Александр Блок и его время

Nina Berberova

Alexandre Blok et son temps

© ООО «Издательство АСТ»

© Бондаренко А.Л., художественное оформление

Alexandre Blok et son temps, Nina Berberova © Actes Sud, 1991

Мине Журно,

в память о ее неоценимой помощи

*[1]

Глава I

Широкая синяя Нева, до моря рукой подать. Именно река определила решение Петра заложить здесь город. Он дал ему свое имя.

Но Нева не всегда бывает синей. Нередко она становится черно-серой, а на полгода замерзает. Весной толстый невский и ладожский лед тает, и огромные льдины несутся к морю. Осенью дует ветер, и туман окутывает город – «самый отвлеченный и умышленный город на всем земном шаре»[2].

«Мне сто раз, – говорил Достоевский, – среди этого тумана, задавалась странная, но навязчивая греза: „А что, как разлетится этот туман и уйдет кверху, не уйдет ли с ним вместе и весь этот гнилой, склизлый город, подымется с туманом и исчезнет как дым, и останется прежнее финское болото, а посреди его, пожалуй, для красы, бронзовый всадник на жарко дышащем, загнанном коне?.. Кто-нибудь вдруг проснется, кому это все грезится, – и все вдруг исчезнет…“»[3] И вновь северный горизонт станет голым и ровным, а на опустевших каналах невозмутимый чухонский рыбак будет забрасывать удочку – как в XVII веке, прежде чем Петр затеял весь этот переполох.

Переполоху следовало бы подняться столетием раньше. В ту пору казалось, что новая династия Годуновых поведет Русь по пути европейских народов. Да русский народ не пожелал Годуновых, и юный царь Федор – красивый, умный, образованный – был убит. О нем не сложили ни песен, ни сказок. Неизвестно, где он похоронен. А когда наконец явился Петр, все пришлось начинать сначала. Россия опаздывала на целый век.

Он поспевал повсюду, не задумываясь, к чему могли привести его дела и замыслы. Трудился не покладая рук: строил города, прокладывал дороги, создавал флот. Вырастил арапчонка, сироту, освобожденного им из турецкого плена, – будущего прадеда Пушкина. Петр дал России и Петербург, и Пушкина – два неиссякаемых источника русской поэзии.

Летом по широкой – вшестеро шире Сены – синей Неве от Медицинской академии до Академии наук ходил пароход; великий Менделеев, создатель периодической таблицы, ездил на нем в гости к профессору Бородину, известному химику, на досуге сочинявшему оперу «Князь Игорь».

На берегах Невы кипела университетская жизнь. Ни в одной другой столице мира не теснилось вдоль набережных столько научных и учебных заведений: Академия наук, Академия художеств, Медицинская академия, Санкт-Петербургский университет, Историко-филологический институт, Горный институт, Морская академия. Конечно, были в городе и другие, не менее важные кварталы, и другое общество, но они нисколько не занимали ни ботаника Бекетова, ни члена всех европейских академий Бутлерова. Для них главным событием года мог стать приезд в Петербургскую академию гейдельбергского ученого или недавнее открытие, сделанное Пастером в далеком Париже.

В своих уютных просторных квартирах, забитых книгами мирных библиотеках, лабораториях с новейшим оборудованием они упорно трудились во славу молодой российской науки.

Их эмансипированные супруги жили собственной напряженной жизнью; обремененные детьми, они успевали читать братьев Гонкур, переводить Бальзака и Виньи, готовили реформу в женском образовании. Их превосходно воспитанные и образованные дочери ездили за границу, любили Листа и Берлиоза и обожали светское общество: каждую неделю они устраивали танцевальные вечера для отцовских студентов.

На этих вечерах царила непринужденная, веселая обстановка. Пожилые профессора, бородатые и длинноволосые, в долгополых сюртуках, играли в карты. Дамы за самоваром судачили обо всем на свете: о литературе, педагогике, семейной жизни. А молодежь – будущие светочи науки – одни еще неуклюжие, а другие, напротив, чрезвычайно светские, приглашали на вальс барышень с осиными талиями, большей частью уже предпочитавших Шатобриану Стендаля.

Такие приемы устраивали в доме профессора Бекетова – ректора университета. Широкие окна просторной квартиры, которую он занимал в помещении университета, выходили на Неву. Зимними вечерами извозчики в засаленных тулупах и заиндевевших высоких шапках хлестали лошадок, подвозивших сюда гостей. Угощение было самое незатейливое: чай с бутербродами. Старшая из профессорских дочек – уже невеста. А третьей, Александре, только исполнилось семнадцать. Подвижная, нервная, шаловливая, далеко не красавица, но наделенная живым умом, сущий бесенок и всеобщая любимица. У нее уже серьезные интересы. Отец, профессор ботаники, и мать, переводчица французских романов, привили ей любовь к подлинным ценностям. Она пишет стихи. У ее изголовья лежат рассказы Доде, а под подушкой – «Воспитание чувств» Флобера.

Уже тогда ее манило все необычное – больше, чем мать и сестер. За ней ухаживали, но окружавшие ее молодые люди были для нее только товарищами. Она ждала демона – и он не замедлил явиться.

Молодой юрист, оставленный при университете для подготовки к профессуре, Блок появился в доме Бекетовых зимой 1877 года. Его отец по происхождению был немцем, мать – русская, из старинного помещичьего рода. Этому статному красавцу с печальным взглядом и горькой улыбкой были присущи все пороки конца века. В его порывах чувствовалось что-то «судорожное и странное». Привычка постоянно анализировать свои мысли и поступки сковывала все начинания Блока, постоянно приводя его в смятение. Он обладал обширными познаниями в литературе, истории, философии – недоставало творческого начала, которым наделены лишь истинные таланты. У него была мечта, ставшая наваждением: он растрачивал силы, ища для своих философских и социологических трудов совершенно новые, небывалые «сжатые формы». Ни в чем он не знал середины – лишь крайности привлекали его. Любовь у него напоминала ненависть, отрицая идеалы, он не мог не поклоняться им. Позже у него появятся причуды, настоящие странности. А пока он получил назначение в Варшавский университет – доцентом кафедры государственного права.

Этот человек – умный, противоречивый, ибо холодность в нем уживалась с пылким нравом, прекрасно образованный, превосходный музыкант – произвел на Бекетовых огромное впечатление. Ничто в нем не напоминало их обычных гостей: милых студентов, развлекавших юных девиц, и солидных профессоров, с очаровательной беспечностью сочетавших позитивистские, революционные научные открытия с устаревшими, идеалистическими взглядами на религию и семейную жизнь. Блок же казался «новым человеком».

Обнаружив, что он в нее влюблен, Александра удивилась, но почувствовала себя польщенной. Он просил ее руки – она отказала, полагая, что не сумеет составить счастье подобного человека. Он перестал у них бывать; тогда она ощутила тягостную пустоту. Только теперь поняла она, насколько ей нравились блестящие выпады, ирония, парадоксы, безупречная логика и живой ум молодого Блока. И, когда он появился снова, она поразила его любезным обхождением. Последовало объяснение, затем было объявлено о помолвке, и вот уже любимая дочь, душа всей семьи, покинула отчий дом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Редакция не несет ответственности за фактические неточности, допущенные автором. Все цитаты приводятся в современной орфографии.

(Примечание редакции к первому изданию.)

2

Достоевский Ф. Записки из подполья. (Здесь и далее, если не указано иное, примечания переводчиков.)

3

Достоевский Ф. Подросток.