– Майлз бы мне сказал! – крикнул Джон.
– Я никогда не доверял ему полностью. Он очень наивен, пусть и пытается делать вид, что это не так. Переманить его на свою сторону было проще простого.
– И все же он предал тебя.
– Нет, – потряс он указательным пальцем, – он предал вас, а не меня, потому что не может предать тот, кто и так не считался полноценной частью. Я понял, что он слишком глуп уже после раскрытия перед ним своих замыслов, и хотел избавиться от него, но потом решил, что и от дурака может быть польза. Однако той ночью он не убил тебя. Я следил за ним, и когда он вышел из подъезда твоего дома и поплелся за тобой, я уже собирался его убрать, как вдруг из ниоткуда выбежала эта Машери. Я увидел, как они милуются, – фыркнул Жнец, – и у меня тут же созрел очень интересный план.
– Ты боялся, что Майлз тебя предаст, а потому решил схватить и завербовать Машери и использовать ее, чтобы Тор даже и не думал о предательстве, так?
– Твой острый ум очень бы нам пригодился, Джон. Но представь мое удивление, когда я забрался на ту башню и увидел, как эта девка воткнула нож в Майлза, а он и не думал сопротивляться. А я очень не люблю, когда мои планы срываются, – проговорил он со сталью в голосе. – Но это даже было на руку. Когда он увидел, что я якобы собираюсь убить его любимую, то чуть ли не умолял стать моей послушной собачкой.
– И ты приказал ему убить меня. А потом…
– Да. Один из вас должен был убить другого. За этим было интересно наблюдать. Однако ты его не добил. Я снова спас его, гадая, может ли этот увалень вообще быть хоть в чем-то полезен. Хотя кое-что он сделал.
Джон сразу вспомнил их давний разговор и догадался.
– Запись, – подтвердил Жнец. – Ваша битва была записана на видео, как я тебе и говорил. В конце концов, не зря же я этот чертов циферблат сбросил с башни.
Джон знал об основном плане Жнеца, но совершенно не понимал смысл делать запись. Если задуманное им осуществиться, в видео пропадет всякий смысл. Смысла не останется вообще.
Он был рад, что узнал больше, но вряд ли Жнец стал бы так откровенничать, желая оставить Джона и остальных в живых. Охотник редко виделся со Жнецом, но и из этих коротких встреч усвоил инфантильность последнего, его желание отомстить всем обидчикам и похвастаться каждому встречному своим острым умом. Вот и сейчас, прежде, чем их убить, он решил приоткрыть завесу тайны, но будучи человеком далеко не глупым, рассказывать всего он не стремился. Вероятно, о всех деталях его плана не знали даже приближенные.
Джон тоже пытался тянуть время, стремясь придумать выход из тупика, или подождать, пока его не найдет кто-нибудь другой, но будучи запертым в четырех стенах, невольно начинаешь кружить на месте, в надежде, что после очередного витка не увидишь перед собой стены.
– Фолла, – обратился он к девушке. Она лишь усмехнулась:
– Надеешься, что я выпрошу для тебя спасения? Даже не думай.
– А для сестры? – Она вздрогнула.
– При чем здесь Хелин?
– Разве Жнец тебе не сказал? Она сейчас в этой, как он выразился, цитадели, осталась, чтобы найти Бобби.
У девушки округлились глаза, и она перевела их на Жнеца.
– Там моя сестра?! Почему ты не сказал?
– А что бы ты сделала? – спросил он бесстрастно. – Скоро все взлетит на воздух, ей не помочь. Я предлагал тебе посвятить ее в наши планы, но ты решила защищать ее до поры до времени, пожинай плоды.
– Ты должен ее спасти! – выкрикнула она гневно. Остальные приспешники Жнеца напряглись. Конченые шестёрки, подумал Джон, зато козырная масть. – Мы же договорились…
– Договор был нарушен, когда твоя сестра пришла сюда с шавками организации! – прикрикнул он в ответ. И тут, словно повинуясь его вспышке злости, раздался взрыв.
Он не был сильным и не сопровождался огненным грибом, как, собственно, и ударной волной, просто вдруг гулкий тяжелый хлопок огласил ночь. Все обернулись на остров. Здания, словно карточные, проваливались сами в себя, вздымая тучу пыли и дыма. Мост слегка зашатался.
Вслед за этим воздух прорезало протяжное «нееет!» – кричала Блэкснейк. Когда Джон обернулся, она уже падала на промерзлую землю; Жнец не убил ее, просто вырубил ударом кулака. Он взмахнул рукой, и большая часть его людей стала отходить, один подхватил на руки бессознательное тело Фоллы.
– Что ж, а теперь, – он достал из кармана широкого плаща небольшую черную коробочку, – пора и нам прощаться.
Джон все понял почти с самого начала.
– В воду! – крикнул он.
Охотников обучали многим вещам, и, несмотря на желание большинства действовать в одиночку, организация много времени уделяла командным работам. Если кто-то кричал пригнуться – все пригибались, если кричали пасть на землю – все падали на землю, – если в воду, даже если та ледяная, – все бросались в воду.
Охотник, державший Джона, перекинул его через перила моста раньше, чем прозвучал первый взрыв. Он прогремел как раз у самого острова, разнося железный мост на куски, второй уже чуть ближе. Они приближались, словно предыдущий являлся катализатором для взрыва последующего, подобно принципу домино.
Вода оказалась ледяной, что не удивительно, стояла середина декабря. Дыхание Джона перехватило, вода забилась в рот, нос и уши, он не понимал, находится ли все еще под водой или все же сумел всплыть, а потому боялся попробовать вздохнуть. Короткий плащ, который на него надели еще в самом начале, слетел, оставляя Джона в одних лишь потрепанных за время плена штанах.
Сам не понимая как, но он вдруг ощутил под собой землю, сначала даже подумав, что оказался на дне, но тут же сообразив, что может дышать. Ледяной воздух обжигал легкие не хуже ледяной воды, и все, чего хотелось – тепла, даже не тепла – жары. Джон решил, что если выберется из этой заварушки живым, то где-нибудь летом отправится в теплые страны, и пошло оно все к черту.
Оставалось самое главное – выжить и выпросить отпуска у Камиогавы. Он не знал, что из этого сложнее.
***
Странная троица вернулась в лабиринт. Охотник, бывший полицейский, ныне не очень удачный частный детектив, и проститутка, – компания что надо.
Нож для Бертона все же нашли, даже два, Грасс тоже держал в руках два острых клинка, но более привычные ему кукри, Хелин же, вспомнив о необходимости оружия, взяла в придачу автомат. Судя по тому, как она его держала, обращаться с ним она не умела, несмотря на то, что всячески пыталась делать вид обратного. Видимо, решил Бертон, с большим оружием она чувствует себя уверенней, точно так же, как сам частный детектив с пистолетом.
– И где нам его искать? – спросил он. – Почему Бобби вообще куда-то ушел?
– Хвала богам, что ушел, – откликнулся Грасс. – У него необычная способность, или, лучше сказать, проклятие, – пояснил он. – Когда он сильно злиться, то впадает в бешенство и нападает на всех, кто рядом, даже на союзников. В той битве он почувствовал, что теряет контроль, и чтобы не причинить нам вреда, убежал как можно дальше. Бобби сильный боец, – заговорил вновь Охотник после длинной паузы, – и без него нам стало туго, но поверь, останься он, и выносить мертвых было бы попросту некому.
Бертон решил поверить на слово, тем более что сам видел, как меч бармена то и дело мелькал в куче-мале золотистым вихрем.
Стояла тишина, на пути не попалось ни одной Тени. Грасс то и дело пинком открывал попадавшиеся на пути двери, но и за ними не было ни души. Бертон готов был поверить, что они перебили всех монстров в подземелье. За дверьми чаще всего оказывалось пусто, лишь небольшие комнаты, больше походившие на камеры, с лежанками и двухэтажными кроватями без белья. В одной отыскался довольно зловонный туалет, за другой подобие мастерской, только без инструментов.
Они так и петляли по запутанным коридорам, пока вдруг не осознали, что находятся у той самой развилки, где произошла бойня. Вонь от крови и содержимого кишечника стала еще сильнее. Осмотревшись, Бертон вдруг понял, что Майлза нигде нет. Не время об этом думать, вернувшись, он доложит об этом остальным.
Пройдя дальше, они наткнулись на дверь, за которой и обнаружили Джона. Не тратя время на размышления, Грасс ударом ноги распахнул и ее.
– Какие люди, – раздался голос, когда они втроем зашли внутрь. – А я думал, вы уже сбежали.
– Шуд! – зарычал Грассхоппер. – Мы, в отличие от подобных тебе, не сбегаем, оставляя товарищей на погибель.
– Товарищей? Каких товарищей? Всех Охотников, что были со мной, вы перебили, оставались лишь Тени да одержимые, как вы их называете. У меня нет от них абсолютной защиты, в отличие от Жнеца, и мне не хотелось бы оказаться разорванным ими на куски.
– А как насчет меня? Тебе хотелось бы быть разорванным мной? – снова прорычал Грасс и двинулся на Шуда с ножами. – Не вмешивайтесь, – кинул он через плечо Бертону и Хелин.
Шуд тоже достал свое оружие. Это были небольшие – меньше, чем у Грасса – ножи, похожие на клинки самого Охотника, но без выгнутых лезвий, а загнутые полукругом, словно когти какой-нибудь хищной птицы. Бертон много раз видел такие, но все время забывал их название.
– Керамбиты, – сказала вслух Хелин, держа Шуда на мушке автомата, однако обзор ей перегораживал раскуроченный Бобби крест. – У него нет ни шанса против грассовых кукри.
Насколько понял Бертон, Хелин никогда не хотела становиться Охотником, но при этом довольно неплохо разбиралась в холодном оружие, в том числе и во владении им. У Леброна же все было иначе, его страстью были пистолеты, а ножом он и картошку не мог нормально почистить, ни разу не порезавшись.
Но как бы хорошо она не разбиралась в клинках, он сильно сомневался, что она так же умело способна с ними обращаться.