<< 1 2 3 4 5 6 ... 8 >>

Николай Иванович Леонов
Вышка для бизнесмена

– Молодой человек, вы кем работаете? – спросил врач.

– Сыщик я, – прошептал Лев Иванович.

– И звание имеете?

– Он полковник, – вместо Гурова ответила Мария.

– Тогда давайте, господин полковник, я вас сейчас начну учить, как ловить преступников, – предложил врач. – Вы меня слушать будете или сразу к черту пошлете? – И потребовал: – Предъявите мне любое ваше полужопие.

К чести врача надо сказать, что укола Гуров даже не почувствовал – или его заглушила более сильная боль?

– Вы скажите, что ему нужно, я все сделаю! – попросила Мария.

– А что тут делать? Рецепт простой: холод, голод, покой. Не жрать, как сказала Майя Плисецкая, правда, по совсем другому поводу. Диета строжайшая, но уж никак не тощие салатики, которыми вы фигуру бережете. Это должна быть полноценная еда. Но это вам уже лечащий врач в поликлинике объяснит. Его? – спросил врач, кивая на гантели.

– Да, каждое утро с ними занимается, – объяснила она.

– Пусть забудет! – категорично заявил врач.

– Но от спорта еще никому никакого вреда не было, – возразила Мария.

– Мадам! Если бы от спорта была хоть какая-нибудь польза, на каждом турнике висело бы по пять евреев. Уж вы мне поверьте, – хмыкнул врач и спросил у Гурова: – Вам полегче?

Боль действительно немного отпустила, и Лев кивнул.

– Тогда я уезжаю с нечистой совестью, потому что в больницу вас все-таки надо было забрать. – Он поднялся. – И учтите, господин полковник, что звезды хороши на небе и погонах, но никак не на могиле, куда вы торите себе дорожку семимильными шагами. Так что о госпитализации вы все-таки подумайте. А сейчас самое лучшее, что вы можете сделать, это вызвать врача из своей поликлиники.

С этими словами врач из «Скорой» ушел. Проводив его, Мария вернулась и, подкатив к дивану кресло, села и стала уговаривать мужа:

– Гуров, тебе действительно нужно лечь в больницу. – На это он только перекривился. – Ты решил оставить меня вдовой? – перешла она в наступление. – Нет, черное мне всегда шло, но мне категорически не хочется надевать его раньше времени.

Она говорила что-то еще, но полковник ее уже не слушал, а наслаждался тем неописуемым ощущением, когда чувствуешь, что боль уходит. Но вот долго поблаженствовать ему не дали – раздался звонок в дверь. Крячко тут же появился в комнате, сел в кресло, откуда только что встала Мария, и не удержался от того, чтобы не подколоть – впрочем, это была его обычная манера разговаривать.

– Что-то рано ты, Лев Иванович, сдавать начал.

– Между прочим, некоторые всего на четыре года моложе меня, – буркнул Гуров. – А судя по тому, что Мария задержалась в коридоре, она там сейчас Орлову ябедничает?

– О твоей проницательности в управлении легенды слагают, о великий! – Стас воздел руки к потолку.

– И великие тоже смертны, – заметил Орлов, появляясь в комнате. – Собирайся в госпиталь, Лева. И это не обсуждается, – категорично заявил он.

Гуров пытался протестовать, но на это никто даже внимания не обратил: Мария бросилась собирать ему сумку, Крячко ей помогал, а Орлов решал организационные вопросы по телефону.

А Лев Иванович смотрел на них и по-стариковски размышлял о том, как же быстро пролетело время. Ему вспомнилось, как он впервые появился в МУРе, где встретил сначала Орлова, а потом и Крячко. И совсем не друзьями они тогда были. Петр Николаевич Орлов, самый старший из них троих, считал Леву выскочкой и любимчиком начальства, то есть Константина Константиновича Турилина, и относился, мягко говоря, прохладно. Станислав же Васильевич Крячко, пришедший на Петровку из района, Гурова просто ненавидел, потому что тот – а именно от него зависело повышение Стаса до старшего группы – больше года держал его в операх, и, если бы сейчас Льва Ивановича спросили, почему он это сделал, он вряд ли смог внятно ответить. Так что очень непросто складывались поначалу их отношения, но вот сначала притерлись как-то, потом подружились и не раз прикрывали друг другу спину, а Орлов, так тот стал для них просто отцом родным и постоянно защищал перед начальством, вытаскивая из таких переплетов, что страшно даже вспомнить. Да-а-а, постарели они… Да и Мария уже не та, что была когда-то. Конечно, на людях она держится, как ей по должности и положено, но вот фигура, как ты за ней не следи, поплыла… Возраст. И дома она уже больше в тапочках шлепает, а туфли на каблуках, которые когда-то постоянно носила даже в квартире, так и стоят, дожидаясь особо торжественных случаев. Сейчас, когда она как очумелая курица носилась по квартире, собирая даже то, что мужу в принципе не могло понадобиться в больнице, ее лицо было совсем не гордым и надменным, а обычным бабьим, хоть и очень красивым.

Конечно, Гуров еще попытался побрыкаться, пытаясь отбиться от больницы, но больше для порядка, потому что по здравом размышлении сам не то чтоб испугался, а несколько растерялся, почувствовав неожиданный сбой в своем организме. В результате он прибыл в госпиталь с почетным эскортом, который больше напоминал конвой.

И потянулись больничные дни, заполненные уколами, таблетками, системами и прочими малоприятными, но, как оказалось, необходимыми вещами. Ежедневно навещавшая мужа Мария (честно говоря, никогда особо не умевшая готовить) срочно осваивала такие премудрости, как паровые котлеты, белковый омлет и далее по оглавлению книги «Диетическое питание» забытого года выпуска, выданную ей во временное пользование женой Стаса и взявшую страшную клятву обязательно вернуть, потому что жена Крячко и сама понимала: недалек тот день, когда и ее мужу все это понадобится – ну, откуда взяться здоровью при их ненормированной и ненормальной работе?

То, что получалось у Марии, Гуров один раз попробовал в ее присутствии, а потом благоразумно откладывал в сторону, обещая съесть попозже, чтобы сейчас не тратить драгоценное время свидания на такую прозу жизни. С тех пор несколько бездомных собак, живших на территории госпиталя и целями днями крутившихся около дверей кухни, при виде Гурова мгновенно поджимали хвосты и с искусством ниндзя растворялись в воздухе – попытки скормить им шедевры кулинарного искусства Марии успехом не увенчались: ЭТО не смогли съесть даже они. Мария приезжала днем, выкраивая время между репетициями и спектаклями, зато вечером приезжал Крячко, и тут-то Гуров отъедался – кто-кто, а жена Стаса готовила отменно.

– Ты лечись давай, – говорил Крячко. – А то ведь, как выпишешься, да как на Машину готовку сядешь, тут тебе и будет вилка: или помирать голодной смертью от ее стряпни, или к пельмешкам возвращаться, чтобы прямиком к язве желудка топать. – Стас не хуже Гурова знал, какой из Марии шеф-повар.

Незадолго до выписки приехавший к Гурову Орлов, как о деле совершенно решенном, сказал:

– Прямо отсюда к тебе домой за вещами, а потом в санаторий, наш ведомственный, здесь, в Подмосковье.

– И это тоже не обсуждается? – возмутился Гуров.

– Правильно службу понимаешь, – подтвердил Петр Николаевич и объяснил: – Ты мне, да и всем нам, здоровый нужен.

– Можно подумать, что самому себе я нужен больной, – буркнул Лев Иванович.

– Вот и не ерепенься! – удовлетворенно заметил Орлов, поняв, что Гуров сдался.

– Хорошо. Я не возражаю, но поеду лучше к Воронцову, – предложил Лев Иванович. – У них там минералка своя природная, а не привозная, от которой толку уже никакого нет. Да и от Москвы подальше.

– Думаешь, что я тебя здесь кому-нибудь дергать позволю? – возмутился Орлов.

– Сам дергаться буду, как услышу о каком-нибудь новом деле. А там тишь, гладь да божья благодать, – мечтательно произнес Гуров.

– Да уж. Воронцов тебя с фанфарами встречать будет, – хмыкнул Орлов. – Если бы не ты, то он в лучшем случае без звезды остался, а в худшем – на выход с вещами.

– Да, громкое было дело, – заметил Лев.

– Теперь говорят, резонансное, – покивал Петр Николаевич.

– Не люблю я эти новомодные словечки, – поморщился Гуров.

– А кто их любит? Мода нынче такая пошла: ни слова по-простому, а все с выпендрежем. Ну, так я Юрке позвоню, чтобы готовился? – спросил Орлов.

– Звони и предупреди, чтобы парад-алле не устраивал, – попросил тот.

– Сказать-то можно, но вот послушает ли?

– Это вряд ли. – И это было одно из любимых выражений Гурова.

Генерал-майор Юрий Федорович Воронцов был, говоря по-старому, начальником управления внутренних дел Белогорской области, не самой большой, но и не самой маленькой в России, так, средней. Разделенная надвое рекой Волгой, она располагалась на границе с Казахстаном, что создавало работникам правоохранительных органов дополнительные трудности: погранпосты и таможня, конечно, само собой, но они стоят на магистралях, а для знающих людей и проселочных дорог с тропками достаточно, чтобы незаметно шмыгать туда-обратно. Вот по делу ОПГ, которая по-крупному промышляла разбоями, а потом утекала отсидеться на сопредельную территорию, Гурова и командировали в Белогорск два года назад, когда в Москве решили, что собственными силами Воронцов не справится, и его судьба, точнее, служебная карьера, висела на волоске.

Собирая чемодан, Гуров терпеливо и вяло отбивался от Марии, которая, хоть муж никогда ей повода ревновать и не давал, решила проявить бдительность и всячески предостерегала мужа от любых поползновений от походов на сторону.

– Марья! – не выдержав, рявкнул Гуров. – Я что, никогда в командировки не ездил?

– Так то командировки. А сейчас в санатории один без присмотра – мало ли что тебе в голову взбредет от безделья? – подозрительно спросила она.

– Ты всерьез думаешь, что у тебя может быть соперница? – вскинул брови Лев.

– Еще чего! – фыркнула она. – Соперница! Конечно, нет. Но так, легкий флирт, плавно перетекающий в интим…

<< 1 2 3 4 5 6 ... 8 >>