Тень маски

– Этим можно, – произнесла она с застывшей улыбкой. – Они ведь почти здоровы.

В общем, я в каком-то смысле оказался-таки прав, и это вызвало ее недовольство, хотя свою роль она отыграла до конца.

С Брандом и Идзивару тоже забавные моменты случались. Например, малайцы во главе с Махатхиром до усрачки боялись Бранда. Было забавно наблюдать, как глава Мири выбирался из моего дома после собрания. Вдоль стены, осторожно, прикрываясь другими, при этом он еще и лицо пытался сохранить. Я потом поинтересовался, в чем дело. Как выяснилось, Бранд один в один был похож на спутника Опо Лахатала – местного божества, судьи мертвых. Черный пес, источающий мрак, чье рычание и лай отдаются во всем теле, а взгляд заставляет вспоминать умерших близких. Как по мне – бред, хотя бы потому, что страх перед Брандом испытывают лишь малайцы.

С Идзивару все тоже непросто. Точнее, сначала я ничего не понял, а как до меня дошло, тут и задумался. Случай произошел вечером, когда все дела были завершены и Атарашики отправилась спать. Я же, как и всегда перед сном, занимался бумажками, так что и спать пошел позже. Вот после ванны, зайдя на кухню выпить чаю, я и увидел, как старшая из сестер Ямада, Ямада Эйка, пытается погладить кошака. Идзивару был не то чтобы против, но природная вредность не позволяла согласиться на ласки сразу, так что он лениво, лежа на боку, отмахивался лапой. Причем явно без когтей.

– Ты бы поосторожнее с ним, – заметил я.

Идзивару в этот момент как раз ударил ее по протянутой руке. Потом еще раз, но уже, как мне показалось более напряженно, потом еще раз…

– Да ничего, – глянула на меня Эйка, – я «доспех ду…» Ай!

Это она резко отдернула руку после очередного удара лапой вскочившего на все четыре конечности кота.

– Я ж говорил, – пожал я плечами.

А Эйка с удивлением смотрела на свою поцарапанную руку. Посмотрела на Идзивару. На руку. Опять на Идзивару и снова на руку. После чего выражение лица у нее сменилось с удивленного на испуганное. Медленно, спиной вперед, придерживая ладонь, она вышла из кухни. В дальнейшем сестры Ямада старались держаться от Идзивару подальше, а до меня только в кровати дошло: это рыжее чудовище пробило «доспех духа»! Как?! И ведь не спросишь. Я его, конечно, неплохо понимаю, но вот общаться с ним мы все же не можем. И слава богу, кстати. Если в этом мире еще и животные заговорят, то я… Мне это будет сложно принять.

На следующий день Атарашики продолжила знакомиться с местной ситуацией и людьми, а вот еще через день мы наконец отправились на дело, ради которого она, собственно, сюда и прибыла. Остров Хейгов. Во-первых, мне не нужна их база под боком. Но если раньше мы не могли с этим ничего поделать, то теперь можем. Раздолбать-то ее можно было, но толку? Хейги были сильны и остров просто так не оставили бы. А главное, я без понятия, как бы они стали действовать в случае угрозы их родовым землям. Во-вторых, операция должна быть показательной. Видимый всем ответный удар малыми силами. Ну а сделать это с помощью камонтоку рода и вовсе символично. Правда, у посторонних останется вопрос, почему Атарашики, а не я, но это уже почти не важно. Так-то – да, уж за год раскачать бахир хоть немного я должен был, для камонтоку хватило бы, и странно, что наследник рода этого не сделал, но как я и сказал – этот вопрос уже почти не важен. К тому же ответов может быть уйма, так что пусть гадают.

Идзивару и Бранд отправились с нами. Вообще-то они не просились, но на прямой вопрос отреагировали одинаково. И если с тем что Бранд явно животное совсем не простое, я уже смирился, то феноменальный для кота разум Идзивару все чаще меня напрягает. В конце концов, Бранд – это Бранд, моя верная псина, а Идзивару… Именно на этой мысли кошак запрыгнул мне на колени. Пусть мы и плыли в тот момент на катере в сторону эсминца, на котором и отправимся к острову, места хватало, так что я немного удивился кошачьему маневру. Но почти сразу все понял: в момент, когда катер опускался на волнах, Идзивару выпускал когти. Оказывается, наш стальной кошак тоже чего-то боится. Правда, наверняка этого не признаёт. Кхм. Не признал бы, будь он разумным. Почесав его за ухом, я решил промолчать. Незачем напоминать мужику о его страхах и уж точно незачем в них тыкать. Заодно другой рукой погладил Бранда, положившего морду мне на колено, почти уткнувшись носом в бок Идзивару.

Ладно, разумный кот – тоже прикольно.

Путь до острова Хейгов прошел, с одной стороны, скучно, а с другой – продуктивно. Делать было нечего, так что я экспериментировал со своим пространственным карманом. Например, узнал, что горячая вода сохраняет температуру как минимум двое суток. Вернусь в Токио, проверю бутылку еще раз. А вот еда портится буквально часа за четыре. Она не тухнет, просто теряет вкус и превращается в какую-то кашицу. Причем если отправить в «карман» свежеприготовленную пищу стоит определенных трудов, то вот вернуть ту кашу, в которую она превратилась, гораздо проще. Похоже, подпространство вообще довольно агрессивно влияет на органику. Ну или не на органику – не биолог я, – а на какие-то конкретные вещества. Более-менее живые, скажем так. Попробовал создать «сферу давления», запихнуть в «карман», а потом вернуть. Не получилось. Первая часть прошла как надо, но уже на палубе, при попытке достать «сферу», получил фигу. Словно воздух достаешь. То есть сам факт доставания чего-то я фиксировал, но в руке была пустота. А жаль. Тысяча «сфер давления» – даже звучит круто. Еще один эксперимент показал, что я не могу убирать в «карман» предметы, летящие на скорости сверх определенной. Брошенный обычным человеком камень я еще смогу на лету убрать, а вот что-то вроде стрелы, если она не на излете, уже нет. Про пули и говорить не стоит. Также, к сожалению для себя, констатировал, что пользование «карманом» все же отбирает какие-то силы. Небольшие, но как факт. Правда, проверял я на «Плевке», а что будет, если предмет тяжелее или более «живой», вроде той же пищи, я не знаю. Пока не знаю.

Помимо этого, плавание запомнилось чередой спаррингов со всеми желающими. Без бахира с их стороны и без ведьмачьих сил с моей. Про последнее, правда, знали лишь избранные. Как, например, Щукин, который вырвался ради этой поездки из госпиталя. Ёхай и Святов поехать не смогли, так как их лечили «медленно, но верно», из-за чего тот же Святов на ногах до сих пор стоял неуверенно. Стоять мог, но они у него болели, и напрягать их было нежелательно. В общем, сначала Щукин, потом бойцы «Темной молнии», а потом и часть команды были мной уложены на палубу без каких-либо проблем. Ну да, с моим-то опытом рукопашного боя было бы странно, проиграй я. Можно сказать, что я отдыхал душой в этих спаррингах, все-таки технику рукопашного боя я показывал редко – не тот тип противника у меня. А тут только техника и опыт. Использовал джиу-джитсу, в котором я мастер. Сам стиль на начальных этапах не более чем клоунада, ну или театр, а вот позже все становится гораздо интереснее.

Изначально корабль встал на якорь достаточно далеко от острова, так что вплавь добираться пришлось несколько часов, а вот обратно я плыл гораздо меньше. Просто после выполнения миссии я подал сигнал, и эсминец начал приближаться к острову. Взобравшись на палубу по веревочной лестнице, нос к носу столкнулся с Атарашики, Сейджуном и Щукиным. Это из людей. Идзивару тоже сидел неподалеку, а Бранд так и вовсе бросился вылизывать мне лицо.

– Ох ты ж, – воскликнул я, когда он чуть не сбил меня с ног. Что забавно, так как с ног меня сбить довольно сложно. – Бранд, ты уже давно не щенок, хорош… Да отстань ты от моего лица! Всё, – оттолкнул я его. – Сидеть.

– Ну, что можешь сказать по силам Хейгов? – спросил Щукин.

– А смысл рассказывать? – усмехнулся я. – Скоро их все равно не станет.

– Но нам же любопытно, – пожал он плечами.

– Их там почти нет, – ответил я. – Оттуда вообще практически все вывезли. Еле удержался, чтобы самому все не стереть.

– Это правильно, – кивнула Атарашики. – Камонтоку должен быть продемонстрирован. Не только врагам и… любопытным, но и тебе.

Под любопытными она имела в виду всех тех, кто сейчас за нами наблюдает. Как через беспилотники, так и через спутники. Да и корабли-невидимки, одним из которых владеют Фудзивара, тоже нельзя сбрасывать со счетов.

– Мне-то зачем? – двинулся я вперед. – Пойду переоденусь.

– Ты Аматэру и должен это увидеть, к тому же… – произнесла она и замолчала, поджав губы. – В общем, ты должен это увидеть.

– Как скажешь. Я быстро, – кивнул я и прошел мимо нее.

Обтеревшись и переодевшись в свою обычную одежду, то есть в простую армейскую, вновь вышел на палубу, где народу значительно прибавилось. Атарашики была не против, так что многие захотели посмотреть на легендарный камонтоку Аматэру. Конкретно к нам они не подходили, но даже без членов команды вокруг старухи собралось немало народу. Я, Щукин, бойцы «Темной молнии», – хотя эти все же держались подальше, окружая нас кольцом, – Меёуми, который в этом походе командовал кораблем, Сейджун, Такано Кизаши, командир «Темной молнии», ну и Бранд с Идзивару. Последний, кстати, сидел на голове Сейджуна.

Остров находился в прямой видимости, километрах в пяти от нас. Порт и прибрежные постройки были прекрасно видны, а если надо, мы и ближе подойти могли. К тому же старухе не нужно было хорошо видеть то, что следовало уничтожить, главное, видеть сам элементаль. Но на всякий случай я держал в руках бинокль. Глубоко вздохнув, Атарашики, кажется, еще сильнее выпрямила и так прямую спину, после чего немного прищурилась. Сам камонтоку формировался полторы минуты ровно, и выглядело это крайне… эпично. Сначала я подумал, что в километре от нас начали подниматься закручивающиеся столбы воды, и так в общем-то и было, только из этих столбов постепенно начали формироваться два торнадо, или, наверное, лучше сказать – смерча. Потом смерчи изогнулись и соединились верхними частями, образуя еще больший смерч… «Тело», как я понял чуть позже. При появлении «тела» вокруг «ног» начали виться заметные потоки сине-зеленой энергии. А потом цвет ветра, который был подкрашен цветом воды, начал меняться, наливаться чернотой. Вокруг «тела» стала формироваться… юбка, назовем это так. Юбка из темного тумана. Конечно, это не туман, но я не могу описать это как-то иначе. Вроде и ветер, постоянно движущийся, но не бывает темного ветра, у него вообще нет цвета. Вот сформировался «торс», вновь похожий на смерч, потом «грудная клетка», которая опять напоминала скорее туман или дым. А внутри «грудной клетки» стали заметны всполохи все того же сине-зеленого цвета. Словно у него в груди били молнии. «Голова» была вытянута вверх, без шеи. Вот сформировались отчетливо видимые провалы «глаз», из которых повалил сине-зеленый туман. Параллельно с головой начали формироваться «руки», только когда дело дошло до кистей, изнутри этих «рук» вспыхнул все тот же свет, и появились трехпалые «кисти» из молний того же цвета.

Пятьдесят метров ветра, молний и мощи. Это был Темный гигант, олицетворяющий ярость и смерть.

Самое интересное, что мы, люди на палубе, не чувствовали какого-либо изменения в потоках ветра, хотя, казалось бы, такая хренотень в километре от корабля должна была как-то повлиять на окружающее пространство. А потом элементаль сделал шаг, направляясь к острову. Вот уж не хотелось бы оказаться на месте людей Хейгов. Нет, я их не жалел, просто не хотелось бы попасть в такую же ситуацию. До острова элементаль добрался быстро. Еще бы, с его-то шириной шагов. Островной порт он даже не крушил, хватило того, что прошелся по нему. А вот дальше его когти из молнии вытянулись, увеличивая и так длинные «руки», и он, слегка нагнувшись, начал водить ими по земле. Вокруг него и так дома летали, а тут еще и молнии в виде когтей. Куролесил элементаль минут двадцать, мне даже пришлось дать Атарашики бинокль, хотя она в него почти не смотрела, но в какой-то момент я заметил, что старухе стало тяжелее дышать.

– Хватит. Этого более чем достаточно, – произнес я, положив руку ей на плечо.

Спорить она, слава богу, не стала, и то, что формировалось полторы минуты, развеялось за четыре секунды. Прикрыв глаза, Атарашики еще с минуту успокаивала дыхание. Взяв ее за руку, я молча кивнул Щукину – окончание операции на нем. Ему и надо всего лишь сплавать на остров с «Темной молнией» и добить тех, кто, возможно, выжил на базе. Но если такие и есть, то вряд ли их слишком много. Однако найдутся те, кто успел убежать в леса. Благо территория там большая. Для них благо. Захватывать остров я пока не намерен. Пока что. Для Хейгов это будет словно серпом по одному месту, но сейчас они ничего сделать не могут. Если я хочу вытянуть их силы из Штатов, необходимо подождать, чтобы эти силы у них появились. Главное, не переусердствовать с ожиданием. Но тут многое будет зависеть от дочери Райта.

Ну а когда у острова Хейгов все было закончено, мы отправились на другой остров.

Вместе со мной высаживаться решила и Атарашики. Ну и Щукин. И Такано Кизаши. И Сейджун, куда же без него? Судя по тому, что на скалистом берегу с небольшим песчаным пляжем в землю была воткнута длинная палка со слегка порванным и подгорелым флагом Аматэру, остров Хейги так и не взяли. Правда, все равно не факт, что там еще есть живые. С другой стороны, считать защитников мертвыми тоже не стоит раньше времени. Сам остров был довольно приличным по размеру и покрыт лесом и скалами. Высадиться на него можно было в разных местах, но раз уж флаг стоит именно на этом пляже, то почему не здесь?

Из моторной лодки я выходил предпоследним, помогая выбраться из нее Атарашики, в то время как Щукин и бойцы «Темной молнии» окружили нас кольцом и внимательно осматривали окружающее пространство. Правда, еще не заметили приближающегося к нам человека. Ну да это нормально, он еще далековато от нас.

– И куда нам идти? – спросила Атарашики, добавив в голос немного вредности.

Типа какого хрена мы тут вообще делаем?

– Никуда, – ответил я. – К нам уже направляется местный. Просто подождем.

Интересно, как он нас заметил? Хотя о чем я, вон на той скале наверняка сидел. Правда, чуть позже я уже засомневался. Когда я засек человека, он был на земле, и сказать с уверенностью, где его наблюдательный пункт, я не мог, но, когда он вышел к нам, я не был уверен, что он смог бы лазать по скалам. Пусть и небольшим.

Это был Сугихара. В разгрузке на голом торсе и в армейских штанах. С кобурой на поясе и луком за спиной. Руки, торс и голова в бинтах, но перебинтовывал его то ли полный неумеха, то ли он сам. Бинтовать самого себя, если что, довольно неудобно. Но главное, у него не было левой ноги по колено, так что ковылял он к нам, опираясь на какую-то корягу. Пройдя мимо бойцов «Темной молнии», которые молча расступились перед ним, Сугихара остановился передо мной и Атарашики.

– Рад вас видеть, Аматэру-сама, – произнес он и попытался поклониться. Точнее, он поклонился, но явно хотел сделать поклон глубже. – Госпожа. Как видите, остров все еще принадлежит вам.

– Остров и так всегда был нашим, – окинула его взглядом старуха, немного опередив меня с ответом. – И что у тебя с ногой? Неудачно споткнулся?

– Скорее, где-то потерял, – улыбнулся он. – Бывает.

– Что с твоими людьми? – спросил я.

– Кого-то убили Хейги, кого-то убил я, – пожал он плечами. – Сейчас я один на этом острове.

– Бедняжка, – вздохнула Атарашики. – И в картишки перекинуться не с кем. Скучаешь небось?

– Скучаю, госпожа, – кивнул он и добавил: – Иногда.

Я и влезть-то не мог. Не знал, как бы потактичнее осадить старуху. Да и пауз в их разговоре не было.

– Бедолага, – произнесла она сухо. – Наверное, думаешь, что теперь твоя семья достойна прощения? Герой.

– Как можно, госпожа, – покачал он головой. – Мы только начали выплачивать долг.

– Ты так думаешь? – вздернула она брови. – Ты правда думаешь, что вы что-то там начали?

– Значит, это была всего лишь подготовка, – склонил он голову. – Надеюсь, что когда-нибудь вы позволите начать платить по счетам.

– Хм, – замолчала она. А я уже и не собирался встревать, старуха явно не просто так над ним издевается. – Дозволяю, – произнесла она надменно, после чего развернулась и направилась к катеру, на ходу бросив: – Но на корабль ты поплывешь без меня. Не хочу находиться с тобой в одной лодке.

Когда мы вернулись на базу, Сугихару отправили в госпиталь, а старуха в приказном порядке заявила мне, что мы возвращаемся в Токио. Нет, женщинам здесь, конечно, многое позволено, но далеко не все. Даже если ты древняя уважаемая старушка и старейшина рода. Даже если я и сам собирался вернуться в Токио. Самое забавное, что, если я сейчас взбрыкну и скажу, что остаюсь, она просто согласится – мол, как скажешь, а мне после этого что, из принципа тут еще неизвестно сколько куковать? Ладно, ерунда это все.

– Ты бы лучше молчала, чем такой бред нести, – бросил я и сделал глоток чая.

– Бред? – приподняла она бровь. – Ты решил остаться?

– Конечно нет, – ответил я и поставил чашку на стол. – Потому и бред. Представь, если бы я на тебя наехал и с пеной у рта доказывал, что вода мокрая. Как бы я выглядел в твоих глазах? Но мы-то с тобой ладно, смотри не сморозь такую ерунду при посторонних. То, что мне надо возвращаться домой, – очевидно. Незачем мне это говорить, особенно таким тоном. Или погоди, ты меня что, дебилом считаешь? Как-то это…

– Всё, всё, я поняла, – отмахнулась Атарашики. – Сглупила, признаю.

Ну а на следующий день я провел последнее совещание. Вообще подготовка к моему отъезду давно завершена – общие планы намечены, приказы отданы, документы собраны и в некоторых случаях розданы исполнителям, куча мелких, но обязательных дел переделана, так что можно и отчаливать. Но последнее совещание провести надо, чем я и занялся. В целом у тех, кто здесь остается, работы не очень много, а вот у меня в скором времени ее будет невпроворот. Один лишь раздел земли чего стоит. Я, например, точно знаю, что аристократы уже подбивают клинья к Одзава и Кондо. Шмиттов не трогают, так как по ним должны решать Аматэру и император. Первые инициировали ритуал, второй отвечает за эдикт. С кланом Амин надо разобраться – землю я им выделю, но вот где именно, еще не знаю.

На собрании присутствовали многие. Все те, кто общался с Атарашики не так давно, плюс командиры наемников, плюс помощники Махатхира – все же по Мири надо и им кое-что сказать. Слишком многое я собирался перестроить в городе. Напутствия я раздавал порядка двух часов, после чего поехал к малайцам – с ними тоже надо было многое обговорить. Например, за себя попросил Одзава, и нужно было провентилировать обстановку. Серьезно будем говорить потом, да и, скорее всего, не лично, но замолвить словечко было нужно. Мне это ничего не стоит, а контролировать возможных будущих аристократов Одзава хотелось. Точнее, не контролировать, а иметь рычаг давления на них. Заодно предупредил, чтобы малайцы не трогали Меёуми и его остров.

Вечером поехал к Кояма, где пообщался со всем их альянсом. Ну… с главами альянса, если точнее. Разговор вышел суховатым. С ними я тоже хотел поговорить об острове Меёуми, но, в отличие от малайцев, здесь все было сложнее. Пришлось вскользь упоминать, что я до сих пор состою в альянсе с Токугава и Меёуми. И если с Токугава они, похоже, смирились, то вот у Меёуми землю отжать вполне могут попытаться. Уж больно остров Риау большой. Лакомая добыча.

Поговорил с Кирой Такехиро – представителем императора, который ведет дела с малайцами. Но там все было крайне просто и приземленно. Чисто деловые разговоры. Попрощался по видеосвязи с Токугавой. Нашел братьев Хасэгава, попрощался и с ними тоже. И даже пригласил их к себе в гости, что для аристократа довольно редкое явление. Когда мне почти то же самое предлагал Охаяси Дай, я не придал этому особого значения, но для простолюдинов, в том числе и братьев Хасэгава, это многое значило. Конкретно Фусаши и Тароу я приглашаю в гости уже во второй раз, только теперь не в свой дом на базе, а в поместье в Токио. И на шутку зажравшегося аристократа это уже не спишешь. Фактически, но это им пояснит отец, я дал им разрешение обращаться ко мне с просьбами, если что-то случится. Да и если не случится.

На следующий день сборы были закончены. Пока я общался с людьми, Суйсэн с внучками собирали багаж. Пока мы с Атарашики сидели в машине и ждали, когда загрузят последние вещи, мне в голову пришла мысль.

– Слушай, а почему ты сюда без слуг прилетела? – спросил я ее.

– Много слуг брать бессмысленно, – пожала она плечами, – меня ими и тут обеспечат, а личных слуг, как у тебя, у меня уже нет. Пережила всех. И не вижу смысла заводить новых.

– А как же Мурата Изуми? – удивился я.

– Это моя подруга, дебил, – сообщила она, глядя на меня как на идиота. – Столько лет ездил к нам в онсэн и не понял этого?

– Про подругу я знал, просто думал… А, не важно.

– Личные слуги, Синдзи, – вздохнула Атарашики, – останутся с тобой до конца. Даже если ты полное дерьмо и глава рода решил от тебя избавиться, такие слуги пойдут против всех, но будут на твоей стороне. Не путай их с обычными, которые просто прикреплены к тебе. Мои личные слуги мертвы. Остались просто постоянные, которые уже много лет прислуживают только мне.

Задолбали уже эти мелочи в культуре другого мира. И страны. Я-то уж, грешным делом, начал думать, что вник в большинство из них, а тут под самым носом что-то новенькое.

В Токио мы возвращаемся не одни. Вместе с нами полетят Суйсэн с внучками, Щукин, Святов, Сейджун, Ёхай с моими телохранителями и Райт. Плюс Бранд с Идзивару. Для двадцатичетырехместного самолета нормально. Остальные вернутся позже, через несколько месяцев, но возможны и задержки. Перелет в Токио ничем не запомнился, разве что Идзивару проспал все это время на спинке одного из пустых кресел. То есть не на коленях у кого-нибудь, не на самом сиденье, а именно на спинке. Ну а сам полет… Не в первый раз на таком самолете летаю, ничего особенного.

В Токио у трапа нас ждали машины с охраной, а чуть в стороне небольшая толпа репортеров с камерами. Приближаться, а уж тем более брать интервью им никто не разрешал, а вот снимать со стороны не запрещали, чем они и пользовались. Надо бы пригласить к себе Комацу Аю. Вбросить в инфополе эксклюзивчик. Да и не забыть отдать нужным людям отснятую ушлой журналисткой битву. Пусть смонтируют что-нибудь пафосное, но с минимумом информации обо мне. После обнародования своего патриаршества верну обработанную запись Комацу, пусть использует ее в своем документальном фильме. А можно сделать еще одну версию той записи, чуть более расширенную, и выложить ее в своей социальной сети. Типа утечка.

В главные ворота особняка мы заходили с Атарашики лишь вдвоем, остальные отправились с машинами. Ну, кроме Бранда и Идзивару. Хотя последний и вовсе, как только выбрался из машины, умотал по своим делам.

– С возвращением, Аматэру-сама, – поклонился встречающий Такано Кейтаро, церемониймейстер рода.

Вообще перед воротами нас ждала целая толпа слуг, но кого-то главного у них не было, так что и выступил церемониймейстер. Не было главного именно по слугам, ну или по слугам этого особняка. Здесь по факту старшим был Ёсиока Минору, глава семейства, вот уже не одну сотню лет служащего хозяевам особняка, но вот как раз слугами рода они не были. «Главные» тоже были, но своего направления – церемониймейстер, глава разведки, глава службы безопасности, моя правая рука, директор Шидотэмору и так далее. Только вот для конкретного случая специального слуги, из-за Ёсиоки, не было. Встречать должен тот, кто отвечает за то место, куда прибыли хозяева.

– Я дома, – стандартная, скорее даже формальная фраза, но сейчас я хотел сказать именно это.

И первое, чем я занялся после душа и переодевания в домашнее кимоно, – это разбор бумаг. Точнее, почты, но как-то я не рассчитывал опять вернуться к бумажкам так скоро. Вот и принялся разбирать корреспонденцию, сидя в удобном кресле своего кабинета. Как позже выяснилось, Атарашики на последнем приеме намекнула, что наследник в ближайшее время возвращается, вот и завалили меня конвертами. В основном это были просьбы принять народ для важного разговора. Были приглашения на различные семейные праздники. Было письмо из Дакисюро. Но что интереснее, были письма и из других школ. Не только из трех оставшихся самых именитых в Токио, но и менее значимых, но тоже элитных. И если Дакисюро уточняла, нужна ли мне перед возвращением отсрочка на решение личных дел, то остальные без прикрас сманивали меня к себе. Я же задумался: а нужна ли мне вообще теперь школа? По сути, ведь это лишний гемор, не более. Если мне нужно свидетельство об окончании старшей школы, я его и без самой школы достану. Да и домашнего обучения никто не отменял. Связи? Ну да. Только в моем положении, точнее, с моим статусом связи искать надо в других местах, а не в школе. Был бы я все еще Сакураем – обязательно вернулся бы, а сейчас… Даже не знаю.