать секс-притоном?

– Наташа, скажите, чем занимаются члены клуба в будуарах, для чего они обмениваются женами и мужьями? – простецки, даже чуть скучающе, поинтересовался Лев Иванович. – Эти господа не предлагали вам вместе с ними заняться медитацией?

Женщина застенчиво улыбнулась, что-то хотела сказать, но Бугва поспешил ее перебить:

– Наташа, ни слова! Вы имеете право не отвечать на этот вопрос!

Не тая иронии, Гуров как бы про себя вполголоса резюмировал:

– Не беда! Вы здесь один, а нас двое. Думаю, Станислав Васильевич уже успел найти достаточное число доказательств того, что здесь находится именно притон, а не что-то иное.

Бугва некоторое время оторопело таращился на него, потом растерянно шлепнул варениками губ, громко засопел своим шнобелем и поспешно выскочил в коридор. Наталья, видевшая все это, негромко рассмеялась. При этом было заметно, что ее что-то очень тяготит.

– Вы, я вижу, хотели бы что-то мне рассказать, но отчего-то боитесь это сделать, – задумчиво констатировал Лев Иванович, окинув ее изучающим взглядом.