После людей
За ним сидел вампир, мужчина, с чертами, в которых угадывалась древность, но не было дряхлости.
– Надо же.
К нам пожаловала ищейка без собачьего носа, но зато с ушами, как у сказочного лося, – произнёс он.
Голос был кристально чист, почти лишённый эмоций, и потому звучал особенно резко в тишине, царящей внутри.
Казалось, стоило закрыться двери – и любой вошедший попадал в изолированное пространство, чуждое внешнему миру.
– Ну, с чем пожаловал?
– Эрит. Я по поводу недавнего убийства.
– Информацией не делюсь, – отрезал начальник. – Сам нарывай. Раз уж наняли.
– Да я скорее поделиться. И расспросить об одном существе по имени Пыль.
И… я не с пустыми руками.
Эльф поставил на стол бумажный пакет, до сих пор крепко сжатый в его пальцах.
Вампир нахмурился, заглянул внутрь – и тут же зашипел, словно в нём проснулись сотни бездомных кошек.
– Ты издеваешься, сосунок?! – голос сорвался.
Глаза вампира вспыхнули алым светом.
– Предлагать мне… человеческую еду?!
Пакет был взрезан одним движением когтей.
На бумажной тарелке лежал сэндвич с индейкой и овощами, аккуратно нарезанный. Аппетитный.
Для живых.
– Ты же знаешь, – процедил вампир сквозь клыки, – мы не чувствуем вкус.
Со временем он уходит, как запах родного дома в разрушенном квартале.
Ты помнишь, как это было, но… не ощущаешь.
– Ну вот, тебе удалось задеть его за живое, – прокомментировал Сыч, устраиваясь на спинку кресла вампира.
Он прищурился, наблюдая за сценой.
– Если это был твой план, Белемнит – десять баллов из пяти. Но… что дальше?
Эльф, едва совладав с дрожью в пальцах после вспышки вампирского гнева, молча достал из-под плаща небольшую пластиковую бутылочку без этикетки.
Смотря прямо в глаза Эриту, он отвинтил крышку – и обильно полил сэндвич содержимым.
На глазах у всех происходила метаморфоза.
Гнев сменился непониманием.
Потом – удивлением.
А спустя мгновение, с удивительной аккуратностью, вампир поднял сэндвич, осторожно понюхал… и прошептал:
– «Кабанья кровь» ?..
– Она самая, – кивнул Белемнит. – Единственная приправа в мире, которая возвращает вкус мёртвым языкам.
– Но она же…
Мрак тебя побери…
Она стоит почти как твоё полугодовое жалование.
– Ну что поделать, – пожал плечами эльф. – Это ради дела.
Эрит долго жевал, не поднимая глаз.
В кабинете стояла такая тишина, что слышно было, как потрескивает старая проводка в стене.
И вдруг – тихий, почти детский смешок.
– Всё ещё чувствую… – прошептал вампир.
Белемнит позволил себе выдох. Первый за последние пять минут.
Эрит, доев сэндвич, грустно вздохнул.
Вытер рот бумажной салфеткой, неспешно встал из-за стола и махнул рукой, жестом приглашая эльфа следовать за ним.
Сыч, всё так же сидевший на спинке кресла, неподвижно изображал примерное чучело совы, не сводя взгляда с оставленных на тарелке крошек.
Пока двое шли по коридору, Белемнит кратко пересказал вампиру, кого сегодня обнаружил на крыше здания напротив площади Нарта.
Услышав об окаменевшей горгулье, Эрит хлопнул себя по лбу.
– Вот неучи… Проглядели, – проворчал начальник шестого отдела. – Ладно. Со своими разберусь потом.
Они остановились у стальных двустворчатых дверей.
– Тут тело Грэма. Можешь осмотреть. Но если оставишь отпечатки пальцев – привяжу к делу задним числом.
С этими словами Эрит отвернулся к стене, тщательно делая вид, что ничего не видит и не слышит.
Белемнит благодарно кивнул и, словно тень, скользнул в кабинет судебно-медицинского эксперта.
Внутри царила стерильная, почти болезненная чистота.
Металлические столы, белый холодный свет ламп, тумба, стопки документов.
В дальнем углу – морозильные камеры с телами.
Ни следа пыли. Только острый запах дезинфекции, бьющий в ноздри.
Порывшись в документах, Белемнит нашёл нужную ячейку.
Надев плотные резиновые перчатки, он открыл её и выкатил безголовое тело Грэма.
Осмотрев тело, эльф оглянулся по сторонам и прошептал поисковое заклинание.
Пусто.
– И с каких это пор орки у нас резистентны к магии?.. – пробормотал он себе под нос.
А потом в глазах мелькнула искорка мальчишеского озорства.
– Ну, не убьёт же меня персонал за это…
Слегка сковырнув кожу на подушечке пальца, Белемнит капнул каплю крови на мёртвое тело.
А после – со всех ног рванул к выходу.
В коридоре его встретил Эрит, лицо эльфа напряглось от волнения.
– И чего ты там натворил?
– Капнул немного своей крови на труп.
– …Ты совсем потерял рассудок?! – прошипел вампир, голос его зазвучал, как шорох змеи перед броском.
– Да иди уже сюда, – буркнул Белемнит и, не церемонясь, схватил вампира за руку, потащив его обратно в морг.
Ругань с губ Эрита так и не сорвалась.
Он только застыл в дверях, потеряв дар речи.
– Только этого не хватало…
На глазах у них чары гламура начали спадать.
Они исчезали, словно розовый дым, растворяясь в воздухе.
Тело Грэма открылось во всей своей жуткой истине.
Шрамы.
Письмена.
Символы, вырезанные в плоти.
Белемнит и Эрит узнали их сразу.
Церковь Пустоты.
Это было ритуальное убийство.
Через несколько минут шестой отдел уже гудел, как потревоженный улей.
С ночного отдыха был срочно вызван судебный эксперт – орк с залысинами и мокрым от волнения лбом. Он заикался, оправдываясь перед Эритом:
– Г-гламур держится на живых. Смерть должна была его снять…
Чары питались жизненной силой. Такие стойкие – почти не встречаются. Разве что… если кошмары приложили руку.
Но кто в здравом уме к ним сунется?..
Позже, вернувшись в кабинет, Белемнит и Эрит обсудили дальнейшие шаги.
– Есть одна зацепка, – произнёс вампир. – Клуб «Серый Артерий».
По слухам, этот твой Пыль там частенько ошивается.
– Благодарю, – кивнул эльф. Он забрал у двери терпеливо дремавшего Сыча, и не теряя времени направился в путь, чтобы через пару часов переступить порог «Серого Артерия».
Глава4. Серая зона.
Пятью часами ранее.
Южные окраины Прадиса.
Вдалеке от людских районов, под зарождающимся красным отсветом закатного солнца, одиноко стояла человеческая фигура.
Мужчина, в неприметном сером плаще и видавшей виды шапке, неторопливо доедал фастфуд. Его лицо казалось забытым временем.
Местные – в основном нелюди – бросали в его сторону настороженные, неприязненные взгляды.
Но человеку было всё равно. Он был здесь ради общего дела.
Он ждал.
После жестокого убийства орка по имени Грэм – обезглавленного и подвешенного за ноги, – в южных кварталах закипало.
Орочья молодёжь едва сдерживала кровь, зовущую к мести.
Виновный не найден. Но образ был ясен: человек.
Временная изоляция района от «людских» не помогала.
Чиновники на экранах лили воду, полиция тянула время.
Но человек в пальто не слушал ни тех, ни других.
Он шёл туда, куда звала его функция. Он – инструмент судьбы.
Ждать долго не пришлось.
Сначала – взгляды в спину.
Затем – быстрые шаги.
Прохожие-нелюди поспешно уходили в сторону, почуяв угрозу в воздухе.
Пятеро молодых, крепких орков уже выбрали жертву.
Но человек, словно не замечая их, спокойно повернулся и зашёл в боковой проулок.
Он даже не ускорился, не отреагировал на оклик.
– Эй, ты, увалень! – выкрикнул один из орков. – К тебе обращаюсь!
Он сам зашёл в подворотню, подальше от толпы.
Глупец? Или…
Один из рыбаков, орк в потёртом жилете, несущий улов в корзине, замер в тени. Он видел, куда идёт дело.
Тихо развернулся, вытащил сотовик, и попытался вызвать полицию.
В переулке двое из орков – шаманы – активировали заклятие.
Магические нити обвили тело человека, парализуя, словно деревянную марионетку.
– Ну уж не обессудь. Око за око, человек.
– пророкотал главный, сжимая кулак размером с кирпич.
Рука взметнулась – но не достигла цели.
Человек вдруг дёрнулся вбок, уклоняясь.
Потом – ещё раз, и ещё. Он уходил от ударов на грани возможного, будто предугадывал их.
Орки зарычали.
– Да или дерись, или сдохни, хватит танцевать!
Один из шаманов коснулся земли – и под ногами появился иллюзорный гололёд.
Человек поскользнулся, и в следующий миг орк смачно врезал ему в челюсть.
Но вместо крика – вскрикнул сам орк.
Он отдёрнул руку и завопил, словно сломал кость о каменную стену.
Кисть обвисла, уже опухшая, будто он ударил по гранитной плите.
Человек не пошатнулся.
Из-под его плаща с шипением вырвался пар.
Сработала система охлаждения.
Мышцы, разогнанные до предела, заблокировали удар и накалились до жара.
Холодный агент начал быстро орошать тело, и на коже выступил иней.
Пар поднялся вверх, закручиваясь клубами – лед и огонь, слившиеся в дымке битвы.
Человек поднял взгляд. Равнодушный. Пустой.
Он принял стойку:
Левая рука – вперёд.
Правая – согнута у пояса.
С глухим щелчком из предплечья выдвинулась гидравлическая дуга, защёлкнулась на запястье, усиливая движение.
Он – устранитель.
Инструмент воли Церкви Пустоты.
Он не знал ярости.
Он не знал жалости.
Он знал только функцию. И сейчас она – активирована.
Секунду спустя переулок наполнился:
криками,
разлетающейся чёрной орочьей кровью,
и хрипами тех, кто уже не задаст вопросов.
Отряд полиции прибыл быстро.
Даже самые видавшие виды офицеры, привычные к ночным разборкам, замерли, увидев место бойни.
Пятеро орков были изуродованы до неузнаваемости – тела будто раздавлены катком или растерзаны машиной без тормозов.
Кровь впитывалась в асфальт, пар поднимался из открытых ран.
У дальней стены, приводя в порядок подол серого пальто, стоял человек.
Серебряные волосы, недвижимое лицо. Он спокойно вытирал руки.
– А ну, стой! Руки! Чтобы я их видел! – выкрикнул офицер, держа табельный пистолет с побелевшими от напряжения пальцами.
Человек подчинился. Медленно поднял руки.
И тут их взгляды пересеклись.
Полицейский отшатнулся.
Глаза человека были слепы.
Два мертвенно-белых бельма, повернутые не к лицу, а к звуку.
К голосу.
И прежде, чем кто-то успел сказать ещё хоть слово, проулок наполнился чужими.
Из-за угла, бесцеремонно расталкивая полицейских, появились фигуры в серых плащах, на которых был вышит символ:
белый квадрат, вписанный в чёрный круг.
Церковь Пустоты.
Они окружили слепого, образовав плотное кольцо.
Молчаливые. Ровные. Без страха.
К старшему офицеру подошёл человек в костюме-тройке.
На нём не было церковной рясы, ни символов.
Но он говорил за всех.
И полицейский выслушал.
Пару фраз – и лицо офицера перекосилось. Он выругался сквозь зубы и крикнул:
– Оцепление. Всё. Мы уходим!
Удивлённые молодые полицейские переглянулись – но подчинились.
Орк-рыбак, давший показания, рассказал, что пятеро нападавших начали первыми.
Провоцировали. Использовали магию.
"Человек оборонялся," – сказал он.
"Может, и перестарался, но он не нападал первым."
– Мы сами накажем своего брата, – сказал напоследок человек в костюме.
– А вы, офицер, без ордера сверху не имеете права вмешиваться в дела Церкви. Даже если кровь уже остыла.
После этого все церковники ушли.
Чётким, отмеренным шагом.
Как солдаты.
Как машины, выполнившие программу.
Проулок опустел.
Лишь пар от ещё тёплой крови висел в воздухе,
и тишина, как предчувствие нового приказа.
В другой части города, далеко от места недавнего кровопролития, спустя несколько часов, частный детектив Белемнит Ли’Вернэль подошёл к клубу «Серый Артерий».
Место славилось дурной славой и располагалось буквально в серой зоне – районе Прадиса, который большинство предпочитало обходить стороной. Люди – потому что он принадлежал в основном нелюдям. Нелюди – потому что в нём обитали горгульи, вампиры и кошмары, тесно взаимодействующие с людьми.
Сам же клуб распахивал свои хищные створки перед любым, у кого водились деньги. Ритмичная музыка, словно хлопки гигантских крыльев, вырывалась наружу даже сквозь плотно закрытые двери. В воздухе витал едва уловимый, приторно-сладкий запах – заведение не стеснялось использовать чары обольщения. А пьяные выкрики толпы свидетельствовали: веселье было в самом разгаре.
Белемнит вздрогнул – по позвоночнику от основания черепа пробежала волна мурашек. Сыч, вспорхнув с плеча, уселся на стальную ограду у входа.
– Надеюсь, ты понимаешь, куда идёшь? Она, скорее всего, всё так же тебя ненавидит. Я туда ни ногой – и не проси! Но если тебя начнут бить, кричи громче, – пробурчал фамильяр с напускным спокойствием, прикрыв янтарные глаза.
Белемнит нахмурился, вспоминая предмет разговора – Серу, представительницу рода кошмаров.
Когда-то она пыталась провести своих соплеменников в Прадис подпольными каналами. По старой, как мир, истине – «мест под солнцем для всех не хватит» – небольшая группа вскоре выросла в целую диаспору. Но кошмары по своей природе нуждаются в теле.
Кошмар – лишь живая голова. Она рождается и существует отдельно. Но когда существо достигает зрелости, ему требуется носитель – тело, чтобы продолжать жизнь.
Начались похищения на улицах. Белемнит был тем, кто нашёл первые зацепки и вышел на след подпольного гнезда.
К счастью, никто из похищенных тогда не пострадал – «день Возрождения» ещё не настал, и бедолаги остались с головами на плечах. Серу приговорили к обязательным работам и домашнему аресту, а её многочисленных сородичей вновь депортировали на родину.
Но обиду она затаила до самой смерти.
Детектив глубоко вздохнул, отгоняя навалившиеся воспоминания.
Вздохнув поглубже, эльф распахнул дверь в удушающую атмосферу клубной жизни. Оглушённый яростными ударами музыки, он вскоре нашёл незанятый столик и с облегчением плюхнулся на стул. Болезненно щуря глаза, непривычные к биению стробоскопов, он всматривался в толпу, что развлекалась так, будто утро не настанет вовсе. Теперь нужно было привыкнуть к местной особой атмосфере и ждать.
Белемнит не ел около двух суток, и желудок ясно давал понять своё неудовольствие этим фактом. Проще говоря, в животе нарастало ощущение – «кишка кишке колотит по башке». Зная правило этого заведения, эльф поднял руку, прихватив меню со столика. С лёгким хлопком и дуновением, тут же на стол появился имп-официант. Небольшое существо, размером не превышающее кота. Пухлое, немного рыхлое тельце с непропорционально большой головой. Коротышка смерил посетителя взглядом, а после оскалился, показав ряд острых зубов.
– Чего хочешь? – пропищал он.
– Обед №3.
– Об оплате уведомлен? – поинтересовался официант, хитро сощурив один зелёный глаз.
– Да, давай побыстрее, – ответил Белемнит, вытянув руку в сторону собеседника.
Имп тут же впился зубами в запястье и несколько минут пил кровь. Вскоре эльф, болезненно поморщившись, отдёрнул руку обратно.
– Эх, дружочек, мало спишь, мало ешь, ещё и работа, видать, нервная. У тебя явно кортизола в крови не меньше, чем кофеина, – пробормотал Имп, вытирая рот платком. – Давай-ка я тебе по тарифу «семья» лучше пятый обед принесу, даже доплачивать не придётся.
– К чему такая щедрость? – недоумевал частный детектив.
– Сын родился, – ощерился имп довольной ухмылкой. – Вот я сегодня и добрый. А ты, того и гляди, с ног свалишься. Ну всё, я мигом.
Официант кивнул и тут же исчез, оставив после себя лёгкое облачко серного газа. А через мгновение с лёгким хлопком на стол шлёпнулся поднос с парой кусков жареного мяса, истекающего прозрачным соком, и большой порцией толчёного картофеля.
Аромат горячего обеда тут же заполнил ноздри эльфа, ещё больше возбуждая аппетит. С удовольствием съев половину своей порции, Белемнит готов был поклясться, что ожил.
Тем временем на сцену вышла очередная группа. Гитарные риффы, вырывающиеся с рёвом раненого зверя, болезненно ударили по ушам. Солист-человек, поначалу втягивавший голову в плечи от насмешливых взглядов нелюдей вокруг, осмелел, начав исполнять свой репертуар, и гордо возвышался перед стойкой микрофона. Пусть он скорее ревел в ни в чём не повинный инструмент, но песня имела свою отличительную мелодию, а слова – смысл. Белемнит даже немного отвлёкся от обеда, вслушавшись в текст, но вскоре пожалел об этом. А со сцены раздался очередной куплет:
– «Бал отродий я создал,
Им свою сущность передал,
Потенциал их богом стать,
Велел законы нарушать.
Когда вторая сторона,
Желание власти разожгла.
Гнилая прошептала кровь,
Убей опять, убей же вновь!»
Эльф опомнился, когда что-то мягкое и тяжёлое плюхнулось ему на колени, придавив к стулу. Вилка, что он держал в руке, буквально растворилась в воздухе, а затем горячий язык коснулся уголка губ, слизывая небольшой кусочек пюре.
– Бел, что тебя привело к нам? Неужели наконец-то принял свою судьбу и пришёл навестить Мию? – раздался милый, но с капризными нотками голосок.
На коленях частного детектива вальяжно развалилась суккуба, между словами умудряясь быстро подчищать недоеденный эльфом обед.
– Нет, и ещё раз нет, – замотал головой Белемнит. – У меня нет времени на игры, я здесь по делу.
– Ну, не будь букой… – протянула сидящая на коленях девушка и, прижавшись спиной к его животу, заглянула в глаза. – А может, всё-таки найдёшь время? И тебе хорошо, и мне пропитание. Обещаю, много не сожру, лет десять, не больше.
В это мгновение частный детектив оказался во власти демонических чар девушки. «Сколько времени он не был с женщиной?» – промелькнула в разуме крамольная мысль. Но тут же мысль была перебита ехидным хохотком Сыча: «Сколько? Столько совы не живут!» Фамильяр был на ментальной связи и бдительно следил за своим напарником.
Подобное вторжение в мысли быстро отрезвило эльфа. Не меняясь в лице, он приподнял ладонь над макушкой красотки и одними губами произнёс заклинание: – Вашель!
Поток ледяной воды, окутав обоих сидящих на стуле, устремился к потолку, а затем исчез. Вымокшая до нитки суккуба, зашипев как кошка, взлетела в воздух на своих маленьких крыльях. Глаза, что ещё мгновение назад были словно бездонный звёздный океан, сощурились в гневные щёлочки. Но вскоре она беззлобно рассмеялась, отряхнулась и в воздушном танце устроила для посетителей подобие шоу. Белые одежды, покрывавшие её тело, намокнув, стали прозрачными, что привлекло немало взглядов. Толпа разразилась одобрительными выкриками и пожеланиями продолжения.
На голову Белемнита вскоре шлёпнулось полотенце.
– Это тебе за шоу мокрых суккубов, публика оценила. – Не обращай внимания на сестру, – сказала подошедшая администратор. – Она всегда такая.
– Привет, Лия, – пробормотал эльф, насухо вытирая голову.
– По делу пришёл? Значит, решил увидеться с хозяйкой клуба? Она сегодня планировала выступить сама на сцене. Редкое зрелище, знаешь ли.
Забрав мокрое полотенце, Лия, грациозно постукивая каблуками, удалилась.
На сцене группа закончила своё выступление, освобождая место для «гвоздя» сегодняшней программы. На сцену под луч прожектора вышла Сера – хозяйка клуба «Серый Артерий» и представительница расы «кошмаров». Девушка была высокой, со стройными ногами и телом правильных пропорций. Голову с тонкими, аристократичными чертами лица венчали светлые прямые волосы. Длинную шею покрывал изящный широкий чокер с драгоценным камнем. Не зная природу этого существа, её легко можно было перепутать с человеком. Но как только Сера открыла рот, любой, кто хоть раз услышал её пение, сразу понимал: это создание явилось из непознанных кругов бытия. Когда Сера вышла под прожектор, её шаги были слишком тихими – как у тех, кто когда-то учился ступать между чужих снов, чтобы не разбудить хрупкие страхи.
Музыка не началась – она вырвалась, как дыхание существа, скрытого по ту сторону мира. Первая нота дрогнула, и у Белемнита внутри что-то хрустнуло, будто под ногами треснула тонкая корка льда.
Её голос был не песней – вторжением. Он входил в сознание, как мягкие когти, раздвигая слоями память, вытягивая наружу то, что человек давно запер и забыл.
Лица в зале менялись:
– одни побледнели, увидев в своей памяти коридор, где когда-то бежали от чего-то безымянного;
– другие улыбались безумной, детской, почти болезненной улыбкой – каждый слышал то, чего боялся больше всего или желал сильнее всего.
Сера пела, и камень на её чокере вспыхивал от каждого взятого тона. Издалека казалось, что свет вокруг неё становится слишком ярким – как трещина в реальности, через которую пытается протиснуться чья-то тень.
Белемнит почувствовал, как сжимается грудь. Он знал, что кошмары не поют – они показывают. Но то, что делала Сера, было куда опаснее: она давала людям возможность услышать собственный страх его же голосом. Сонмы нелюдей застыли в мгновении, под властью видений. Но ради этого они и набились, словно рыбы в сеть, в этот вечер.
Когда музыка стихла, посетители разразились овациями. Сера медленно открыла глаза и тут же встретилась взглядом с частным детективом. Чувственные губы девушки изогнулись в подобии приветливой улыбки, но в глубине голубых глаз сверкнул недобрый блеск. Хозяйка клуба «Серый Артерий», сделав пару шагов, спустилась в зал. Взяв эльфа за руку, она громко произнесла окружающей толпе:
– Я позаимствую своего старого друга на время, а вам разрешаю выбрать по паре напитков из бара за счёт заведения!
Под радостные, благодарные возгласы зрителей Белемнита потащили за собой, словно нашкодившего ребёнка. Несмотря на стройное телосложение, Сера обладала выдающимися физическими данными.
Как только дверь гримёрки закрылась и шум из зала стих, девушка отпустила рукав пальто частного детектива. Осмотрев его с головы до ног, она недовольно фыркнула:
– А я уж было подумала, в зале вонь – крыса сдохла, а это всего лишь ты. Ну раз уж сам пришёл, я не откажу себе в удовольствии. – Глаза представительницы расы «кошмаров» хищно блестели в полумраке комнаты.
– Я при исполнении, – бросил в ответ Белемнит. – И у меня к тебе лишь пара вопросов, а после я оставлю тебя блистать на сцене.
– Знаешь, я ведь какое-то время искала тебя в большом городе после того, как ты расстроил все мои далеко идущие планы, Она придвинулась почти бесшумно, как те, кто вырос между чужих кошмаров. Когда её ладонь упёрлась ему в грудь, Белемнит ощутил силу, совершенно не соответствующую тонкому запястью. Стена холодно встретила его спиной, а дыхание Серы тёплым, почти ласковым, коснулось шеи. – Я вот думаю, что с тобой сделать?
Белемнит уже собирался вырваться, когда в его грудь упёрлось широкое, изогнутое лезвие стального серпа. Излюбленное оружие «кошмаров» было донельзя острым. Всё, что осталось ему, – проглотить готовые сорваться с языка слова вместе с густым комком слюны.
– Пожалуй, – продолжила Сера свой монолог, – Я оставлю тебя живым, Бел, – прошептала она, словно рассказывая сказку на ночь. – Сначала лишу конечностей – аккуратно, как снимают кожуру с фрукта. Ты всё почувствуешь. Но не умрёшь. А потом, когда я заберу твою голову… ты проснёшься заново. Без памяти. Чистый лист. И я снова найду тебя. Буду рисовать на нём столько раз, сколько захочу. Пока ты не перестанешь быть собой… окончательно.
И тут девушку с маньяческими наклонностями отвлёк от сказанного шум в зале: звон разбитых стёкол, крик толпы, звук выбитой двери, упавшей на пол.
Глава5. Смерть повелительницы страшных снов.
Деревянная дверь, ведущая в гримёрку Серы, с грохотом вылетела с петель. В тот же момент, не дав девушке и пикнуть, в помещение ворвался рослый парень в серой одежде. Лишь яркий росчерк стали, и на ковёр с хлюпающим противным звуком скатилась белокурая голова. Движения человека были отточенными: шаг, удар по широкой дуге – ничего лишнего. Белемнита спасло лишь то, что в тот миг удара нападающий целился в хозяйку клуба, а не в него. Однако убийца не собирался оставлять в живых свидетелей и через секунду приготовился снести ещё одну голову. Взмах клинка, холодный безразличный блеск в глазах…
И звон удара стали о сталь. Лезвие клинка было остановлено серпом. Убийца недоумённо уставился на свои руки, а после в его глазах отразилась первая эмоция – страх. Обезглавленное минуту назад тело девушки стояло на полусогнутых ногах, заблокировав атаку. Голова тем временем улыбалась ему, злобно кривя губы.
– Сюрприз, ублюдок! – С этими словами, не давая парню опомниться, голова Серы поднялась в воздух, цепляясь за ножки стульев своими волосами словно конечностями, и вцепилась зубами в незащищённое бедро жертвы, прокусив бедренную артерию. Крик боли вскоре затих, человек быстро истёк кровью, найдя бесславную смерть. Тело девушки без головы в пару прыжков выскочило через дверной проём.