Кровожадный

Глава 1

Ваня Решетов боялся своего деда. Несмотря на свой восьмилетний возраст, он старался быть стойким и своего страха не показывать, потому что дед ненавидел слабых людей. А вызывать его ненависть было себе дороже. Да что там он! Его деда – Сергея Борисовича Короткова боялись все вокруг. Ваня видел это своими глазами и понимал – ему повезло, что Сергей Борисович – его дедушка, а не сосед или просто прохожий. Всегда на взводе, огромный, седой, громогласный, с красным лицом и крупными чертами лица, он производил впечатление бомбы с часовым механизмом, которая могла взорваться в любую секунду. Когда Сергей Борисович выходил во двор, прилегавший к его большому двухэтажному дому с бордовой черепичной крышей, соседи спешили прочь, чтобы укрыться от его испепеляющего взора и не слушать матюки и оскорбления. По словам деда все вокруг были мудаками, а кто не мудак, тот обязательно придурок. Когда Ваня робко поинтересовался у деда, а кто он в его градации, Сергей Борисович ответил, что пока ещё не определился и хмуро бросил: – Вот подрастёшь, там видно будет.

Однажды Ваня съездил с дедом в кафе, о чём немедленно пожалел и больше не повторял своей ошибки. Сергей Борисович буквально с порога накричал на официантку, которая прошла, по его мнению слишком близко, затем довёл до слёз продавщицу в буфете, что слишком нерасторопно складывала пирожные в контейнер и в довершении, чуть не подрался с охранником, пытавшимся его урезонить. – Да ты знаешь, кто я такой! – оглушительно кричал дед с багровым лицом на парня в форменной одежде. – Да я знаю владельца этого места. Вас всех с работы выкинут уже сегодня вечером! Две безрукие дуры и один кретин!

Ваня стоял рядом с ним и не знал, куда деваться от смущения. Все в зале кафе перестали есть и смотрели на их разборки. Обратная дорога походила на боевые автогонки. Дед гнал на джипе по улицам, резко тормозил, сигналил, а затем высовывался в окно и обкладывал очередного «криворукого водителя» матом, обещал натянуть глаз на жопу и много других не менее жутких кар. Ваня с опаской поглядывал на биту, которая лежала на соседнем сиденье, и надеялся, что дед не ринется врукопашную. Ещё у дедушки в бардачке лежал настоящий пистолет. Дед сказал, что это пугач. Как-то даже показал ему, как он действует и разрешил пострелять на пустыре. Вот это был единственный светлый момент в их отношениях. Правда, Ваня почти оглох от выстрелов, обжёг руку пороховыми газами, а потом целый день ходил с шумом в ушах, переспрашивал всё у собеседников и страшно веселился от этого. Теперь же после поездки в кафе терпение Вани лопнуло окончательно. Он сказал бабушке Светлане Геннадьевне, что не хочет с дедом больше никуда ни ходить, ни ездить. Бабушка в ответ промолчала. Она и без дополнительных расспросов всё прекрасно поняла. Ваня подозревал, что бабушка тоже его боится.

Вынужденное общение с дедом проистекало из того обстоятельства, что в их квартире в данный момент шёл ремонт. Его мама предложила отцу временно пожить у её родителей, а не снимать квартиру, но это «временно» затянулось. И вот как-то в середине августа вечером, когда ремонт в их квартире всё продолжался, Сергей Борисович вернулся домой взвинченный и со следами побоев на лице. Левая рука замотана носовым платком, сквозь который проступила кровь. Ваня случайно оказался в прихожей. Дед так на него посмотрел своими светло-карими глазами, что мальчик чуть не закричал от страха. В его взгляде было столько ненависти, что на секунду Ване показалось, что дед сейчас кинется и размажет его по стене. Он очень ярко представил себе эту картину. Слава богу, подошла мама – Анжела Сергеевна и загородила его собой. Мама была в домашней одежде: розовые спортивные штаны, белая футболка и тапочки. Не так давно она приехала с работы, смыла макияж и убрала светлые крашеные волосы в конский хвост, перетянув резинкой сзади. От взгляда на Сергея Борисовича её лицо мгновенно побледнело: – Папа, что случилось?!

Ненавидящий взгляд деда переместился на её красивое лицо с тонкими чертами, мягкими скулами, прямым и узким носом, а также тонкими губами, которое в точности повторяло лицо бабушки в молодости. Только глаза у неё были карими, а не серыми, как у бабушки.

– Принеси мне таблетки! – проревел дед рокочущим голосом без лишних предисловий.

На его голос прибежала бабушка уже с «таблетками от сердца» и стаканом волы в руках. Дед выпил таблетку и молча пошёл на второй этаж, ничего не объяснив домашним.

Глава 2

Ваня сидел в столовой за столом, накрытым белой льняной скатертью, и ждал, когда бабушка принесёт еду, играя в "Пиратский клад" на сотовом телефоне. Его отец – Игорь Васильевич Решетов стоял у окна, вглядываясь в сумерки с озадаченным видом, а мама сервировала стол. Высокий, худой с ястребиным профилем в сером спортивном костюме он выглядел потерянным и, когда мама обратилась к нему, ответил, точно очнувшись: – Да, я буду холодец, накладывай. Твоя же мама не отстанет, пока я не попробую.

– Ну, а что ты хочешь, она же кулинарный блогер и ей важно мнение подписчиков, – улыбнулась мама, расставляя на стол тарелки.

Затем папа глянул на него и, понизив голос, произнёс почти шёпотом, обращаясь к маме: – Я не знаю, сколько я ещё выдержу с твоим отцом. Было большой ошибкой переехать сюда. Я на грани! Давай лучше снимем квартиру.

Ваня прекрасно слышал весь разговор, но делал вид, что очень увлечён игрой.

– Нет, ты что! Папа будет против, – также почти шёпотом ответила мама. – Скажет, что это лишняя трата денег. Подожди чуть-чуть!

– Да мне плевать! – еле сдерживаясь, прошипел отец. – Ты что хочешь, чтоб в этом доме произошло убийство?! Мне кажется, что твой отец подговорил рабочих, чтобы они никогда не закончили ремонт. Ведь это же он подсказал фирму. А в это время он будет из нас кровь пить. И не говори, что у него больное сердце! У него вместо сердца кассовый аппарат. Ни один человек с больным сердцем не может так орать по каждому поводу!

Разговор прервался, когда в комнату вошла Светлана Геннадьевна с подносом, на котором красовался её очередной кулинарный шедевр – свиная корейка, запечённая в сливочном соусе с грибами.

– Светлана Геннадьевна, вы так нас раскормите, что в двери перестанем пролезать! – шутливо заметил папа, принимая поднос у бабушки. От такой вкусноты отказаться просто невозможно!

– Зато не убежите, – усмехнулась она, присаживаясь за стол. Было видно, что бабушка чувствовала гордость и тепло от комплиментов зятя, ведь похвалы от Сергея Борисовича она давно не ждала.

Ваня её прекрасно понимал. Его рисунки дед называл мазнёй, а поделки – фигнёй. Свистульку, вылепленную в виде петушка, вообще обругал зашкваром. Мама поставила перед Ваней тарелку борща и велела отложить телефон. Для деда тоже стояла тарелка, но его место пустовало. Ваня недоумевал, почему его сажают всегда рядом с дедом. Было похоже, что им просто прикрывались, как щитом.

– Серёжа сказал, что спустится позже, – сообщила бабушка всем, хотя у неё никто не спрашивал.

– Ставлю за этот борщ одиннадцать из десяти, – объявил папа, проглотив пару ложек супа насыщенного рубиново-красного цвета, и добавил в тарелку ложку сметаны.

– А ты, Анжела, что скажешь? – обратилась бабушка с улыбкой к его маме.

– Великолепно, как всегда, – кивнула мама и тоже улыбнулась, наблюдая за тем, как бабушка с посерьёзневшим лицом проверяет, сколько ей поставили лайков под последним роликом со свиной корейкой.

На лестнице послышались тяжёлые шаги, и улыбки за столом мгновенно погасли. Сергей Борисович вошёл в столовую с лицом человека, которому все должны и никак не отдают долг. Казалось, даже сам воздух в помещение моментально потяжелел и налился свинцом. Сергей Борисович сел, обвёл всех мрачным взглядом, потрогал пальцем ссадину на виске и рявкнул: – А ну убрали все сотовые телефоны! Я не потерплю, чтобы в моём доме за столом втыкали в эту дрянь!

Бабушка торопливо отложила свой телефон в сторону. Ваня покосился на свой сотовый, лежавший рядом, и подумал, что его это не касается. Он же телефон даже не трогал, а сосредоточился на борще, проворно орудуя ложкой и закусывая домашним чёрным хлебом.

– Может нам тогда лучше в свою квартиру переехать, чтобы вас не раздражать? – вежливо поинтересовался папа, пряча свой сотовый в нагрудный карман рубашки. Мама испуганно вскинула на него взгляд. Однако дед, словно не заметил вопроса. С недовольным выражением лица он попробовал борщ, скривился и отодвинул тарелку. Взялся за корейку, оторвал зубами большой кусок, с ненавистью прожевал, а затем внезапно хватил оставшимся куском о стол и выкрикнул в пространство: – Проститутка!

Все находящиеся за столом вздрогнули от этого крика. Бабушка закашлялась, подавившись борщом. У отца расширились глаза, а мама громко выдохнула. Никто не понимал к кому конкретно относится этот выкрик. Повисло тяжёлое молчание. Ване стало интересно, что это за слово сказал дед, что так всех всполошило. Позабыв о предостережении, он полез в сотовый, включил в браузере голосовой набор и прошептал: – Проститутка.

Дед повернулся к нему с дикими покрасневшими глазами. Ваня съёжился, понимая, что круто влетел и быстро отодвинул сотовый. Бодрый голос голосового помощника предательски произнёс на всю комнату женским голосом: – Проститутка – женщина, предлагающая сексуальные услуги за деньги; публичная женщина. Также в переносном значении – продажный, беспринципный человек.

Дед рывком забрал его телефон, отключил, и положил рядом с собой, а затем отвесил подзатыльник, от которого Ваня, чуть не ткнулся носом в тарелку с супом. Волевым усилием он подавил в себе желание заплакать, хотя слёзы всё-таки блеснули на глазах. Он не покажет слабости перед дедом! Пострадал из-за какого-то дурацкого слова. Про женщин, предлагающих сексуальные услуги за деньги, Ваня узнал ещё в первом классе из разговоров в школе, только называли их шалавами, шлюхами или пик ми гёрл. Дед постоянно обогащал его словарный запас новыми словами, только пользоваться ими можно было с оглядкой.

– Я против физических наказаний, – возмущённо воскликнул отец, бросив на стол ложку. – Вы не должны…

– Ты ещё поучи меня! – проревел дед, перемещая свой пылающий взгляд на отца. – Где бы ты был, если бы я тебя на работу не устроил?! Вы бы уже с Анжелкой по миру пошли!

Отец стиснул кулаки и замолчал, перехватив предостерегающий взгляд мамы. Ваня обиженно сопел, ковыряя в тарелке порезанное специально для него мясо.

– Мне других проблем мало, ещё вы выкаблучиваетесь! – проворчал дед, взял стакан морса и осушил залпом, точно это был алкоголь. – Кругом одни долбо…, – он запнулся, быстро взглянул, на понурившего голову внука и закончил. – Долбоящеры! Ехал сейчас! Впереди какая-то соска на корейском кроссовере плетётся. Я ей сигналю, а ей похрену! Хотел её поучить, а у неё в тачке мужик оказался. С виду хилый, гад! Стремительный как понос. Отхерачил меня битой!

– А откуда он биту взял? – с подозрением спросил его папа, а Ваня сразу вспомнил биту, что лежала у деда на сиденье.

– Да какая разница, откуда?! – рявкнул Сергей Борисович и страдальчески добавил: – Как эта гнида посмел, меня, пенсионера! У меня кардиостимулятор!

– Негодяй! – подтвердил отец с серьёзным видом. Дед глянул на него изучающе, проверяя, не издеваются ли над ним и вдруг схватился за сердце. Через сорок минут приехала скорая. Молодая врач предложила деду поехать в больницу, но тот наотрез отказался.

– Откуда у вас травмы? – поинтересовалась врач, быстро заполняя бумаги.

– Плохо стало и с лестницы упал, – соврал Сергей Борисович. Врач больше ничего не спрашивала. Ему сделали укол, а затем бригада скорой помощи уехала.

– Папа, может, лучше в больницу было? – спросила мама у деда, который, хромая, поднимался на второй этаж. Со стороны он напоминал престарелую гориллу. Тени на лестнице делали его больше и массивнее.

– Чтобы они меня там уморили?! – глухо прорычал дед, не оборачиваясь. Спорить с ним было бесполезно.

Глава 3

Утром бабушка, накрывавшая на стол, попросила Ваню позвать деда завтракать. Его отец и мать уже сидели за столом с бокалами кофе в руках и готовились отбыть на работу. Ваня поплёлся наверх без особого желания. По телевизору как раз показывали репортаж об очередном пропавшем человеке, возможной жертве орудовавшего в городе маньяка. Мужчина уехал из дома в магазин, чтобы купить продуктов и не вернулся. Машину нашли на улице открытой с ключами в замке зажигания. И никаких следов. Точно также исчезли прошлые жертвы, в число которых входили учительница средней школы, курьер из службы доставки и ученица десятого класса. Телерепортёр заявил, что общее количество исчезновений в городе превысило обычный уровень в несколько раз. Дверь в спальню, где спали дедушка с бабушкой, была приоткрыта. Дед лежал на кровати, укрывшись простынёй до подбородка. Его глаза были открыты и смотрели на внука. В гротескно вытянувшемся лице – восковая бледность, а на щеках цвели пятна лихорадочного румянца, создавая аномальный контраст с бледностью. Он был похож на куклу деда Мороза, какие продавались в магазинах перед Новым Годом с накрашенными красными щёчками. Ваня остановился в нерешительности и позвал: – Деда, там баба Света зовёт завтракать!

Дед не ответил. Его немигающий остекленевший взгляд сверлил внука. Ваня медленно приблизился к кровати и потряс Сергея Борисовича за плечо. Дед не просыпался. Ваня отдёрнул руку, испугавшись. В голове у него промелькнула догадка: «Опять заболело сердце!» Ваня и на секунду не допускал мысли, что дед мёртв. Разум противился этому, как мог. Стремглав Ваня бросился вниз в столовую и сходу закричал, влетев в помещение: – Мама! Мама! Дедушка спит с открытыми глазами и не просыпается!

Бабушка ойкнув, осела на стул. Лицо мамы исказилось гримасой страха. Она закрыла рвущийся крик рукой. Отец вскочил и кинулся наверх с побледневшим лицом. Спустя пару секунд за ним последовала мама, а бабушка так и сидела на стуле не в силах что-либо делать.

– Говорила ему, чтобы ложился в больницу, – слабым голосом произнесла она, глядя на внука полными слёз глазами.

– Но дедушка же не умер? – осторожно спросил Ваня. Ему не ответили. Вскоре приехала скорая помощь. Врач констатировал смерть от остановки сердца и на расспросы матери сказал: – А что вы хотели с таким сердцем. И лет ему было шестьдесят пять – время просто пришло.

Потом всё в доме закрутилось, как в каком-то водовороте: приезжали родственники, знакомые и вообще какие-то неизвестные личности. Со всех сторон сыпались соболезнования. Мама разговаривала с представителем похоронного агентства, похожим на хитрую крысу в аккуратном костюме. Он поглядывал на Ваню хитрыми, блестящими глазками, делал скорбное лицо, кивал в такт маминым словам и что-то записывал в электронную записную книжку.

– Отпевание не надо, – диктовала Анжела Сергеевна с окаменевшим лицом, облачённая в чёрную водолазку и брюки. – Он был неверующим и крайне негативно относился к религии. Вскрытие тоже не надо. Я уже написала отказ…

Ваня слонялся по дому, не знал, куда ему приткнуться. На него вообще не обращали внимания. Бабушка слегла и находилась всё время в спальне с компрессом на голове, пила успокоительное и лежала на кровати с закрытыми глазами. Ваня не решался её беспокоить, но с тревогой думал, что его сегодня могут и не покормить вовсе. Завтрак они уже пропустили. Что если его и завтра не покормят? Так можно и от голода умереть. А потом их похоронят вместе с дедом, и может даже в одном гробу. Картина его так испугала, что он метнулся к кухне, чтобы самостоятельно добыть еды. На кухне он столкнулся с отцом. Тот накладывал в две тарелки овощное рагу и ободряюще подмигнул сыну: – Что, проголодался? Мама велела тебя покормить. Я вот наложил, что нашёл. Надеюсь, подойдёт.

Ваня понял, что голодная смерть отодвигается и без лишних разговоров сел за стол в столовой. Позавтракав, с улучшившимся настроением, Ваня взял велосипед и отправился покататься по улице. Посёлок был закрытым, охранялся и бояться ему было практически нечего, за исключением машин, проезжавших время от времени по дороге. У родителей он не стал отпрашиваться, так как планировал прокатиться пару раз и вернуться. На перекрёстке из проезда ему наперерез выкатилась девочка на крутом чёрном горном велосипеде с переключением скоростей и затормозила. Он чуть не врезался в неё. Нажал по тормозам, неудачно выставил ногу и грохнулся вместе со своим «железным конём» набок. Это падение очень развеселило девочку. Она от души заливалась смехом, склоняясь к рулю и балансируя на одной ноге, чтобы удержать свой велосипед. Вторую ногу, обутую в чёрную кеду, она держала на педали, застывшей в верхнем положении, готовая в любой момент сорваться с места, если потребуется. Хмурый Ваня поднялся с земли и принялся отряхивать одежду. Девочку он отлично знал. Её звали Кирой. Старше его на год. Время от времени она проникала на территорию посёлка и тусовалась в нём с непонятными целями. Они познакомились также – внезапно столкнувшись на улице, и Кира предложила дружить. Ваня сразу согласился, так как из-за деда друзей у него не было. Дети обходили его стороной, особенно после того случая в школе, когда толстый мальчишка из параллельного класса случайно разбил ему губу на перемене. Узнав об этом, дед примчался в школу с рёвом раненого кабана и орал на толстяка так, что парень при всех обмочился. После этого остальные дети благоразумно держались от Вани на расстоянии, а он страдал, отгороженный от остальных невидимой стеной.

– Надулся, как мышь на крупу! – весело воскликнула Кира, кривя в усмешке тонкие губы. Её глаза неизменно скрывали чёрные солнцезащитные очки с круглыми стёклами. Одета она была, как и прошлые разы в свободную чёрную футболку с белым черепом и скрещёнными костями, которая напоминала пиратский флаг и широкие чёрные штаны с белой полосой по боку. На шее болталась тонкая стальная цепь с белым медвежонком, у которого вместо глаз были нарисованы чёрные крестики.

– Зачем ты это сделала? – обиженно спросил Ваня, подняв упавший велосипед.

– Для тренировки, – усмехнулась Кира, продемонстрировав в улыбке ровные белоснежные зубы. – Ну, что тебе попало в прошлый раз, когда дед нас застукал.

– Да, – вздохнул Ваня. Он вспомнил, как дед подъехал на машине и увидел, как Кира кидает камни на крышу соседнего дома. Ваня стоял рядом с ней и потешался над тем, как камни с грохотом скатываются по металлу, а соседская собака лаяла и металась, не понимая, откуда лезут злоумышленники. Дед прогнал Киру, пообещав в следующий раз надавать пинков. Ваня думал, что она не вернётся, но ошибся.

– Наверное, говорил про меня всякие гадости? – продолжила допытываться Кира, с болезненным любопытством и почесала коленку прямо через дыру в штанах.

– Говорил, – признался он, нехотя и удивился прозорливости девочки.

– А про меня все говорят гадости, – ухмыльнулась Кира, словно прочитав его мысли. Похоже, что вся эта ситуация её сильно забавляла.

– У тебя крутой велосипед! – опомнился вдруг Ваня и ещё раз оглядел её транспортное средство. – А сама говорила, что твои родители алкаши никогда тебе такой не купят.

– Они и не купили, – спокойно ответила Кира, полируя ногти, покрытые чёрным лаком о не совсем чистую футболку. – Мне его подарили.

– Кто?! – изумился Ваня и подумал, что это не иначе как «фея крёстная» – кто ж ещё.

– Не твое дело! – отрезала Кира и пошла по улице в направлении к его дому.

Ваня поспешил за ней, толкая вперёд свой велосипед. Его очень заинтересовал один вопрос, и он его немедленно озвучил: – Скажи, а как ты смогла сюда пробраться с велосипедом? Тебя, что охрана пропустила?

Кира посмотрела на него как на дурака. С надменным видом она пояснила: – Я могу пробраться, куда хочешь, и никакая охрана меня не остановит.

Мысленно Ваня признался себе, что никого круче этой девчонки он не встречал в реальной жизни.

А Кира продолжала: – Я перелезла через забор, а велосипед протащила снизу под сеткой. Там в одном месте земля осыпалась, и появилась дырка.

– Круто, – выдохнул он, с восхищением оглядывая подругу. Эх, была бы она ещё поопрятней – цены б ей не было! Если судить по внешнему виду, её родители не были поклонниками гигиены, и дочь воспитали соответствующим образом. Бабушка раньше на ночь читала ему сказки Ганса Христиана Андерсена, и Кира ассоциировалась у него с героиней рассказа «Девочка со спичками». Ваня надеялся, что с Кирой ничего плохого не произойдёт, потому что в сказке конец был не очень. Он аккуратно спросил, ощущая неловкость: – Слушай, а у тебя есть другая одежда, а то эту надо бы уже постирать?

– Конечно, есть, болван! – презрительно скривилась Кира и резко спросила, повернувшись к нему: – Что не боишься, что дед нас опять застукает? У меня есть пара интересных задумок!

– Не боюсь, – понурился Ваня, сразу вспомнив о произошедшем. – Дед умер сегодня.

Кира окаменела на секунду, а потом честно призналась: – Если честно, то я не расстроилась. А ты что расстроился? Он же тебя доставал.

– Я не знаю, – пожал плечами Ваня. Он действительно не знал. – Мне домой надо.

– Ну и катись! – махнула ему рукой Кира и слегка улыбнулась. – Давай не кисни!

Глава 4

Похороны состоялись через два дня. Саму церемонию и последующий поминальный обед в ресторане Ваня запомнил плохо. Было много людей. Все куда-то шли с цветами, потом ехали, потом снова шли. Целовать мёртвого деда он наотрез отказался. Сергей Борисович пугал его при жизни, а теперь, мёртвым, вовсе вызывал ужас. Поразил только вид разверстой прямоугольной ямы в земле, куда опустили деда, предварительно забив крышку. Бабушка всё время плакала, а Ваня недоумевал, почему все так расстроены смертью деда, если он никого не любил. На поминальном обеде он налегал на пироги, проигнорировав остальные блюда, благо родители за ним не следили. К их столику постоянно кто-то подходил. Родители разговаривали с незнакомцами, а Ваня подтягивал к себе очередной кусок пирога и бокал компота, принадлежавший отцу. Наконец народ рассосался, и они поехали домой. Вечером они ужинали бутербродами. Бабушка пила капли, запах которых вызывал у Вани лёгкую тошноту, молчала и через силу съела только третью часть бутерброда с ветчиной. Готовкой занималась мама, однако не очень преуспела в этом. Мрачный папа пил кофе и заворожённо листал страницы в соцсетях без всякой цели. Ваня тоже молчал в тон общей атмосфере траура. Ему казалось, что сама смерть невидимо присутствует в комнате, вглядывается в лица присутствующих и намечает следующую жертву. Ведь он тоже легко может умереть. Ване стало страшно. Чтобы избавиться от этого чувства, он вошёл в интернет с сотового телефона и стал просматривать популярные мемы. Немного полегчало. Погода на улице испортилась. Дождь сначала слегка накрапывал из темнеющих небес, робко барабанил одинокими каплями в оконные стёкла, а затем разошёлся не на шутку. Загрохотал гром, сверкнула молния, разрезая уже совсем чёрное небо ослепляющей ветвью. Мама сказала, глядя в окно, что дождь после похорон чаще всего считается хорошим знаком: «природа плачет», и обозначает очищение души усопшего от грехов. По её словам дед скоро попадёт в рай. Но бабушка возразила. Она слышала иное: что сильная гроза может означать тяжёлые испытания для души усопшего, и добавила: – Сергей вообще во всё это не верил.

Все разом вздрогнули, когда в домофон на воротах позвонили.

– Кого это ещё принесло?! – недовольно проворчал отец, встал и пошёл открывать. Ваня побежал за ним, так как ему стало интересно посмотреть на гостя в небольшой монитор у дверей. Игорь Васильевич неприветливо спросил у человека, стоявшего под прицелом видеокамеры: – Чего вам нужно?

Человек пытался накрыться от дождя пиджаком и продолжал требовательно нажимать кнопку вызова. Затем внезапно отодвинул пиджак, взглянул прямо в видеокамеру и свирепо прорычал рокочущим голосом: – Открывай, придурок, или я сам зайду и тогда тебе не поздоровится!

– Это дед вернулся! – воскликнул потрясённый Ваня, разглядывая гостя в мониторе. Всё говорило об этом: манера говорить, массивная фигура и черты лица. Конечно, из-за дождя лицо было не очень чётко видно, но у Вани сомнений не было. Тем не менее, отец бурно восстал против его предположения: – Да, что ты говоришь! Это не может быть дед! Это кто-то похожий на него! Дед умер!

– Ты открываешь или нет?! – нетерпеливо спросил гость через громкоговорящую связь.

Ваня похолодел от догадки и закричал: – Пап не пускай его! Дед стал зомби!

– Это не дед! – упрямо воскликнул папа, повышая голос. Ваня закрыл ладонями кнопку, но Игорь Васильевич, оттащил его и грозно прикрикнул: – Да ты уже совсем что ли?!