Необходимо упомянуть о взаимоотношениях между стариком Никоном и известным в свое время шаманом Егором Герасимовым-Бадыл, когда оба проживали на Тюнге (1967—1970 годы).
Когда Никон проживал на Тюнге у подножья горы Логлор, больные в большом количестве приезжали к нему лечиться. По спискам, которыми занимался старший сын старика, за лето приезжало к нему свыше 600 человек. Некоторых больных Никон отправлял к Герасимову, а некоторые, чтобы оправдать свой приезд, сами шли к нему. Говорили, что он лечит якутским алгысом – благословением.
Когда осенью, осматривая сети, жена Никона Мария утонула, я решил зиму провести с оставшимся в одиночестве стариком. Поехал в Логлор. Каждый день мы занимались заготовкой дров для камелька, хозяйственными делами в усадьбе и по дому, в свободное время разговаривали, изредка приходили больные. В одно утро я, затопив печь и вскипятив чайник, сидел в ожидании подъема старика. Старик не спеша поднялся, сходил на улицу, затем подошел к печи погреться, держа руки за спиной. Почему-то, как бывало обычно, не шутил, не задавал разных вопросов.
По пугающе строгому выражению лица, по резким движениям я понял, что он чем-то рассержен. Но не мог понять чем. И вот старик заговорил: «Наконец-то замолчал соперничавший со мной. Уж теперь-то, думаю, не поднимется он больше. Сколько пыжился, а конец оказался скорым». Сижу, стараясь понять, кого он имеет в виду, ведь он никогда ни на кого не серчал. Решил прояснить ситуацию и спросил напрямик: «На кого ты так ругаешься? И когда мы сядем пить чай? Ведь он уже остывает». Старик мой быстро умылся, и мы молча сели пить чай. Затем он, поглаживая свои усы, сказал: «Коля, нохо, жизнь тюнгского старика наконец-то пошатнулась. Наверное, окончательно им распорядились».
Догадавшись, о ком идет речь, я спросил: «Кто тебе сказал?» Тогда мой старик наконец засмеялся. И сразу у нас обоих поднялось настроение.
Позже, придя в Тылгыны, я узнал, что из Якутска прибыла бригада из 8 человек и отняла у старика Герасимова право на занятие целительством. Место жительства ему с семьей определили в селе Мангас Верхневилюйского района. Тогда же пошел слух о том, что один из врачей той бригады, обладающий ясновидением, якобы сказал Герасимову: «Проживешь еще года полтора. Ты болен раком». Говорили, что той весной старика Герасимова судили в Верхневилюйске. После этого он недолго прожил.
Когда у сына старика Герасимова Петра, проживающего в Тылгыны Вилюйского улуса, спросили, каковы были взаимоотношения старцев, он ответил: «Плохие были. А разве такие люди когда-нибудь жили в согласии и дружбе?» Представители старших поколений действительно не помнят, чтобы даровитые ладили друг с другом.
С самых древних времен шаманы и удаганки поистине спасали и оберегали свой народ от вымирания. Это одно из удивительных явлений, уникальных фактов нашей истории.
Как в старину, так и сейчас могущественный шаман, хороший целитель надолго остается в памяти народной. Шаманами не становятся, подражая другим. Настоящими шаманами и удаганками становятся люди, которым свыше даны сверхъестественные способности, которых к особой миссии определенным способом готовили Великие. Это, как правило, физически здоровые и очень выносливые люди. Несомненно, длительное, до нескольких дней, камлание требует большой выдержки, физической подготовки и выносливости. Как бы стремительно ни развивались жизнь и наука, они не дадут ответа на вопрос, кто и почему становится шаманом или удаганкой.
Выдающиеся люди, уходя навсегда из этой жизни, уносят с собой свою тайну. Бывало, старец Никон говорил: «Из болезней не поддается лечению рак. Хотя, если обращаются вовремя, то и он излечим. А если обращаются слишком поздно, тогда я бессилен. Жизнь могу продлить самое большее на три года».
Помню, в 1978 году, когда прибыло очень много больных, тяжело печатая шаг, вошел в дом на вид довольно крепкого телосложения мужчина из Сунтара. Старик обратился к нему: «Я сказал тебе вернуться на родину. Зачем пришел повторно?» Больной попросил: «Дедушка, теперь-то мне все равно. Скажи только для успокоения, сколько осталось?»
Старик усадил его прямо в одежде на стул и, положив на грудь больного четыре сложенных вместе пальца, ответил: «Вот такое отверстие осталось. Сейчас, должно быть, проходит только жидкость. Проживешь еще 1,5—2 месяца». Мужчина встал, поблагодарил и вышел. В доме было полно народа, но в тот миг повисла гробовая тишина. И только когда кто-то из вилюйских начал рассказывать старику новости, прошло общее оцепенение. При постановке диагноза такие случаи бывали далеко не единичными.
Никон очень умело проводил кровопускание и считал, что тем самым устраняет причину большинства заболеваний. Проделывал эту процедуру он обычно летом. Люди с повышенным давлением после кровопускания уходили радостные, с чувством большого физического облегчения.
Он спасал от слепоты тех, у кого вследствие простуды в затылочной части головы напрягался сосуд и давил на глазной нерв.
У женщин, страдающих ожирением, он брал целую банку сгустков крови, и они избавлялись от лишнего веса.
А находящихся при смерти от пневмонии людей он излечивал, выпуская кровь, накопившуюся между ребрами.
Женщинам, приходившим к нему с диагнозом «рак матки», он делал массаж и выпускал омертвевшую кровь. Они начинали выздоравливать. Как только такие женщины переступали порог его дома, старик говорил: «Вы явились сюда подтвердить свой диагноз, и диагнозом непременно должен быть рак». Этим одновременно и удивлял, и смущал женщин.
Из дальних мест больные отправляли свою ношеную одежду, чтобы он заговорил ее, просили выслать лекарства. Чью-то одежду перед сном он клал себе под подушку, а чью-то просто заговаривал.
У него были уникальные способности определять причину возникновения недуга – когда и при каких обстоятельствах это произошло. Некоторым людям он ставил диагноз и тут же излечивал, некоторых исцелял через несколько дней. Мог остановить любое кровотечение.
Он знал, что происходит на любом от него расстоянии, о том же, кто к нему едет, всегда знал точно. «Какая хорошая, милая женщина едет к нам. Как ты ее встретишь, куда уложишь?» – подшучивал он надо мной. И через несколько дней те, о ком он говорил, действительно приходили. Поскольку избушка была маленькой, большинство укладывалось спать на полу. Я же, топивший по утрам печь, ложился спать возле камелька.
Безусловно, то видимое и невидимое воздействие, которое оказал своим целительством Никон на тысячи людей, не пропало и приносит свои плоды вот уже более полувека.
Исцеление каждого человека имеет свои особенности. Когда будут собраны воедино воспоминания излеченных старцем Никоном людей, начнут раскрываться и методы его лечения.
В этих заметках я без какого бы то ни было преувеличения вспомнил все то, что узнал от него самого во время наших бесед и лечения. И вместе с тем, как бы он сказал, не написал ничего существенного.
Краткие заметки о шамане Никоне
Впервые о шамане Никоне я написал в 1992 году в газете «Саха сирэ». После этого о нем вышел ряд публикаций. В небольшую книжку «Якутские шаманы», которая была издана в 1993 году, вошли короткие заметки К.Д. Уткина под названием «Шаман Никон». Если бы известный писатель собрал больше необходимого материала, воспоминания людей, наверняка вышла бы добротная книга, которая могла стать замечательным подарком якутскому народу.
Детство Никон провел в местечке Кётёрдёх села Ботулу Верхневилюйского района. Говорят, он созывал сайылычных детей, садил их в круг на полянке и, взяв в руки берестяной чабычах (вид посуды) как шаманский бубен, подражал шаманскому камланию. Как вспоминал один из его ровесников, присутствовавший при этом, действо длилось довольно долго.
Никон был очень непоседливым и бойким, храбрым и метким в играх мальчишкой. Рассказывают, что в отместку своим обидчикам он перебивал косой задние ноги их скотине. Потом убегал и прятался у своей тети Бабылы (Павлы) – моей бабушки, которую очень любил и уважал. И тот факт, что выйдя на свободу из тюрьмы и приехав из Алдана, он первым делом пошел на ее могилу, ярко свидетельствует об этом.
Никон рассказывал мне, как однажды случайно встретил на дороге шамана Джадабыла, когда тот ездил по верховьям речки Тюнг. У шамана были больные ноги и потому он ездил, лежа на турку (оленьих нартах). Никон был поражен впечатляющими телесами старика и его чрезмерным аппетитом. Шамана перевозила его жена Мария Кёдел. Никон восхищался ее распорядительностью, ловкостью и сноровкой.
Еще он рассказывал, что сблизился и подружился с одним из двух великих шаманов, вылечив его жену. «Тот старец предложил мне примерить его шаманский костюм. Но он был такой тяжелый, что я не решился в нем камлать», – вспоминал Никон.
Он помогал не только людям, но и животным. Когда возникали проблемы во время отела оленей, по словам Никона, он брал круглую, металлическую с наточенными краями пластину и соскребал оставшийся послед, чем спасал олениху.
Он вспоминал, что во время больших праздников северных народов богатые семьи украшали главный стол золотыми слитками. По четырем углам стола клали крупные, с кулак, слитки. Сразу можно было определить, насколько семья богата.
По обычаю все гости непременно должны были показать свои таланты.
Праздник длился несколько дней, сопровождался играми, весельем и шутками. В эти дни определялись лучшие из лучших, самые сильные и быстрые, кроме того, оценивалась красота девушек. Обилие еды и разнообразные угощения поражали воображение.
Известно, что в вилюйскую глушь старик Никон пришел с Севера через Нюрбу. Как-то летом он решил навестить своего давнего друга Кюстях Софрона (сына Кэрэ киси). Вошел неслышно и увидел Софрона, сидящего без рубашки. Тот, увидев Никона, стал торопливо натягивать на себя рубаху. Но быстро надеть ее не получилось, так что Никон успел хорошо разглядеть тело своего друга. «Тогда меня буквально поразило то, что у человека могут быть такие великолепные мускулы. Внешние мышцы его предплечий были широкими и крепкими. Сколько земель обошел и на севере, и на юге, но такого, как Софрон, не встречал», – с восхищением вспоминал Никон.
Кровопускание как лечебный метод используется у многих народов. Но у каждого целителя свой подход, свои инструменты. Старец Никон отворял кровь при помощи приспособления, изготовленного из коровьего рога. В те годы, когда он жил в местечке Логлор Тылгынинского наслега и активно лечил, студенты – будущие медики учились под чутким руководством старика кровопусканию. Однако не знавшие, сколько крови брать или как остановить кровотечение, студенты доставляли ему немало хлопот. Иногда старик бурчал: «Чему вы там учитесь, не умеете справиться с таким малым делом. Как людей-то будете лечить?» Как-то во время общего разговора, узнав, как умер Сталин, он сказал: «Как же так? Не сумели спасти такого великого человека! Я многих подобных больных спасал, такая болезнь мне под силу».
В том месте, откуда Никон выпускал сгустившуюся кровь, она больше не накапливалась. Именно в этом была особенность и спасительность его кровопускания. «Кости больших хищных зверей целебны. Может быть, тебе, работающему под землей, попадутся. Тогда не забудь их взять», – просил он меня. А еще он говорил: «Глина с шестка камелька родного балагана очень целебна».
Старец утверждал, что перед лечением человеку следует поднять настроение. Больной же должен без утайки, не стыдясь рассказать целителю все.
У Никона были потрясающие способности определять болезни и судьбу человека. Старик постоянно был окружен толпой желающих прикоснуться к чуду. Ведомый, скорее всего, желанием познания, однажды перед расставанием, когда мы были одни, я решился спросить: «Ты распознаешь внутренние заболевания человека и предугадываешь будущее. Некоторые, возвратившись на родину, подтверждают твой диагноз рентгеном. Каким образом тебе это удается?» Старец ответил: «Коля, никогда не задавай таких вопросов. Я хочу жить. Мое откровение грозит мне смертью». Я и сам понял, что не должен был задавать такого вопроса.
Причиной все большего распространения различных заболеваний старец считал разрушающее отношение к природе самого человека. Он утверждал, что из-за загрязнения воды, воздуха, уменьшения потребления молочных продуктов люди стали больше страдать желудочными заболеваниями и заболеваниями зубов.
Большинство приезжавших на лечение привозили с собой в качестве гостинца вино. Обычно возле палатки старца стоял большой ящик, доверху наполненный бутылками вина. По приезде друзей из дальних и ближних районов накрывали стол с хорошим угощением и вином. Бывали дни, когда садились за стол несколько раз. Такие обильные застолья не влияли на внешний облик и поведение старца Никона. Он просто больше обычного шутил и смеялся. Его опьяневшие друзья удивлялись: «Вроде и пили вместе, а старик-то хоть бы хны».
Старик не опорожнял каждый раз поставленное перед ним, чуть пригубит – и достаточно. В течение застолья он выпивал всего рюмки две водки. Красного вина не пил. Говорил, что оно является причиной многих болезней.
Не лечил пьяниц. Считал, что «нельзя запрещать съедобное. И если употреблять вино в умеренных дозах как лекарство, от него нет вреда».
Подолгу и весело говорили на тему отношений между мужчиной и женщиной, о мужской силе. На этот счет у него было особое мнение: «Раннее старение мужчин, их охлаждение к женщине зависит от пустой и бесконтрольной траты и использования своего семени».
Вспоминается потешный случай. В молодости Никон познакомился в Бодайбо с якуткой Марией Балтара. Всех поражали ее внушительные формы и боевой характер. «Разозлись, она могла бы запросто взять меня подмышку», – говорил старик. К Марии он ходил по ночам, преодолевая тридцать километров. Позже, в 60-е годы, стали говорить, что у Марии Балтара есть от старика 45-летняя дочь-учительница. Никон несколько раз собирался съездить к дочери, но узнав, что Мария жива, отказался от этой идеи. В свое время он привез на лошади в вилюйскую деревню из Бодайбо чай и табак, а возвращаться не стал. Кто знает, что его больше пугало: утомительная, трудная бодайбинская дорога или встреча с грозной Марией Балтара?
Старик рассказывал также про одного русского богатыря, который однажды, в дореволюционное время, в Бодайбо при обвале верхнего грунта один продержал укрепительную балку шахты до тех пор, пока из шахты не выбрались все рабочие. Он с такой силой упирался ногами, что пяточная кость не выдержала и треснула. Богатырь был удостоен больших похвал и почестей, царь выслал ему в награду медаль.
Якуты работали в Бодайбо в основном на рубке леса, используемого для укрепления шахт. Но иногда они спускались в шахту, чтобы рассмотреть ее. Бывало, Никон подробнейшим образом расспрашивал меня о том, как из современной шахты поднимают наверх золотоносную породу. «У вас, оказывается, по-другому. В Бодайбо тогда использовали американское оборудование», – вспоминал он.
Как-то рабочие-якуты решили отпраздновать первомайский праздник. Магазин, в котором продавали вино, находился в восьмидесяти километрах. Несколько дней решали, кого отправить в такую даль. И решили попросить об этом Никона. Надо было доставить каждому по бутылке.
Встав рано утром, Никон пустился в путь. Купив в магазине вина, он откупорил одну бутылку и пошел обратно. Время от времени чуть прихлебывал вина. Когда дошел до места, в початой бутылке оставалось совсем немного. Солнце еще не садилось, а он уже вернулся. Радостные товарищи уложили его спать. Проснувшись утром, он увидел, что его доля вина стоит на столе. Товарищи же все спят, кто сидя, а кто свалившись там, где упал, пробираясь к выходу. «Мы никогда не ссорились, жили дружно», – рассказывал Никон.
В возрасте 90 лет Никон, соревнуясь, бегом обгонял мальчишек на велосипедах. При этом говорил, что в молодости он был намного резвее и крепче в ногах. У старика ноги были тонкие в щиколотках, а чем выше, тем все толще и мощнее.
До глубокой старости имел отличные зубы. Хвалился: «Это у вас, современной молодежи, зубов совсем нет, а у меня, девяностолетнего старика, нет только одного переднего зуба».