Они в войне людской остались безучастны,
Золой и пеплом их владенья окропив.
А люди что? Всего лишь пешки в их игре:
Идут куда пошлют, убьют, кого найдут,
Умрут, ведь гибли миллионы на войне.
И похоронят их в могиле общей тут
В родимой плачущей страдалице-земле.
4
Который день свистели пули над рекою,
Рекой текла людская кровь
На поле брани. А за города стеною
Плач раздавался матерей несчастных вновь.
Торчали из земли, асфальтов площадей,
Домов и стен, и крыш осколки злостных бомб.
Стоял над городом душевный стон людей,
Проклятьями усыпанный из недр катакомб.
Шли танки по земле, от жара почерневшей
Огня неслыханных машин убийств людей,
Солдаты с пустотой в глазах своих душевной
Голодные брели по полю восемь дней,
Над ними самолёты в небе проносились,
Свои неслись бомбить нещадно города,
Где люди мирные, несчастные молились,
Чтобы закончилась проклятая война.
Отечества истории такой стыдились.
5
Ни счастья, ни единства война не принесла,
Как будто может что-то принести она,
Помимо горя, разрушений, жажды зла?
Нет! Может лишь разбить людей сердца.
Кто виноват в войне? Кому какое дело?
Не сможет он войны сей жертвы искупить,
Не сможет матери бездыханное тело
Её утробы сына к жизни возвратить.
Нет никого, сумел бы кто войну забыть,
Всё горе, что она с собою принесла,
Простить своих врагов и снова полюбить
Детей, не знающих отцов презренных зла.
Не даст никто забытый в грохоте покой,
Никто не возвратит той жизни довоенной,
Которой жили люди, спокойные душой,
Разрушенной резнёй жестокой, бессердечной,
Что именуют все гражданскою войной.
8 января 2016
«И снова день новый, и новая спешка…»
И снова день новый, и новая спешка,
А может быть, это чья злая насмешка?
Сидит он, глумясь надо мной и над небом,
Что время подвластно ему в мире этом.
Проснулся, поел и ушёл на работу,
Вернулся, поел, погрузился в дремоту.
Так день ото дня не спеша, неизменно
Идёт рядом жизнь моя гордо, степенно,
И мысли теряются в суетной тине…
Как тянется длительно день на чужбине!
И снова день новый, а жизнь по старинке
Идёт, высоко поднимая ботинки.
Ни радости нет мне, ни капли покоя,
В бетонных стенах устаревшего строя,
И сердце тоскует в родном городишке,
И пыль оседает на старые книжки.
Ведь родина там, где душа до рассвета
По краю ножа идёт против ветра,
Где сердце и в горе, и в счастье стучит,
Где путь твой с друзьями и Богом лежит.
И снова день новый, и вновь на чужбине
Лечу в журавлином стотысячном клине.
И серые птицы летят друг за другом,
Последний за первым и замкнутым кругом.
Летят, не глядя ни направо, ни влево,
И нет никому до раздумий им дела.
Но резко упал один, умер, наверно,
Счастливый, ведь сколько бы жил ещё скверно,
Теперь он в краю, где нет спешки и бега,
Есть лишь тишина и лишь чёрная нега.
Всё тот день ещё. Солнце в сумерках скрылось.
Я встал на бордюр поглядеть, что случилось.
Водитель уехал, правя левой рукой,
Валялся старик под сырой мостовой.
И мимо прошли полицейский, прохожий,
Никто не заметил, в тот день непогожий,
Что кто-то погиб, что уехал убийца…
Что в этом чертоге бесовском творится?!