Как холодно и одиноко,
Когда грешна ты без греха.
Но это лишь твоя дорога,
Ее мостит печаль, тоска…
***
Совращаешь вдохновением устои
И глядишь, как постоянство прозябает
Под искусством с ахиллесовой пятою,
Что с небес перепевает песни мая.
Мылят шею высям сдвинутые птицы
На мотиве от улёта до прилёта,
И не можешь с бытовухою ужиться,
Всё торопишься по следу самолёта
Разглядеть на расстоянии любови,
Перекраивая серый предзакатно,
Чтобы впору чувству, жаждущему крови,
Чтоб не впору на шинельку для солдата,
Так не вымуштрует быт, когда не в форме,
А расхлябанно, небрежно, бестолково,
Ты невольником по выдуманной воле
Перекатываешь сорванное слово,
С этих губ, оттарабанивших созвучья,
С пришлых нот, не по сезону эти ноты,
Те, что слева всё канючат да канючат,
Но возвышенно и вечно отчего-то.
***
В этом воздухе томном и вязком,
От интрижки ночных потеплений,
Городские ослабились связки
И согнулись коленями тени.
Полушёпотом и полусловом
Беглый снег – перелётчик из тучи –
Покрывал всё ушедшее новым,
Чистым, белым и кажуще лучшим.
Млечный тёк по вершинам тернистым,
Огибая колючие звёзды…
Пыл неона был слишком неистов,
Настроением праздничным создан.
В чехарде навесных декораций,
С яркой кривдой мелькания света,
В этот вечер неясных простраций
Вышел слог о тебе неодетым,
Неприкрытым помпезностью речи,
Оголённым желанием ночи,
Чтоб обнять недоступные плечи,
Чтобы большее нам напророчить.
***
Я нарезала вечные круги
По постоянству замкнутого круга,
По жизненным горам драматургий